Путь из ножей

      Последние дни накануне командировки я все время проводил с Блэйдом. Как когда-то над умирающим Келусом, я проводил ему поддержку, почти не делая перерывов. Наверное, если бы Инсин не заметил, что мы помимо ночной поддержки 5 уровня все время держимся за руки или обжимаемся, то, возможно, я опять мог нажить себе прежние проблемы с поддержкой. Но нам всем просто было страшно.       Я боялся, что без меня в лагере Блэйд может сойти с ума после похода на гнездо и противостояния Кафке. Я боялся, что она его сломает, подчинит и я потеряю его. Наверное, из-за этого еще я ощущал тактильный голод и инстинктивную потребность оказать поддержку. А может, я просто не мог справиться с тревогой. Блэйд боялся Кафки и, как я понял, из их с братом разговоров, что она может добраться до меня. Между ним и целью уничтожить Кафку стоит, возвышается и напирает огромная стена воспоминаний и ужасов, которые въелись в него на уровне рефлексов. Для него убить эту женщину — это все равно, что человеку, который до паники боится узких пространств, самому влезть крошечный сундук. Инсин был чем-то вроде мостика между нашими с Блэйдом страхами. Он боялся Кафки и боялся потерять брата. И именно ему было, пожалуй, тяжелее всех в эти дни.       Он решал дела наверху, готовил, судя по всему, убежище для меня, собирался к командировке брата, следил за нашим с ним состоянием и при этом еще не бросал быт. Он часто советовался со мной о том, как и что делать. Даже дома тренировался ставить палатку и устанавливать штатив для капельницы. Это уже не был тот Инсин, который вместе с братом путался у меня под ногами на первых командировках. Он быстро учился, чтобы быть полезным.       Только я очень боялся, что Инсин такой нагрузки не выдержит. Я знаю, что он очень сильный человек, что обстоятельства воспитали в нем волю и выдержку. Но у всего есть предел. Я знаю об этом, как никто другой. Хоть бы все закончилось хорошо!       В день «икс» мы втроем были необычайно суетливы, но все время старались держаться вместе. Я не отпускал Блэйда ни на мгновение, пытаясь влить в него еще немного энергии, еще больше привести в порядок его и просто скрыть свою тревогу и волнение. Я видел, что его глаза предельно ясные и твердые, полные решимости, но все равно боялся, что я сделал недостаточно, что из-за меня что-то может пойти не так, и братья пострадают.       На выходе из квартиры, когда нас от неизвестности отделял всего лишь порог, я повернулся к Блэйду, встал на носочки и поцеловал его в губы. Инсин нервно отвернулся, чтобы не смущать нас. В этот поцелуй я вложил все, что только мог дать ему как проводник, как человек, любящий его и заклинающий его вернуться. Я знаю, что это всего лишь мысль, отчаянное желание, которое не передать, которым не защитить, но мне хочется верить, что моя вера, молитвы, надежда и любовь приведут нас к благополучному финалу.       — Ты с ним как будто прощаешься, — Инсин преувеличенно бодро усмехнулся. Я видел, что он пытался избегать даже намеков на смерть или поражение. — Не недооценивай моего брата!       — Блэйд слишком хорош во многом, чтобы его недооценивать.       Сам Блэйд еле реагировал на нас с Инсином. Мыслями он уже был не здесь. Бледный и нервный, но решительный при этом. Он настроен на победу. И это хорошо. Это значит, что он пытается не сомневаться, в таком случае, может, он и сможет быть храбрым, может, он переступит свой страх перед этой женщиной.       