Любящие мужья

***

Люди, которым больше всего будет что сказать о миссис Хэддон и её собаке − это её ближайшие соседи. Мы рассматриваем дома, разделённые с ней общим забором, и те, из которых хорошо виден её палисадник. Это люди, которые могли бы наблюдать за миссис Хэддон и её собакой наиболее внимательно. Мы поговорили с маленькой девочкой Кристи и вернёмся позже, чтобы поговорить с её родителями. Соседка с другой стороны, кажется, дома, поэтому мы начинаем оттуда. Я звоню в колокольчик. Женщина, которая открывает дверь, миниатюрна, почти как птичка, и носит вязаную шапочку, чтобы скрыть свои редеющие волосы. Ей девяносто два, я думаю. Очень трудно определить возраст человека, когда ему перевалило за семьдесят, потому что люди стареют по-разному. Я предсказываю, что Джон и в свои восемьдесят будет по-прежнему отбиваться от женских ухаживаний, а я буду скрючен артритом. Иногда мне хочется, чтобы он не был таким приятным человеком. Я бы хотел, чтобы мы были двумя сварливыми стариками вместе. Джон знакомит нас. − Боже мой! − Улыбаясь, она поправляет очки и вглядывается в нас повнимательнее. − К нам пришли три джентльмена! Какой приятный сюрприз! Заходите, я приготовлю вам чай. Джон одаривает её своей самой очаровательной улыбкой, и я открываю рот, чтобы сказать ей, что мы все женатые джентльмены и что двоим из нас вообще не нравятся дамы. Прежде чем я успеваю заговорить, Грег берёт ситуацию под контроль. − Мы не отнимем у вас много времени, миссис Рафферти. − Он всегда был хорошим полицейским, тем, кто улыбается и завоёвывает доверие свидетелей. Я думаю, именно поэтому он так хорошо работал с Донован. Она никогда не улыбалась, и в её теле не было ни одной очаровательной косточки. (Это метафора; хотя меня интересуют кости, большинство людей не назвали бы их очаровательными.) Она подаёт чай. Я нервничаю, мне не терпится задать свои вопросы и перейти к следующему свидетелю. Когда она уходит на кухню и возвращается с тарелкой выпечки, я подумываю о том, чтобы броситься между Грегом и куском пирога, о котором он позже соврёт. Джон берёт печенье. У нас с Грегом есть пирог. Миссис Рафферти говорит без умолку, объясняя, что её муж умер тридцать лет назад, но раньше был строителем. − Как он умер? − спрашиваю я. Хотя это может быть нераскрытое дело, проявить интерес не помешает. Джон ударяется своим коленом о моё и бросает на меня взгляд: немного нехорошо. − Он работал над домом в Хоршеме и упал с крыши. Сломал шею. Я часто предупреждала его, знаете ли. Я говорила, что моложе ты не становишься. Что ж, у нас были свои взлёты и падения, и, полагаю, я могла бы снова выйти замуж, но к человеку привыкаешь... Какое-то время я встречалась с мужчинами, но они продолжали умирать. Не все они падали с крыш, но каждый из них умудрился умереть. Мужчины определённо слабый пол. Последний был на двадцать лет моложе меня, и у него случился сердечный приступ, когда мы были в постели! Именно тогда я решила, что с мужчинами покончено... − Она улыбается нам. Грег и Джон в ужасе смотрят на меня. Джон прочищает горло и говорит что-то о том, какой мягкой была зима. Грег кивает и интересуется, сколько осадков мы можем ожидать этой весной и стоит ли сажать редис. Миссис Рафферти упоминает, что её последний садовник упал с крыши, когда чистил водосточные трубы. Пока мы продолжаем опасный спуск в болтовню о погоде, я говорю: − Мы расследуем смерть собаки миссис Хэддон. − Бедняжка! − говорит она. − Что за человек мог совершить такую ужасную вещь? − Это то, что мы пытаемся выяснить, − говорит Грег. − Вы видели или слышали что-нибудь в ту ночь? Это бессмысленный вопрос, о котором я неоднократно предупреждал его. Если вы спрашиваете людей, что они видели или слышали, они начинают воображать вещи, которых никогда не было. Хуже всего − очевидцы; они даже не осознают, что приукрашивают. Единственный способ получить какую-либо полезную информацию − обманом заставить их говорить о вещах, которых они не ожидают. − О, я вынимаю свои слуховые аппараты на ночь, когда ложусь спать, так что я ничего не слышала. И я никогда