Путь из ножей

      Инсин несколько раз отлучался, чтобы собрать нам вещи в дорогу. По моей просьбе он съездил ко мне домой, чтобы забрать оттуда несколько вещей. Одной из них была фотография с Келусом. Я боялся забыть его, не хочу, чтобы он стирался из памяти. Когда мужчина вернулся с моего поручения, я заметил, что в сумку он положил не только фотографию, которую просил я, но и свою, там где они с Блэйдом вместе в подростковом возрасте. Я сделал вид, что не заметил. Мы вообще старались не поднимать тему разлуки в присутствии Блэйда, хотя он большую часть времени спал. Я тоже, пока Инсин носился по делам, дремал. Меня лихорадило, временами даже рвало, да и боль в пояснице и заднице, которую сняла Наташа, временами возвращалась. К тому же я понимал, что нам предстоит долгий переезд, времени спать у меня не будет, надо «надышаться перед смертью».       Наташа все время была с нами в палате. Не знаю, может, у нее был выходной, но именно благодаря ее присутствию я мог спать спокойно, не опасаясь лишних глаз. К тому же временами она подходила ко мне и немного облегчала боль.       Примерно ближе к вечеру, когда рабочий день подходил к концу, Наташа аккуратно потрясла меня за плечо, будя. Я вопросительно посмотрел на нее, у нее на лице отразилось сомнение.       — Господин Инсин просил никого к вам не пускать, но тут… тебе решать. Эти люди зла не желали никогда тебе.       — Кто? — я сел, обуваясь. Раз Наташа так оценила посетителей, то я, скорее всего, все же выйду к ним.       — Господин Вельт и Гепард.       Я кивнул. Я и сам хотел бы с ними увидеться. Меня огорчала мысль, что я расстаюсь с ними навсегда и даже не скажу последних слов. Я не знал, какими должны быть эти слова, чтобы не раскрыть нашего плана, если они еще не догадались о нем, чтобы они не прозвучали пошло или клишировано. Но мне хотелось, чтобы у меня осталась в памяти эта последняя встреча, чтобы я точно знал, когда она была, о чем мы говорили, какими они были на тот момент.       Они стояли вместе в коридоре. Вместе с моим появлением они зашевелились, оживились. Да, они были ровно такими, как и вчера, позавчера, неделю назад. И хромая нога господина Вельта, и нахмуренный волнующийся взгляд Гепарда. И все равно я рад запомнить их вновь.       — Ты бы знал, как мы все перепугались, когда тебя Инсин втащил в компанию без сознания. Рысь даже разревелась, думала, что ты умер, — друг неловко почесал шею. — Ты совсем без приключений не можешь.       — Они сами меня находят, — я тихо рассмеялся, стараясь не показывать свою тревогу из-за отъезда. — Стой, а Рысь?       — Ты не поверишь, но, видимо, быть бунтарками у моих сестер — это семейное, — Гепард улыбнулся. — Она сбежала из дома к Яньцину и сказала, что не вернется до тех пор, пока ей не разрешат снова работать проводником. Когда отец отправился ее насильно забирать от Яньцина, тот чуть его не убил, защищая мою сестру.       — Похоже, у них все по-серьезному, — я рассеянно посмотрел мимо Гепарда, понимая, что не увижу развития этих отношений Рыси.       — Ты в порядке? — господин Вельт, терпеливо молчавший, все же отошел от своей вежливости и вклинился в наш разговор.       — Да, господин. Спасибо вам. За все ваши тревоги, — я уже прощался с ним. Этот человек сделал для меня действительно много.       — Если ты рядом с господином Блэйдом и Инсином, то тревожиться я точно не буду больше, — может, я искал намеки на его осведомленность в ситуации, но мне показалось, что он одобряет наш поступок, перепоручает меня моему эсперу.       — Ну скучно мне с ними точно не было и не будет, — я кивнул.       Между нами повисло горькое молчание. Наверное, в иной ситуации мы могли бы найти, о чем поговорить. Но просто сейчас я мог думать только о том, что больше не увижу их, потеряю с ними связь. Я боялся выдать свою тоску хоть чем-то.       Ситуацию спас Инсин. Он появился на этаже, я заторопился и поспешно попрощался, заходя назад в палату:       — Передавайте от меня всем привет. Особенно Рыси и Сервал, — я помахал им рукой и в тот же момент их от меня отгородил Инсин. Он, привычно улыбаясь, что-то вежливо им сказал или отшутился, а после закрыл дверь. Почти тут же дружелюбие сползло с его лица. Он посмотрел на сумку, чуть приподняв голову, словно вспоминал список, потом перевел взгляд на брата и тяжело вздохнул.       — Разбудите его. Скоро все начнется.       