Путь из ножей

      Пусть я и смог добиться уговорами и поддержкой, чтобы Блэйд согласился покинуть свою берлогу, но его поведение при этом было далеким от спокойствия. Он легко замыкался почти при любой ситуации, которая доставляла ему дискомфорт, с Инсином почти не разговаривал. И не отлипал от меня.       Знаете, часто подшучивают над владельцами собак, что они даже в туалет ночью не могут сходить без своего четвероногого товарища. Так вот у меня теперь был такой сопровождающий в лице Блэйда… И я не преувеличиваю. Я теперь почти не бывал на улице. Стоило нам троим покинуть квартиру, как Блэйд хватал меня за руку и быстрым шагом вел к машине. Точно такая же ситуация повторялась от двери машины до дверей компании. В офисе он, игнорируя недовольные и любопытные взгляды проводников и эсперов, что было не в его внимательном к окружающим характере, все время слонялся по отделу проводников, иногда сидя прямо рядом со мной. А когда через пару недель наша компания вновь начала постепенно принимать участие в патрулях и походах на «гнезда», он приставил ко мне Гепарда.       Обнаружил я это смешным образом. Просто во время патруля Блэйда, когда его не было в компании, я пошел в туалет, а Гепард последовал за мной. Ну я бы все понял: совпали, так сказать, природные нужды. Однако друг дошел со мной до туалета, молча постоял перед кабинками, пока я справлял нужду и со всем тем же молчанием пошел со мной назад в отдел.       Я был смущен и удивлен, не понимая, что происходит. Максимально аккуратно, чтобы иметь путь отхода, если я что-то не так понял, я шуткой спросил о своем эскорте.       — Блэйд попросил меня присмотреть за тобой. После того, как он спас мне жизнь, я должен отплатить ему, если это в моих силах. Да и твой эспер не стал бы паниковать на ровном месте, тебе и правда что-то угрожает? — Гепард скосил на меня глаза, пытаясь понять по выражению лица, во что я влип. Однако я не ответил ему никак.       Однако вишенкой на торте стал наш совместный быт. Нет, мне не впервой жить с кем-то, я даже получаю от этого некоторое удовольствие. Но Блэйд даже по квартире почти всегда шатался за мной огромной тенью. Даже ночью! Я столько раз пугался, когда, пойдя в туалет, через несколько минут обнаруживал за дверью сонного и настороженного эспера. Правда, как преданный пес.       В любой другой ситуации я бы уже давно сорвался и потребовал прекратить эту паранойю. Но я понимал, что Блэйд относительно нормально функционирует и идет на уступки, только при условии, что сделает все для моей и своей безопасности. Слишком много нервов и усилий было потрачено, чтобы уговорить его все же выйти на улицу и вернуться на работу (да, обещание он из-за страха не сдержал и на следующий день после нашего разговора из квартиры не вышел, пришлось потратить еще несколько дней и наших с Инсином нервных клеток). Если я сейчас начну выеживаться и пренебрегать безопасностью в его понимании, то усугублю ситуацию.       Глядя на Инсина, у которого начал дергаться глаз и уголок рта после тех событий, разговоров и компромиссов с Блэйдом, а также завала на работе и по поиску Кафки сейчас, у меня не поднималась рука начинать новые конфликты и бунты.       Вообще с братом Блэйда мы за эти недели, если не сдружились или сблизились, то пришли к миру и стали выручать друг друга. Я, чувствуя себя иждивенцем, взял немного обязанностей по дому и научил им еще и Блэйда, у Инсина таким образом стало меньше обязанностей. Сам же Инсин, когда видел, что я уже не могу выносить заботу Блэйда и его присутствие сутками, находил способы давать мне время побыть одному: часто он просто, когда Блэйд начинал тренировки или садился за книгу, просил меня сходить с ним по какому-нибудь вопросу к нему в комнату или на кухню. Блэйд так не беспокоился обо мне, ведь брату он доверял, а я получал хотя бы четверть часа в тишине и одиночестве.       