не выхожу из дома после наступления темноты. Катаракта, знаете ли. Вы знали, что дом миссис Хэддон был ограблен? Прошло уже пару лет. Затем она пересказывает всю историю о предотвращённой краже со взломом со множеством неуместных подробностей и приукрашиваний о своих соседях. По этим касательным мы узнаём, что мистер Ллойд, живущий через дорогу, управляет местной пекарней, никогда не был женат, но, похоже, у него есть бойфренд гораздо моложе его, который также встречается с молодой леди (просто чтобы угодить своей матери, которая отказывается признавать, что он гей). Дом по соседству с мистером Ллойдом занимает индийская пара Кханов, которые снимают его только до тех пор, пока не смогут закончить строительство гораздо большего дома. Миссис Рафферти говорит, что он что-то делает с окнами, хотя трудно понять, как кто-то может зарабатывать на жизнь, занимаясь окнами, когда он никогда не выходит из дома. По другую сторону от миссис Хэддон стоит дом мистера Уолша. − Мы познакомились с его дочерью, − говорит Джон. − О, да. Бедняжка. − Бедняжка? − Я наклоняюсь вперёд, беру себе печенье. − Ну, − начинает она, и по тому, как она произносит это единственное слово, я понимаю, что нас ждут пикантные сплетни. − Миссис Уолш была немного легкомысленной, если вы понимаете, что я имею в виду. Между ними не всё ладилось, а потом у неё завязался роман с мистером Хэддоном, и они вдвоём сбежали, оставив мистера Уолша растить ребёнка. У него был роман с миссис Хэддон, но из этого ничего не вышло. Я думаю, это был в основном секс из мести, если вы понимаете, что я имею в виду. Маленькой девочке приходится иметь дело с таким количеством проблем. Джон бросает на меня предупреждающие взгляды. Я не уверен почему, поэтому не задаю никаких дополнительных вопросов. Грег подбирает последние крошки со своей тарелки, будто хочет уничтожить улики. Джон снова улыбается. − Спасибо за чай. − Да, спасибо, − эхом отзываюсь я. − Это было очень... информативно. − Я пытаюсь изобразить не жуткую улыбку. Наша следующая остановка − мистер Ллойд, прямо через дорогу от миссис Хэддон. Может быть, он или его бойфренд что-то видели. Бойфренда, похоже, нет дома. Мистер Ллойд − бывший игрок в регби, чьи мышцы стали дряблыми, а линия роста волос поредела. Трудно представить его с молодым красивым бойфрендом. Впрочем, я не осуждаю, поскольку романтика − не моя область. Все вопросы о свиданиях и романтических отношениях будут переданы Джону. Мы объясняем, почему звоним в его дверь, и просим его снисхождения ответить на несколько вопросов об убийстве. Он неохотно нас впускает. Мы садимся за его кухонный стол, но выпечки не появляется. Я полагаю, что просить пекаря раздать бесплатно печенье и пирожные − это всё равно что обратиться к врачу по поводу странной сыпи, когда вы сталкиваетесь с ним на улице. Он смотрит на Джона и Грега, а затем пристально смотрит на меня, прищурив глаза. − Вы тот самый детектив, не так ли? − Да, это я. Вы живёте один, мистер Ллойд? − Здесь живёт мой племянник. Он сегодня в пекарне. − Племянник? − Мой трезвый ум хочет прояснить эту деталь (Племянник? Бойфренд?), но прежде чем я успеваю сформулировать уточняющий вопрос, Грег спрашивает его о собаке. Он качает головой. − Я ничего не слышал. Всегда рано ложусь спать, потому что встаю ни свет ни заря. Такова жизнь пекаря. Каждый день новая порция. Отметить продукты дневной давности, выложить свежие. И у людей хватает наглости возмущаться, если ты берёшь выходной. Они начинают покупать хлеб в Теско − и те упакованные бисквиты, которые по вкусу напоминают опилки. Вот почему я попросил Джейка переехать жить сюда, чтобы у меня время от времени был выходной. Всё получилось хорошо. − Я понимаю, как на вас действовали все эти ранние утренние часы, − говорит Джон. Мистер Ллойд снова смотрит на меня, и на его лице появляется идея. − Вы детектив, − говорит он. − Да, мы это установили. А это мистер Лестрейд, бывший сотрудник Скотланд-Ярда, и Джон Ватсон... Он кивает. − У меня есть кое-что, что вы могли бы расследовать. Не убийство, но определённо преступление. Есть