На улице нас ждала машина. Не та, на которой обычно нас возит Инсин. Возможно, это изменение было ради нашей безопасности. Вопросов я не задавал. Мы с Блэйдом сели на задние сидения, Инсин уложил вещи для командировки в багажник и сел за руль. Ехали мы не очень долго, остановились у очень высокого здания, на котором висела табличка с незапоминающимся названием — настолько оно было невыразительным. Прежде чем выйти из машины, мой взгляд скользнул случайно по Блэйду. Он был еще более бледным и встревоженным. Я окликнул Инсина, начиная переживать, что эспер сейчас упадет в обморок.       Мужчина обернулся с водительского сидения, окинул взглядом брата и выудил откуда-то бутылку с водой. Я очень надеялся, что там нет снотворного. Оно бы перед таким важным событием пользы не принесло.       — Блэйд, мы с тобой это уже проговаривали, — у Инсина сам подключился воспитательный тон. — Ты просто проводишь господина Дань Хэна. Тебе здесь оставаться не надо.       — Они точно не сделают с ним ничего? — Блэйда сжал мою ладонь. После таких слов переживать начал даже я.       — Нет. Не в обиду господину Дань Хэну, но он для них настолько обычный, что не отличается даже от обычной коробки.       — А его проблемы с поддержкой? Они же могут заинтересовать, — было видно, что еще немного и эспер просто схватит меня в охапку и утащит отсюда.       — Они об этом не знают. Кроме того, это не очень бы их заинтересовало.       Инсин вышел, показывая, что времени спорить нет. Блэйд, поколебавшись секунду, тоже вышел, но руку мою не выпустил. Полным составом мы вошли в здание. Первый этаж не отличался ничем от обычного офисного коридора. Мы двинулись по нему к лифту.       — Почему он так нервничает? — я спросил это вполголоса, но Инсин услышал.       — Просто его память до сих пор не может четко разделить, что с ним делали здесь и что с ним делали у Кафки. Хотя здесь тоже было несколько неприятных моментов. К тому же, это место все равно ассоциируется у него с замкнутой комнатой. Но поверьте, это была лучшая зола, чем Кафка. И вам здесь не должна грозить опасность.       Я кивнул. Вопросы придержал при себе. О таких местах, чем меньше знаешь, тем крепче спишь.       Мы поднялись на 14 этаж. Прямо у лифта нас уже ждали. Молчаливый и чрезвычайно невзрачный, словно вообще безликий, мужчина повел нас налево по коридору. Этот этаж не был похож на офисный. Двери были плотными, стены лишены деталей, пол гулко отзывается на шаги. Кажется, что здесь вообще нет ничего, кроме ламп на потолке, дверей и шумного камня на полу.       У одной из дверей наш сопровождающий остановился и открыл ее. Я оглянулся на Инсина, тот одобрительно кивнул мне. Я вошел и дверь тут же захлопнулась за мной. Я даже не посмотрел на Блэйда напоследок.       Легкая паника во мне всколыхнулась. Комната создавала ощущение, что я из нее больше никогда не выйду. Окон не было, в углу стояла кровать, перед ней стол, в стену на против кровати был ввинчен крюк, неизвестно для каких целей. Почему-то у меня проскочила ассоциация с кельей монаха. Оттуда точно не выходят. Ну ничего… Сейчас Блэйд быстро наваляет Кафке, а потом вынесет эту дверь, чтобы вызволить меня отсюда. Мне главное не мешать, не добавлять тревог братьям.       Я лег на кровать и закрыл глаза. Я знал, что уснуть не смогу, на меня давили стены и я не мог не думать о том, как пройдет командировка. Но сидеть или слоняться по этой комнатушке я тоже не мог.       Не знаю, сколько я пролежал, может, я даже все же смог вздремнуть, но заставил открыть глаза меня звук открывающейся двери. С удивлением нервно я вскочил и уставился на того человека, которого я никогда бы не ожидал увидеть. Кафку, Инсина, Блэйда, даже Авантюрина — легко. Но не ее.       — Ну типа пиу-пиу, — Волк наставила на меня пистолет и потрясла им, симулируя выстрелы.       