Наташа подошла и потрясла Блэйда. Он крепко спал, поэтому не просыпался, наверное, минуту. После он рассеянно сел, оглядел нас. Его взгляд остановился на мне. По его глазам я понял, что он вспомнил то, что он вытворял во время поддержки. С испугом он ощупал шею и почти застонал.       — Дань Хэн, прости, прости меня! — он зарылся руками в волосы. — Ты в порядке? Я не хотел, я был не в себе!       — Он в порядке и все понимает, — Инсин мягко положил руку ему на плечо и повернулся ко мне, требуя, чтобы я подтвердил его слова.       — Да, все именно так. Скоро я буду в порядке.       — Блэйд, послушай, — Инсин развернул его за плечи от меня, чтобы тот смотрел и слушал только его. — Ты же понимаешь, что с меткой господину Дань Хэну может грозить опасность?       Эспер с тревогой кивнул, он искоса вновь глянул на меня.       — У нас есть план, как его защитить. Но для этого ты должен помочь разыграть небольшой спектакль, хорошо? — Инсин дождался кивка брата. — Вы уедете далеко-далеко, чтобы вас не нашли и не догнали.       — А ты? — Блэйд сразу уловил разницу между «вы» и «мы».       — Я приеду чуть позже, мы с господином Дань Хэном договорились, где встретимся, — Инсин уже успел придумать сказку для брата. — Но понимаешь, бежать надо быстро, пока еще нет подозрений, а дела и проблемы здесь еще остались. Мне нужно уничтожить кое-что, чтобы нас сложнее было найти. Но если вы просто сбежите, то, ты знаешь, меня убьют. Надо, чтобы ваш побег выглядел так, словно ты напал на меня и Наташу, а потом ушел. Понимаешь? Тогда я выживу, разберусь здесь с проблемами и отправлюсь на место встречи с вами.       — Но можно ведь просто убежать вместе, — Блэйд заупрямился. Может, интуитивно, но он подозревал подвох. А может, сказка брата была не убедительна. Я испугался, что сейчас все раскроется и осложнится.       — Блэйд, ты же знаешь, что там, — Инсин поднял палец вверх, — все сложно: бумаги, документы, улики — они все это копят. Если мы сбежим и ничего не уничтожим, то нас не только быстро найдут, но тогда, возможно, и господин Дань Хэн пострадает. К начальству могу попасть только я. Просто доверься мне, хорошо?       Неохотно и с задержкой, но брат кивнул. Инсин повторил его жест и отвернулся. Я увидел, как он выдохнул. Видимо, он и сам не верил в свою сказку, поэтому боялся раскрытия.       — Тогда еще, Блэйд, потерпи совсем немного, надо извлечь чип, — Инсин снова повернулся к брату и отвернул рубашку, показывая повязку с окровавленными бинтами на груди. Я скосил глаза на Наташу. Судя по тому, как она следила за эмоциями эспера, помогала в этом обмане (а может, Инсин и правда избавился от какого-то чипа) именно она. — Ты же знаешь, что нас по ним отслеживают.       Блэйд кивнул. Он послушно лег на кровать и с тревогой смотрел на нас, окруживших его. Брат вложил ему в рот сложенный платок, чтобы не было так шумно и он не откусил себе язык. По команде Наташи мы с Инсином прижали Блэйда к поверхности настолько крепко, насколько только могли. Эспер и сам старался терпеть и не брыкаться, но наша помощь была не лишней. Наташа максимально быстро извлекла маленький металлический кусочек, который отправился в угол комнаты.       Я только сейчас подумал о том, не боится ли Наташа последствий? Ведь ее будут подозревать в первую очередь. Почему она приносит такую жертву, почему вообще согласилась помогать?       Плотно забинтовав плечевой пояс эспера, женщина удалилась в ванную комнату, чтобы вымыть руки и устранить следы крови там, куда она попала. Инсин в это время наставлял Блэйда, говорил ему про камеры, про осторожность и защиту меня. И клялся, клялся, как самый жестокий лгун, что через неделю или две приедет вслед за нами. Именно к тому моменту я должен буду отдать письмо Блэйду. Мне до щемящего сердца было больно слышать эту братскую ложь, которая впоследствии для Блэйда станет самым большим и жестоким предательством.       Когда вернулась Наташа примерно через четверть часа, все снова пришло в движение, легкую суету. Инсин впихнул мне в руки тяжелые сумки, открыл окно и, отойдя к стене, повернулся к Блэйду.       — Давай, брат. Госпожу Наташу все же пощади, но меня можешь со всей дури воздухом толкнуть, чтобы кости затрещали, — он улыбнулся, видимо, пытался шутить.       — Погоди уж ты. Куда лошадей гонишь? — Наташа слегка стукнула костяшкой кулака мужчину по лбу. Дай хоть попрощаться мне нормально.       