одна женщина, Корал Бикли, которая продолжает находить посторонние предметы в моей выпечке. Сначала это был волос. Она сказала, что мне следует быть осторожнее, но это чушь собачья. Как вы можете видеть, у меня почти нет волос, и я всегда надеваю колпак, когда нахожусь на кухне. Далее был кусочек бечёвки, затем гвоздь, а после этого кусок стекла. И что я могу сказать? Я сказал ей, что не держу гвозди и битое стекло у себя на кухне, но она жалуется всем, и это вредно для бизнеса. Это клевета, вот что. Клиенты теперь странно смотрят на меня, будто они мне не доверяют. − Есть ли какая-нибудь причина, по которой Корал Бикли может захотеть разрушить ваш бизнес? − спрашиваю я. − Не то, чтобы я мог вспомнить. Мы всегда были в дружеских отношениях, вплоть до нескольких месяцев назад. Приходит по крайней мере раз в неделю, иногда дважды. − Дайте мне знать, если это повторится, − говорю я. − Я буду рад разобраться. Однако прямо сейчас мне нужно раскрыть убийство. − Может быть, мы могли бы вернуться позже и поговорить с Джейком, − предлагает Джон. − Я думаю, в ту ночь его не было дома, − говорит мистер Ллойд. − У него есть девушка, иногда он проводит ночь у неё. − Кстати, о романтических партнёрах, − замечаю я. − Вы знали мистера Хэддона? Это невероятный переход, но всем нравится обсуждать дела соседей. − Да, он всегда казался достаточно приличным парнем. Хотя его жена − стерва. Я бы тоже от неё ушёл. − Где сейчас живёт мистер Хэддон? − В Лондоне, как я слышал. Непохоже, что он поддерживает связь. Пообещав, что мы вернёмся, мы уходим. − Может быть, мистер Хэддон вернулся, − предполагает Джон. Грег кивает. − Я тоже об этом думал. Разводы могут быть неприятными. − Он слегка вздрагивает, и я понимаю, что он вспоминает свою бывшую жену. − Я согласен. Это наводит на мысль о другой линии допроса. − Мы уже у дверей Кханов, поэтому я не буду вдаваться в подробности. Мистер Кхан работает дома. Он разработчик программного обеспечения, что объясняет комментарий об окнах. − Я ничего не слышал, − говорит он. − Только утром, когда ребёнок Уолша начал кричать. − Но вы знали собаку, − говорю я. − Я сам не большой любитель собак. По крайней мере, она не лаяла всё время. У нас есть кошки. − Вы можете вспомнить кого-нибудь, кто мог бы иметь зуб на миссис Хэддон? Он пожимает плечами. − Это маленькая деревня. Все лезут в дела друг друга. Она не очень приятный человек. Я могу понять, почему её бросил муж, но... − Он снова пожимает плечами и добродушно улыбается нам. − Я стараюсь не лезть не в своё дело. Грег начинает выглядеть немного уставшим, а Джон бросает на меня многозначительные взгляды. − Возможно, стоит разыскать мистера Хэддона, − говорю я. − Может быть, нам стоит ещё раз поговорить с миссис Хэддон. Она не отвечает на звонок. Хотя ещё рано. − Как ты себя чувствуешь, Грег? − спрашивает Джон. − Если это тебя утомляет, мы можем отвезти тебя домой. − Я в порядке. − Его улыбка усталая. − Я пока не готов к тому, чтобы из-за меня суетились. Может быть, мы сможем узнать, дома ли Уолш. Я киваю. − Это будет наше последнее интервью на сегодня. Девочка сидит на крыльце, играя в игру на маленьком устройстве. Кристи, я помню. Она смотрит на нас настороженно. − Вы те, кто хотел знать об убийстве Лолы. − Верно. Сегодня мы хотели бы поговорить с твоим отцом, − говорю я. Она изучает каждого из нас по очереди. − Он всё ещё на работе. Джон хмурится. − Он позволяет тебе оставаться здесь одной? − Я не ребёнок. Я никого не впускаю внутрь. И если вы попытаетесь меня похитить, я закричу. − Она возобновляет свою игру. Устройство издаёт негромкие звуковые сигналы. − Мы были бы не очень хорошими похитителями, если бы похитили тебя прямо с порога, − указываю я. − Мы провели последние пару часов, опрашивая ваших соседей, так что мы были бы главными подозреваемыми. Она поднимает взгляд от устройства. − Почему вы думаете, что похитители были бы умны? − Хорошая мысль. Но мы умны, и мы не похитители. Мистер Лестрейд работает в Скотланд-Ярде, мистер Ватсон − врач, а я консультирующий детектив. Она кивает. − Я кое о чём подумала