Была еще одна специфическая и неоднозначная сторона в нашем сожительстве. Да простит нас Инсин, но поддержка пятого уровня стала у нас такой же частой, как мои ежедневные отчеты на работе о Блэйде. Редкая ночь выдавалась, в которую эспер не уламывал бы меня на секс. Хотя в первые дни я не очень-то и отпирался, ведь кое-какой опыт у него появился, что было несомненно приятно. Однако хронический недосып и боль в теле были неприятны. В итак непростой ситуации я стал еще и раздражительным. Конечно, если я четко и твердо говорил «нет», Блэйд не смел меня и пальцем тронуть, в этом он остался неизменным. Но довольно часто я, сумасбродно думая, что проблемы будут когда-то потом, а сейчас меня ожидает неплохое времяпрепровождение, сам давал разрешение, о чем потом каждое утро жалел.       К этому же все шло и в тот вечер. Мы с ним сидели в гостиной. Я играл в популярную китайскую игру, Блэйд читал. Инсин сначала гремел посудой на кухне, а потом у него зазвонил телефон. И понеслось.       Застегивая на ходу ремень брюк, он быстро пытался сделать что-то к ужину (то, что изначально планировалось не было готово даже на половину) и параллельно, как всегда давал мне рекомендации и советы. Инсина опять вызвали люди сверху, перед которыми он ответствовал о брате и с которыми обсуждал дела Кафки. Игнорировать их звонки он не мог, даже если бы находился в другом полушарии, поэтому опять сорвался под ночь. Блэйд смотрел на него с тревогой и жалостью одновременно.       Уже в прихожей мужчина, натягивая на плечи пиджак, а на лицо привычную радушную и чуть взволнованную улыбку, махнул нам, пожелал приятного аппетита и вышел.       Блэйд еще с минуту задумчиво смотрел на дверь.       — Интересно, зачем он до сих пор улыбается? — он рассеянно вернулся к книге.       — Ты о чем? — фраза прозвучала крайне странно.       — Один из секретов нашей семейки. Но ты уже и так знаешь больше, чем кто-либо, — было видно, что Блэйду и хотелось обсудить это, и неприятно было трогать эту тему. — Про улыбку ему как-то сказала эта женщина, — я понял, что он о Кафке. — Это было незадолго до раскрытия лаборатории. Она всегда улыбалась, ты и сам видел. У Инсина нервы однажды сдали, вроде после того, как мне распороли горло во время эксперимента. Он бросился на нее с кулаками, с криками спрашивая, чему она улыбается, глядя на меня. Конечно, коснуться ее брату не дали. А эта женщина, присев, перед скрученным на полу Инсином сказала ему: «Улыбка — лучшее из оружий. Люди, которые питают слабость к тебе или зависят от тебя, хватают ее с твоих губ, делая себя слабее — из них проще выжать пользу. Тех же, кто боится тебя или наоборот считает себя сильнее тебя, улыбка бросает в дрожь — страха или гнева — неважно, ведь и тем и другим легко управлять. Улыбка заставляет их причислять тебе те силы, которыми ты не обладаешь», — Блэйд отложил книгу. — Когда мы выбрались, Инсин стал улыбаться почти всем и почти во всех ситуациях. Теперь я понимаю. Он хотел однажды встретить Кафку улыбкой, чтобы заставить ее дрожать.       — Но в ту встречу с ней он не улыбался, — я понял, к чему вел эспер.       Блэйд кивнул.       — Есть ли смысл теперь продолжать улыбаться, если перед той, которой эта улыбка предназначалась, он дрожал сам.       — Может, уже привычка…       Блэйд пожал плечами. В той же задумчивости он встал и направился на кухню, чтобы провести ревизию. Я, воспользовавшись тем, что место рядом со мной освободилось, наконец, смог сменить утомившую позу и лег.       — Инсин сделал салат и дал новую жизнь вчерашней лапше, — Блэйд вышел из-за угла и увидел меня, распластавшегося. — Но аппетита у меня пока нет, — он двинулся ко мне.       — Ну кто бы сомневался, — я понял, к чему было последнее его замечание.       Он навис надо мной и замер. Я видел, как в его глазах скачут задорные искры. Медленно он приблизился к моему лицу, его рука скользнула мне на талию. Но я оттолкнул его, прижав к его рту ладонь. Настроения вообще не было, кроме того, если каждый день есть шоколад, то от него начинает тошнить.       — Ты в курсе, что можно проводить время вместе, не занимаясь сексом? — я внимательно смотрел в его кристально чистые голубые глаза. Он слегка закатил их и поцеловал меня в ладонь. Я стиснул пальцами его губы так, что они теперь напоминали клюв.       — Но зачем заниматься чем-то другим, если и это приятно? — невнятно произнес он.       — А ты пробовал что-то другое?       Блэйд пожал плечами. Он еще немного поувиливал, пытаясь уговорить меня, но я остался непреклонен. Он сдался и согласился на мой вариант вечера.       Я притащил ужин, оставленный Инсином, включил фильм, который планировал посмотреть уже месяца три, и уселся на диване. Блэйд плюхнулся рядом.       У меня сложилось ощущение, что у них с Инсином вообще не было такой привычки, чтобы смотреть что-то по телевизору. Первые полчаса фильма эспер просидел, смиренно сложив руки на коленях, старательно вслушиваясь и всматриваясь в происходящее. Я же наоборот легко отвлекался на еду или даже начинал подремывать, из-за чего постоянно спрашивал у Блэйда, что произошло в фильме. Первые разы он останавливал и в подробностях пересказывал, но на четвертый раз с возмущением воскликнул:       — Зачем вообще включать фильм, если ты его смотришь как попало? Или ешь, или смотри!       — Ты не понимаешь, — я запихал ему в раскрытый в негодовании рот лист салата. — Кино без еды и без расслабления — это не кино. Ты как будто домашку делаешь, а не удовольствие получаешь.       — А по-моему, это не удовольствие, а свинство. Как будто нельзя на кухне поесть, потом фильм посмотреть!       — Зануда мой, — я поцеловал его и положил голову ему на плечо.       Из уважения к нему я все же перестал есть и стал смотреть внимательнее. Однако после плотного перекуса надолго меня не хватило. Рядом с теплым Блэйдом меня начало клонить в сон. Полчаса я еще бороться смог, но потом все же рухнул в сон.       Временами я просыпался от громких звуков и судорожно, щурясь, пытался всмотреться в происходящее на экране, но через пару минут опять засыпал.       В конце концов моя голова оказалась у Блэйда на коленях. Одна его рука покоилась у меня на плече, изредка, увлекаясь фильмом, сжимая его. Я довольно поджал ноги к груди и спал под бубнеж фильма.       Не знаю, сколько времени прошло, я понял лишь, что Блэйд включил следующий фильм, но разбудил меня хлопок двери. Вернулся Инсин. Эспер выключил телевизор и повернулся в сторону брата. Я приоткрыл один глаз, но не пошевелился. В темном телевизоре я смутно видел происходящее за моей спиной.       Инсин с усталым лицом вошел в комнату и присел на спинку дивана рядом с Блэйдом, не обходя его, чтобы подойти к нам. Он посмотрел на Блэйда с мягким выражением лица и взъерошил ему волосы.       — Фильм смотрели? — Инсин говорил тише, чтобы не разбудить меня. Блэйд кивнул.       — Устал? Что-то произошло? — Блэйд внимательно всматривался в брата.       — Да, — мужчина вздохнул. — Кафка сама дала понять всем, что на следующем нашем походе на «гнездо» она объявится. Она даже не скрывает этого, не боится, — Инсин отвел длинные волосы с лица брата. — Как поступим? Я смогу изменить их решение, исходя из твоего ответа. Будем участвовать в командировке?       — Да, — эспер даже не сомневался, чем вызвал удивленный взгляд у Инсина. — Только спрячь его, Дань Хэна. Она будет манипулировать мной, если он попадет к ней в руки. Я не смогу ее убить.       — Конечно, но как же поддержка? — Инсин нервно выдохнул, видимо, он не рассчитывал, что Блэйд все же найдет в себе смелость. — Если там будет и Кафка, и иномирцы, то до безумия рукой подать.       — Если потребуется, то я воспользуюсь помощью других проводников или пакетами с кровью. Я потерплю. Только защити его.       — Хорошо, — Инсин встал и провел ладонью по лицу, его пошатывало от усталости. — Ты все же смелее меня. Я уже думал в панике, куда нам бежать, чтобы схорониться от глаз Кафки.       — Но мне страшно.       — Смелость — это не свершение авантюрных и сумасбродных поступков с риском для жизни, а преодоление своего страха.       Инсин кивнул, ушел на кухню, а оттуда с тарелкой в свою комнату.       Блэйд еще немного посидел, рассеянно гладя меня по плечу, а потом взял меня на руки и понес в нашу комнату. Я, как ребенок, старался не выдать, что не сплю. Я старался не думать о ближайшей командировке. Мне лучше не вмешиваться в планы братьев, чтобы не сделать хуже — вот в чем я был уверен почти на 100%.