Она подошла к Блэйду, потрепала его по волосам, из-за чего его хвост на затылке съехал куда-то на сторону, а потом широко и крепко обняла его. Мне показалось, что Наташа что-то тихо сказала ему, потому что я увидел, как вслед за этим Блэйд горячо кивнул, уткнулся ей в плечо и обнял ее еще крепче.       После него пришел мой черед. Наташа подтянула молнию у меня на куртке, чуть одернула ее и посмотрела на меня. Я не мог смотреть в ее спокойные и нежные глаза, мне казалось, что я расплачусь. Мне было горько расставаться с ней. Я провел под ее руководством, заботой слишком много лет. Я видел, как она переживала утрату, получал от нее подзатыльники, когда оступался, встречал поддержку, когда она была необходима мне. Она никогда не бросала меня, словно я был частью ее семьи.       — Я рада, что ты все же пошел в нужном направлении. Хорошо ешьте и полагайтесь только друг на друга, — она обняла меня.       Я чуть не затрясся то ли от легкого смеха из-за ее просьбы о питании, то ли от слез, которые еле сдерживал.       — У-у, ну ты чего, парень, сейчас всю компанию затопишь, — она похлопала меня по плечу и отошла.       И в этот момент я увидел, что рядом Инсин обнимает Блэйда. Я не помню, чтобы они часто проявляли свои братские чувства жестами. Поступками, словами, но не жестами. Инсин, который теперь казался ниже, почти зарылся лицом в куртку брата и обхватил его руками. Блэйд щурился, как кот, и стискивал в кулаках пиджак брата. В этот момент мне показалось, что мы совершаем ошибку, что не надо нам троим разлучаться, Инсин пожалеет о своем решении. Но промолчал. Я не хотел брать на себя ответственность за его бремя, не хочу, чтобы потом Инсин сожалел об упущенной возможности. Поймет ли когда-нибудь Блэйд, почему его брат поступил так? И принесет ли ему это боль и чувство вины, пусть он и не был виноват?       Инсин резко отстранился, почти оттолкнув брата, и вновь отошел к стене. Как будто на расстрел. Он развел руки и твердо посмотрел на брата. Хотя твердость была слабой, его лицо все еще несло оттенок прощания.       — Давай, Блэйд. Со всей дури! За то, что скрывал от тебя существование Кафки, за то, что был жесток и вел себя не как брат. За то, что все время ел твои куски тортов, — он усмехнулся.       Блэйд бледный и серьезный поднял руку и наставил ее на брата. Он замер, мне показалось, что по комнате потянулся ветер, но он тут же стих.       — Не могу. Не буду.       — Давай, Блэйд! Хватит вести себя, как ребенок! Ты же знаешь, это ради того, чтобы защитить господина Дань Хэна! — Инсин и сам побледнел, но от того, что брат не мог следовать его плану. Он понимал, почему он «не может».       — Инсин, пожалуйста, не заставляй, — эспер опустил руку и сжал полу куртки.       — Брат! Ну же! Мне не будет больно! Клянусь! — Инсин был в отчаянии. Очередная ложь, в которую сложно поверить, но он не мог уже придумать, как заставить брата сделать невозможное: поднять руку на того, кто был для него всем.       — Инсин, отстань, — Блэйд поднес рукав к глазам и отвернулся.       Я увидел, как у Инсин опустились, поникли плечи. На губах одновременно появилась искренняя, но грустная улыбка. Он все понимал. Был счастлив, зная, почему Блэйд противится, и одновременно страдал от того, что так поступает с ним.       — Уходи. Бери господина Дань Хэна и сбегай. Я все сделаю сам.       Он отвернулся от нас. Я с сомнением посмотрел на Наташу, но она кивнула мне и махнула рукой. Я потянул за руку эспера к окну. Оглядываясь на брата, смотрящего на стену, он послушно исполнял его ранее данные указания. Я обхватил руками его шею, Блэйд подхватил меня под ноги и мы вышли из окна. В последний момент, прежде чем окно исчезло из нашего поля зрения, я увидел, как Инсин резко обернулся и, словно хотел что-то сказать, потянулся в нашу сторону.       Блэйд опустил меня на землю, послушно сломал несколько камер и сел, уложив сумки, в машину рядом со мной.       Я завел автомобиль и мы тронулись. Сначала на восток, чтобы легенда Инсина сработала, но вне черты города я взял курс на запад. Блэйд все это время подавленно молчал. Через полчаса пути он внезапно, не поднимая головы, нервно перебирая в руках край куртки, сказал:       — Брат разочаровался во мне. Я расстроил его.       — Нет. Нет, ты что! — почему-то именно эти слова стали для меня последней каплей. Я слышал, как мой голос дрожал и ломался от слез, которые приходилось глотать. — Он наоборот был очень тронут. Он никогда в тебе не разочаровался бы. Он же твой брат.       Блэйд вяло кивнул и отвернулся, глядя в окно. Мы не спали всю ночь, погруженные в свои размышления и тоску.