после того, как вы были здесь в прошлый раз. Может быть, это подсказка. − Какого рода подсказка? − Это может быть серийный убийца. − Ой? Были ли другие инциденты? − Другие жертвы. Моя черепаха умерла. Это было как раз перед Рождеством. Папа говорит, что она умерла от старости, но это неправда. Ей было всего два года, а черепахи живут намного дольше. Некоторые доживают даже до ста лет. − Кто мог убить твою черепаху? − Я не знаю. Мой папа обещал, что я смогу купить рыбку, но я не хочу рыбку. Он сказал, что я не могу взять ещё одну черепаху, потому что они воняют, но моя мама подарила мне Шелдона на день рождения. Мне нравилось иметь черепаху. Я сказала папе, что хочу Шелдона-младшего. Но он сказал «нет». Может быть, это его огорчает. − Огорчает? − Потому что моя мама умерла. Бросив косой взгляд на Джона, я осторожно продолжаю. − Как умерла твоя мама? − Она была медсестрой. Она подхватила редкую тропическую болезнь от пациента, который был в Новой Гвинее. Это недалеко от Австралии. Мы не могли навестить её в больнице, потому что это было очень заразно. А потом она умерла. Мы даже не смогли устроить её похороны. В больнице сказали, что они должны были кремировать её. Мой папа принёс домой коробку с её прахом, и мы закопали его в саду. На мгновение я ошеломлён. Что-то здесь очень не так. − Я думаю... Грег наступает мне на ногу, а Джон хватает меня за локоть. − Спасибо за твою помощь, − говорит Джон. − Нам пора идти. Когда мы оказываемся вне пределов слышимости, Грег говорит: − Господи, Шерлок. − Мистер Уолш солгал своей дочери, − отвечаю я. − Это неправильно. − Может быть, и так, − говорит Джон. − Но не нам говорить ей правду. − Зачем ему говорить своей дочери, что её мать умерла? У Грега терпеливое выражение лица, потому что он собирается объяснить мне, почему родителям может сойти с рук ложь своим детям. − Может быть, потому, что он не хотел объяснять, что её мать сбежала с соседом. В любом случае, это не наше дело. − Но чего бы это дало? − Мне это кажется важным. − Он зол на свою жену, − предполагает Джон. − Он хочет вычеркнуть её из их жизни. − Это очень осуждающе с его стороны, − говорю я. − У него был роман с миссис Хэддон. − Но это было после, − указывает Грег. − Секс из мести. Всё это довольно сложно понять ребёнку. Даже умному. Большинство людей сообщают слишком много подробностей, когда лгут. Они чрезмерно всё объясняют. Они выдумывают невероятные вещи, пытаясь скрыть это. − Это ключ к разгадке. Ключ ко всей тайне. Я знаю, что произошло, и нам нужно поговорить с мистером Уолшем. − Тогда давайте поговорим наедине, − предлагает Джон. − И было бы хорошо, если бы ты собрал все кусочки воедино. Он не оценит, что мы поговорили с его дочерью, если мы не сможем доказать то, о чем ты догадался. Я останавливаюсь и поворачиваюсь лицом к мужу. − Я не предполагаю, Джон. Я делаю умозаключения, и Грег может поручиться за многие дела, успешно решённые с помощью моих умозаключений. Джон смотрит на меня, улыбаясь. − Неправильное слово. Я полностью верю в твои умозаключения. Ты думаешь, это сделал Уолш? − Очевидно. Я подозревал это с самого начала. Я просто не знал, каков был его мотив. Джон кивает. − Если мы столкнёмся с этим человеком лицом к лицу, он разозлится. Грег издаёт короткий смешок. − Я думаю, это преуменьшение. Но я ручаюсь за выводы Шерлока. − Спасибо, Грег. Как часто ты мне напоминаешь, я могу быть засранцем, так как ты предлагаешь нам обратиться к мистеру Уолшу? − Я знаком с местной полицией, − говорит Грег. − Монти Бардл − мой старый друг. Я попрошу его пойти с нами. Однако нашей конфронтации приходится подождать до следующего дня, потому что звонит Бекки и говорит, что мы должны привезти Грега домой. Она пишет смс«Игровое свидание закончилось». Джон говорит, что ему нужно выпить чая, а Грег говорит, что его старый друг может пойти с нами утром, так что мы все идём домой. Утром мы вчетвером встречаемся возле компании по отоплению и сантехнике, где работает мистер Уолш. Инспектор Бардл знает его, поэтому он и стучится. Мужчина не выше Джона, но гораздо шире в