Я нервно сглотнул. Она была сообщницей Кафки. Значит план Инсина провалился. Сейчас все пойдет по одному месту.       Волк, одетая в костюм уборщицы, устало оперлась на косяк и с равнодушным, почти усталым выражением лица посмотрела на меня.       — Объясняю ситуацию: или ты идешь со мной, не брыкаешься и забываешь о существовании фразы «выкидывать фокусы», или я тебя просто пристрелю. Второй вариант чуть проще для меня, но Кафка за твое присутствие около гнезда обещала приплатить.       Я судорожно думал. Мне нельзя выходить, я подвергну опасности Блэйда. Настоящий ли пистолет у Волка? Скорее всего, блефует. Да, точно блефует. Им с меня мертвого, все равно что с козла молока.       — Стреляй, я никуда не пойду, — пусть в голове я и пытался уверить себя, что мне ничего не будет, но голос все равно дрожал. — Тебе не выгодно убивать меня.       Волк, закатила глаза и вздохнула. Вот чисто подросток рядом с родоками. Она взвесила на руке пистолет, мне показалось, что он все же настоящий. Может, и зря я язык с полки снял.       — Хорошо, давай я тебе объясню свою пользу. Деньги я получу в любом случае. Но если ты поедешь со мной, то останешься живым. Ну а там, уже не мои обязанности, пусть Кафка решает, что с тобой делать. Если останешься, то я пристрелю тебя. Но подумай сам: твой эспер сейчас сражается с иномирцами и вот-вот там появится Кафка. Ты, как проводник, должен знать, что использование способностей в совокупности с сильным эмоциональным потрясением сильно истощает и расстраивает энергию эсперов. То есть, даже если этот мальчишка сможет разобраться с Кафкой, то он будет в крайне плачевном состоянии, близком к безумию. Как думаешь, что будет, если он примчится сюда к тебе за поддержкой, и обнаружит, что ты тут мертвый валяешься?       Он сойдет с ума. В прямом смысле этого слова. Тут безумие будет почти со стопроцентной вероятностью. Если я не подчинюсь, а Волк меня убьет, Блэйд, скорее всего, станет эспером, которого запрут где-нибудь до конца жизни. Но если я поеду, то что будет с Блэйдом? Он боялся, что я окажусь там, что Кафка будет через угрозы моей жизни принуждать его к чему-либо. Он вернется в свой ад. Или тоже может сойти с ума, если я появлюсь в крайне неподходящий момент.       — Думай скорее, на перезагрузку системы этого здания уйдет еще минут пять. Потом мне останется только убить тебя, потому что незаметно тебя уже не вывести будет, — Волк лениво взмахнула пистолетом, словно телефоном.       — Хорошо, я еду.       Я решил, что по дороге может подвернуться шанс сбежать, придумать какой-нибудь план. Может, потянуть время, чтобы Блэйд успел убить Кафку, если у него хватит на это духа. Может, я смогу натолкнуться на какого-нибудь другого эспера. Мне нужен хотя бы шанс на успех моего замысла. Я воспользуюсь любым.       Я встал перед Волком, как она и велела мне. Дуло уткнулось мне в спину, в район поясницы. Я как-то слишком явно и неприятно почувствовал свои почки. Таща одной рукой меня за кофту, чтобы указывать направление, пистолетом она подгоняла меня. Обходными путями, какими-то определенными дверями она вела меня вниз и наружу.       Во время нашего шествия по зданию, я не мог придумать, как подать знак или просьбу о спасении, или спастись самому. Вокруг не было ни души. Внизу Волк толкнула меня в машину, завязала мне руки и ноги, а сама села за руль. Я узнал эту машину. В прошлый раз меня похищали тоже на ней.       Я надеялся, что пробки, светофоры нас замедлят, но моя спутница плевала на них. Объезжая по встречке, подрезая, она ехала и не сбавляла газа. Я судорожно пытался ослабить веревку на запястьях, чтобы потом ей же и придушить эту девку. Но у меня ничего не выходило. Я проклинал свою беспомощность и слабость. Инсин уже что-нибудь придумал бы, Блэйд бы уже разорвал путы. А я не справляюсь. Почти смиренно еду, чтобы помочь прогнуть моего эспера.       