Путь из ножей

      Проснулся я от шума. Блэйда рядом на кровати не было, как и в комнате. Быстро одевшись, я вышел туда, где происходило что-то нестандартное.       Инсин спокойно ходил по квартире. В его руках оказывались то тарелки к завтраку, то корзина с бельем, то стопка высохшей одежды, то кружки, оставленные на столике в гостиной. Он был занят будничными делами, но при этом, может, я надумывал себе, но был напряжен. Причиной этому, видимо, был Блэйд, ходивший за братом по пятам. Он размахивал руками и все время пытался ухватить его за плечо, чтобы развернуть к себе. Он был раздражен и взволнован.       — Пообещай мне! — он вновь попытался ухватить Инсина за запястье, но его брат в этот момент наклонился, чтобы поднять упавшую кофту.       — Я тебе уже сказал, что не буду этого делать, — было видно, что разговор (который, возможно, проходил еще и на похмелье) уже успел утомить мужчину, но отвечал он довольно миролюбиво.       — Но почему?! Ты же видел вчера, на что она способна! Ты знаешь, что он для меня значит! Инсин!       Я аккуратненько встал за полуколонну. Наверное, надо было вернуться в комнату Блэйда из вежливости к их семейному конфликту, но вопрос явно касался меня. Значит, я тоже имею право знать суть разговора.       — Инсин! — Блэйд все же ухватил его за рукав и развернул его к себе. Его брат спокойно посмотрел на него, чуть склонив голову. — Спрячь его, запри. Ты это можешь, ты общаешься с теми людьми. Ну скажи, как всегда, что это нужно для меня. А если они не помогут, то давай просто здесь его запрем!       — Ты сам себя слышишь? — Инсин ткнул брата в лоб указательным пальцем. — Ты предлагаешь совершить преступление. Незаконно удерживать своего проводника взаперти. Да и кроме того, вот сейчас сам подумай и скажи мне: тебе нравилось в детстве, когда тебя запирали? Люди из лаборатории, Кафка, люди из правительства? Нравилось?       Блэйд неохотно помотал головой. Инсин развернулся и пошел в сторону своей комнаты.       — Ну так почему же ты призываешь меня сделать это, если тебе бы это не понравилось?       Я словно слушал разговор мамы и ребенка, которому внушали главный детский постулат: поступай так, как хотелось бы, чтобы поступали с тобой.       — Но Кафка! — Блэйд снова начал преследовать Инсина, но тому, видимо, это уже изрядно надоело.       — Да, она страшная. Ты ее боишься, я ее боюсь, — он повернулся к брату и посмотрел уже тверже. — Я уже делаю все возможное, чтобы господин Дань Хэн не пострадал. Он и так добровольно согласился жить с нами. За ним будут следить. И запирать его я не-бу-ду, — мужчина кивнул, словно ставя точку, и продолжил идти.       Блэйд почти по-детски сжал кулаки и напряг их. Я вышел из своего убежища, дальше там стоять не было смысла.       — Дань Хэн, — Блэйд слабо улыбнулся и подошел ко мне. — Выспался? Ты в порядке?       Я кивнул. Он приложил к моему лбу и щеке руку, я прильнул к ней, ластясь. Он улыбнулся увереннее.       — Послушай, насчет вчерашнего, — Блэйд с опаской оглянулся в сторону комнаты брата, но договорить не успел.       — Идите на кухню. Завтрак готов, — Инсин вышел из комнаты и, улыбнувшись мне привычно благодушно, направился на кухню.       Блэйд с досадой выдохнул, но все же повиновался.       Инсин, как всегда, был прекрасен в качестве хозяина дома. Я с наслаждением ел, размышляя, как быстро он научился бытовым хитростям, если в его жизни не было родителей, чтобы научить этому. Его брат сидел неспокойно все время, пока мы завтракали. Он смотрел на нас и ерзал, словно сомневался и опасался. Инсин демонстративно игнорировал это беспокойство и ел, время от времени обращаясь ко мне с будничными вопросами, словно вчера я и не видел его в раздрае. Ну а я на бесправии подслушивавшего человека не имел возможности как-то разрешить тревоги Блэйда. Однако тот сам начал разговор.       — Дань Хэн, может, ты некоторое время не будешь выходить за пределы этой квартиры, — мне показалось, что он специально подбирает слова, чтобы звучать серьезнее, как брат.       Я заметил, как Инсин пнул инициативного братца под столом, при этом сохраняя отчужденное выражение лица.       — То есть просидеть всю жизнь взаперти? — я с улыбкой отложил приборы.       — Да! — Блэйд, которого обмануло мое выражение лица воскликнул прежде, чем до него дошло, как я перевернул его слова. Почти тут же он замялся. — Ну то есть не совсем. Просто, ну разве так уж плохо некоторое время провести здесь?       — Блэйд, — Инсин наградил его красноречивым взглядом. — Мы с тобой все обсудили. Прекрати этот детский сад. Если доел, то собирайся, пока на работу не опоздали. Господин Дань Хэн, — он повернулся ко мне, — вы понимаете, мы вас подвезем и сопроводим.       — Я не пойду, — Блэйд уткнулся челюстью в кулак и отвел взгляд.       — Брат, — Инсин со вздохом едва заметно закатил глаза. — Что за новости? Взрослый мужчина и капризы выкидывает.       — Не пойду, — он встал, демонстративно хлопнул вилкой по столу и ушел темнее тучи.       Он правда боялся. Даже больше, чем я ожидал. Если вчера многое можно было спихнуть на эмоции, неожиданность, то сейчас в нем именно прочно сидел страх. Я не мог осуждать его. Человек многое может терпеть, многие неудобства или эмоции может запихать глубоко в себя, но не страх. Через страх надо переступать. Иногда ежедневно, иногда через обман. Но запихать и игнорировать страх невозможно. В Блэйда и Инсина этот страх перед Кафкой въелся с детства. Для Блэйда, для которого эта женщина, можно сказать, воскресла, вчерашнее событие стало кошмаром.       Но сидеть так всю жизнь взаперти, боясь, — это неправильно. С этим надо что-то делать.       — Господин, — я тоже встал, — могу я попросить вас об одолжении? Сообщите на работе, что нас не будет. Постараюсь поговорить с ним.       Инсин устало махнул рукой, давая добро, он уткнулся в свою тарелку, о чем-то думая.       Я осторожно зашел в комнату. Блэйд лежал на кровати, положив раскрытую книжку себе на грудь. Лицо было недовольным потемневшим, губы гнулись в обиженную гримасу. И правда подросток. Недобунтовал мальчик.       — Ты пришел, — заметив меня, он улыбнулся, черты лица разгладились. — Иди ко мне.       Он повернулся на бок и похлопал по кровати. Однако я прошел мимо него к окну и открыл шторы. Солнечный свет ослепил нас обоих.       — Многое переменилось. Ты так не думаешь? — я сел на подоконник, открыв окно.       — О чем ты?       — Ты сильный и взрослый мужчина, который смог вкатать в пол Авантюрина и спасти меня от иномирца, когда я решил поставить крест на своей жизни. Инсин смог оградить вашу семью на уровне закона и создать прекрасный дом. Вы уже не дети, у которых нет способов защиты.       Блэйд тяжело плюхнулся на кровать, раскинув руки. Разговор его раздражал. Ему не хотелось выходить из скорлупы и пытаться переступать через страх.       — Давай прекратим этот разговор. Тебе не понять.       — Не понять. Но это не значит, что я хочу всю жизнь просидеть с тобой взаперти.       — Тогда… уходи, — Блэйд выдавил это нехотя и отвернулся.       — Да-да, давай я сейчас еще, как в сериале, уйду, театрально рыдая, — я фыркнул. — Развел драму, — я спохватился, поняв, что стал уже неосторожным к словам.       Блэйд молчал, но поворачиваться ко мне не собирался.       Я знал, насколько сложно жить с проблемой, которую не пытаются решить. Это не жизнь, а сплошные мучения. Я не хотел, чтобы Блэйд попал в ту же обманчивую ловушку, что и я пару месяцев назад. Он должен начать двигать, чтобы спастись.       — Хорошо, тогда почему ты не ушел, не оскорбился, когда я попытался умереть? Почему спас, почему остался рядом, пока я выздоравливал?       — Любил.       Я удивленно замолчал. Я считал, что чувства между нами появились гораздо позже. Однако Блэйд, видимо, был тем самым человеком, который влюбился почти с первого взгляда.       — Вот и я не хочу, чтобы мы сидели взаперти, потому что люблю тебя. Ты должен ведь понимать, почему я пытаюсь сейчас тебя уговорить.       Блэйд молчал.       — Давай, ты не один. Я, Инсин — мы будем рядом с тобой. Ты будешь защищать нас, а мы — тебя! Надо выйти. Обычные люди нуждаются в тебе, они бы не стали полагаться на человека, который не смог бы победить какую-то там Кафку, — я махнул рукой, словно говорил о пустяке.       — Ты ничего не знаешь, — он сел и выдохнул.       — Да, но это не значит, что я не хочу тебе помочь.       — ТЕБЕ НЕ ПОНЯТЬ, КАК ТЫ МОЖЕШЬ РАССУЖДАТЬ ОБ ЭТОМ — внутри меня все задрожало от страха. Блэйд повернулся ко мне, в его глазах стояли слезы. — Если она… если я окажусь в ее руках. Опять? Опять! Ты когда-нибудь пытался при помощи ментальной способности остановить серийного убийцу, который нависает над тобой и кромсает твое тело? Или ощущал, как дрожащие ноги вот-вот подогнутся, а воздух, который ты контролировал три часа подряд до вздувшихся жил, рухнет? А под тобой в этот момент тяжелая вода или пантера, которая только и ждет куска мяса! И ведь тебя не спасут в тот же момент, как ты ошибешься! Нет! Сколько раз я думал, что умру, сколько раз я прощался с Инсином в мыслях. А потом слышал от нее, Кафки, «Блэйди» и воскресал. Ты не можешь этого понять!       Он отвернулся от меня и быстро провел по лицу рукой, словно хотел стереть его. Его плечи, спина поникли, сгорбились.       — Ты прав, — губы были словно после наркоза. — Не могу. Но нас не спасут ни одни стены, если она хочет добраться до тебя. Блэйд, послушай меня, — я следил за его спиной, я ждал отклика на мои слова. — Ты не будешь больше один. Я войду с тобой хоть к серийному убийце, хоть в тяжелую воду. Хотя нет! Мы убьем ее, Кафку!       Блэйд резко обернулся и встретился с моими горящими глазами. Я уже горел ненавистью.       — Да! Я не испугаюсь последствий! Я сделаю это! Давай же Блэйд! Здесь нам не убить ее! Надо выйти на улицу! Давай, прямо сейчас! Она должна знать, что мы ее не боимся! Мы будем смелыми и живыми ради друг друга!       Я протянул ему руку. Блэйд свесил ноги с кровати и опустил голову.       — Надо было все же поставить метки. Тогда тебя заперли бы. Ты был бы в безопасности, — он поднял лицо. Я всмотрелся и понял, что его глаза стали почти желтыми. Минувшие события оставили на нем отпечаток.       — Хорошо, я выйду. Только завтра. Клянусь.       Блэйд встал и направился ко мне. Я выдохнул с облегчением и откинулся назад… и спина нашарила пустоту! Я забыл, что открыл окно. Спина прошла через оконную раму, руки судорожно хватали воздух. Одной я смог ухватиться за окно, но ноги уже взлетели над подоконником. Перестав дышать, я ожидал падения, которое растягивалось в года.       Внезапно в спину меня толкнул воздух, а через мгновение я ощутил, как Блэйд обхватил меня за талию и плечи и втаскивает назад в комнату. Дрожащими руками я обхватил его шею и прижался к груди, чувствуя, как его сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди. Оно положил мне на голову подбородок и выдохнул.       Я истерично начал смеяться, хрюкая.       — Чего ты смеешься?! — Блэйд встряхнул меня, но при этом смотрел, скорее, с облегчением, чем со злостью.       — Ну вот, — я икнул и снова заржал. — Если здесь мне жизнь смог спасти, то и от Кафки защитить сможешь.       — Дурак, — он еще крепче обнял меня и оттащил от окна.       Я поднял голову и поцеловал его. Мне нужно было оказать поддержку ему, но помимо этого я был слишком по-глупому счастлив, наверное, из-за адреналина. Блэйд расслабился и потянул меня вниз, чтобы сесть.