плечах. Мускулистые руки, достаточно сильные, чтобы вонзить вилы в собаку. Он выглядит сердитым, когда понимает, зачем мы здесь. − Это чёртова собака! − восклицает он, вскидывая руки. − Знаете, она и раньше нападала на людей. Грёбанная угроза. − Она не нападала на вас, − спокойно говорю я. − Зачем вы вошли в палисадник миссис Хэддон? − Чёрт бы побрал эту женщину! − Он сердито смотрит на меня. − Это её собственная чёртова вина. Если бы она была хорошей женой, Роб никогда бы не взглянул на мою жену. − Почему вы убили Лолу? − Она напугала меня. − Пока вы пробирались во двор миссис Хэддон с садовыми вилами. − Нет, вилы были там. Лола подкралась ко мне сзади и толкнула меня. Я схватил вилы, чтобы защититься, и не понял... − Он замолкает, по-видимому, осознавая, насколько нелепо это звучит. − Ладно, это была не самооборона. Я был зол. У нас был роман. Она порвала со мной и сказала, что, по её мнению, Лоре повезло избавиться от меня, даже если это Роб уговорил её уйти. Я увидел, что у неё горит свет, и решил перекинуться парой слов. − Миссис Хэддон заявила, что к тому времени она уже ушла на покой. У неё был выключен свет. Он краснеет ещё сильнее. − У меня всё ещё был её ключ. Я собирался вернуть его, сделать это окончательно, а потом... ну, сейчас это звучит ужасно. Я думал, что напугаю её, прокрадусь внутрь и немного пошумлю. Но потом эта чёртова собака ткнулась в меня носом, и я подпрыгнул. Я знал, что это она, но вилы были просто там, и я разозлился... это было неправильно, я знаю. Но эта женщина разозлила меня. − Почему вы убили черепаху своей дочери? − спрашиваю я. − Что? − Он пристально смотрит на меня, а затем вздыхает. − От неё воняло на весь дом. И каждый раз, когда Кристи вынимала эту чёртову штуку из коробки, она разговаривала с ней, рассказывая ей всё о своей маме. Я просто не мог больше с этим мириться. − Вы могли бы сказать Кристи, что её мама не умерла. − Чёртовы сплетничающие соседи, − бормочет он. − Я собирался рассказать ей. Может быть, когда она подрастёт, она сможет понять, что произошло. Это ужасно − говорить маленькой девочке, что её мама сбежала. Дети всегда винят себя. Лора даже не попрощалась с ней. Как тебе такое за то, что ты хорошая мама? Просто мне показалось, что проще сказать Кристи, что она умерла. Мне приходилось делать всё это уже несколько месяцев: готовить её к школе, помогать с домашним заданием, ходить по магазинам, стирать, рассказывать сказки на ночь. И работать полный рабочий день, чтобы поставить еду на стол. Это несправедливо, и если вы обвиняете меня в том, что я плохо с этим справляюсь, возможно, вам следует спросить мою жену, почему она так поступила со своим собственным ребёнком. Я делаю всё, что в моих силах, честно, и, возможно... возможно, эта собака просто уткнулась в меня носом в неподходящий момент. Инспектор Бардл спрашивает: − Вы признаетесь в убийстве собаки? − Вы собираетесь посадить меня за это в тюрьму? − Нет, но есть штраф, и миссис Хэддон может подать на вас в суд за причинённый ущерб. − Неважно, − рычит он. − Я небогатый человек, так что на оплату может уйти некоторое время. − Я уверен, что что-нибудь можно придумать, − говорит Грег. − Мы не собираемся ничего говорить Кристи о вашей жене. Это должно исходить от вас, прежде чем кто-то другой расскажет ей. Это деревня, и все знают. Она обязательно узнает, так что будет лучше, если это исходить от вас. − Она не поймёт. − Его глаза наполняются слезами. − Я солгал ей, и теперь она никогда не будет доверять мне. − Вы совершили ошибку, − говорит Джон. − Вы перегружены маленьким ребёнком и без партнёра, который мог бы помочь. Признать это лучше, чем скрывать. Знаете, вам тоже нужно жить с самим собой. Я понимаю, что Джон говорит о себе. Много лет назад он остался с маленьким ребёнком, умершей женой и ужасной тайной. Он носил обручальное кольцо ещё долго после её смерти, чтобы напомнить себе о своей ошибке. Уолш кивает. − Хорошо. Я понимаю вашу точку зрения. − Кристи умная девочка, − говорю я. − Я думаю, она поймёт. Он морщится. − Полагаю, это означает, что я куплю ещё одну черепаху.