Через полчаса пути мы остановились у кромки леса. Волк вышла и, обойдя машину, развязала мне ноги. Руки все также были скованны. Все тем же способом Волк вела меня и здесь. В лесу без рук я пару раз спотыкался. И случайно и намеренно. Однако девушка ясно дала понять, что если я еще раз споткнусь, то Блэйд увидит мой труп. Значит так тянуть время не выйдет. Я старательно вслушивался в звуки. Борьба шла, но где-то значительно далеко и в другом направлении.       Деревья расступились передо мной совершенно неожиданно. Я зажмурился, а когда зрение вернулось ко мне, то увидел ровно то, что и предполагал. Блэйд стоял напротив Кафки, которая со своей привычной улыбкой смотрела на эспера. Боковым зрением я заметил и Инсина. Он был бледен. Он-то уж точно понимал, чем грозит эта ситуация.       Я попытался попятиться назад, пока Блэйд не увидел меня, но в спину меня почти ударили пистолетом, а спереди толкнул голос Кафки.       — Блэйди, — я увидел, как по спине моего эспера прошла дрожь от этого имени. — Послушай. В последний раз тебе говорю. Мне не интересен твой личностный рост, твоя смелость, твое намерение убить меня. За это тебя пусть хвалит твой милашка-брат, — Инсин как-то странно дернулся правым плечом. У меня было ощущение, что одним полушарием мозга мужчина воспринимает Кафку, а другим пытается найти решение моего безвыходного положения. — Я требую, чтобы ты пошел вместе со мной и помог мне в исследованиях. Мне необходимо довести до конца изучение тебя. Ты настоящий феномен. Не было больше ни одного подобного случая с человеком. Поэтому я пытаюсь теперь передать способности иномирцам. Ментальные иногда приживаются у них. Но вот иных типов, — Кафка удрученно цыкнула, — нет. Иначе ваша борьба была бы бесполезной еще с того случая, когда у твоего дорого проводника умер эспер. Да, это были первые иномирцы, которым я смогла передать ментальную способность. Всего паре, но эта пара смогла влиять на всех остальных иномирцев из своего стада. Я попытаюсь передать от тебя…       Я замер. Все мои мысли о борьбе куда-то ускользнули. Вот она. Та, из-за которой я потерял все. Это было не стечение обстоятельств. Это все дело рук этой твари!       — Я не собираюсь и дальше слушать твой безумный бред, фанатичка — Блэйд почти выплевывал слова. Его потрясывало то ли от страха, то ли от гнева. Он шагнул к ней навстречу.       — А, а, — Кафка протестующе покачала пальцем и показала на меня. — Не так быстро, Блэйди. Если ты откажешься или попытаешься убить меня, то твой проводник умрет прямо рядом с тобой.       Эспер резко обернулся. Я увидел его лицо. Бледное и напряженное, глаза уже глубокого бордового цвета. Еще немного и будет катастрофа. Он плотно сомкнул губы, не знаю, может от напряжения, а может, от боли из-за нестабильного состояния.       В его глазах не было моего Блэйда, того, с которым я провел уже так много месяцев. Мне казалось, что он в любой момент готов взорваться какой-то эмоцией. Но неизвестно какой: слезы, как тогда в машине, гнев и ярость, а может он наоборот сдастся.       Нет! Нельзя сдаваться! Нельзя! Только не сейчас! Не когда я узнал, кто во всем виноват!       Мне надо было молчать, полагаться на них с Инсином. Хотя бы во благо своей жизни, но гнев застилал мне глаза. Этот вопль рвался из груди, надрывно, срывая голос:       — Убей ее! Сейчас же! Плевать на меня! Убей ее! Это она мучила вас с Инсином! Она погубила эсперов, способности которых теперь у иномирцев! Она чуть не уничтожила всех проводников! Она убила Келуса! Она! Она! Она!       Блэйд замер, почти окаменел. Смотрел он мимо меня, куда-то за спину. Мне уже показалось, что он все же сошел с ума. Но я сам, казалось, вот-вот и свихнусь. Все во мне клокотало, хотя мыслей в голове почти не было. Только слепая ненависть. Словно все беды мира и истории собрались в одной женщине стоявшей перед нами.       А Блэйд все вперивался, ввинчивался взглядом куда-то мне за спину.       — Ну же, Блэй… — договорить Кафка не успела, потому что в этот момент произошло сразу несколько событий.       За моей спиной что-то рухнуло, через пару мгновений около меня вырос Инсин и толкнул, почти прыгнув на меня. Блэйд обездвижил Волка — запоздало понял я. Когда я приподнялся, мотая головой, и посмотрел на Блэйда, его на том месте не было. Он стоял прямо напротив Кафки, вонзая в нее свой кровавый клинок.       С лица женщины, бледнеющего с каждой секундой все больше, сползала улыбка. Ухватившись рукой за лезвие, которое продолжал сжимать и вводить в ее тело Блэйд, она с удивлением, почти неверием воскликнула:       — Но как? — она закашлялась. — Ты же боишься меня! Как ты смог сделать хоть что-то? Ты все детство мог убить меня, но слепо боялся меня! Почему сейчас?!       Блэйд молча толкнул ее и разжал руки. Кафка тяжело повалилась на землю. Тяжело покачнувшись, Блэйд упал на колени, опустив голову. Инсин как раз в этот момент освободил мои руки. Я, оскальзываясь, спотыкаясь, бросился к эсперу. Я боялся, что опоздал. Я встал на четвереньки рядом с ним, схватил его за руку, начиная поддержку, поднял его лицо. Глаза были глубоко черными, как бездны. Он дышал ртом, словно пробежал километры.       — Ты… в порядке? — он слабо повернулся ко мне.       Я с облегчением выдохнул, значит еще не обезумел, значит я могу спасти его.       — Инсин! — я заорал, мужчина связывал Волка. — Помоги! Его надо срочно везти.       Инсин тут же подбежал к нам, подставил плечо брату и потянул его на себя. Придерживая его с двух сторон, мы довели его до их машины, которая стояла почти здесь же, видимо, Инсин и это предусмотрел.       Я не размыкал поддержку ни на секунду, но это были капли в море, настолько ничтожные, что, мне казалось, они испарялись в ту же секунду, как я давал их ему.       Блэйд тяжело плюхнулся на заднее сиденье. Я обежал машину и сел рядом с ним. Инсин быстро кому-то звонил снаружи. Я снова взял эспера за руку, чтобы начать поддержку. Однако Блэйд внезапно навалился на меня всем своим весом, из-за чего я потерял равновесие и лег. Он прильнул к моему лицу, промахиваясь, целуя. Его руки потянулись к моим брюкам. Мне показалось, что они дрожали.       — Блэйд, постой! Надо до дома… — я попытался выскользнуть и сесть.       — Дай! Пятый уровень! Молю!       Я замер. Внутри меня все сжалось от страха. Блэйд боялся. В его голосе, смешиваясь с похотью и жаждой, звучал истеричный страх. Он чувствует, ощущает грань, за которой его сознанию уже не вернуться, она слишком близко.       Да, если мы повременим, то не довезем его с целой личностью. В любом случае он попытается своего достичь. Сейчас в нем страх и желание жить пробуждают инстинкты. А инстинкты гласят, что совокупление с проводником могут спасти эспера. И не ты виноват, что не можешь это контролировать. Он все равно возьмет свое, если только мы его не свяжем.       Инсин открыл дверь в машину, но я махнул ему рукой, требуя уйти.       — Мы не успеем, — но он уже все понял и без моих слов, захлопнул дверь и, с тревогой оглядываясь, пошел в сторону Волка и Кафки.       Я зарылся рукой в его шевелюру и надавил ему на затылок, прислоняя к плечу. Но Блэйд уже и без моего согласия быстро, судорожно стаскивал с меня штаны.