Цветы и песни, цветы и песни...

      Она выдохнула и втиснулась в прихожую. Закрывшаяся дверь поглотила её, прямые плечи вздёрнулись и опустились. Туфли грохнулись о пол, босые ноги понесли её мимо тапочков, сумка осталась на диване у лестницы. На ходу уже расстёгивая форму, посреди лестницы Л. замерла, вернулась и забрала тетрадь. Дверь глухо хлопнула, дом остался наедине со шкворчанием старой сковороды. Тяжёлым взглядом её мать проводила, вздохнула, вернулась к пли-те. Осунувшийся страж ничего. Стадо на старости лет растерявший, улыбчеватый, седобородый старик-пастух. Этот дом, она думала, дедова клетчатая рубашка. Последнее, что можно вдохнуть увидеть потрогать. Ибо в старые дни. Прячу осколки. Всё, что осталось. Спёртый воздух. И клетка.       Как курицей пахнет. Сочится в закрытую дверь. Сглатывая слюну. Прокрадывается в слова. Капает между строк. Утерев со лба пот, распахнула окно. И грянула синева. Пронзительный крик неба. Ничего беспощаднее. Вот это – твоя свобода. А внизу где-то – шкворчит и жарится. К чёрту. Сначала тогда – задание. Родной язык – сочинение. Стар и млад восхваляли её. Напишу. Только дайте минуту. Если будет достаточно тряпья дилинь. Кого там несёт. Кто-то как будто помнит. Что звали меня вот так-то. И сколько мне было лет. Ну, конечно. Покажи сочинение. Не ходит, но требует. Ладно. Сегодня она сказала – последний шанс. Поймёт, если спишешь. Придётся тебе самой. И слог мой сразу узнает. Я не стану писать проще. Лучше сгинуть. И – без возврата. Если не хочешь вылететь. Да уж, ты постарайся. Это не сложно. Просто подумать.       Да. Стоит загнать крысу в угол, как она начинает думать.       Вот и готово. На остальное – бессмысленно тратить время. Теперь же можно сходи за хлебом.       Ничего, слово. Подожди меня. Я жду – всегда. Мы встретимся.       Оставляю тебе уютное лукошко-точку.       Из зеркала смотрит белёная кожа. Талия сверкнула на солнце. Непорядок. Из шкафа выпали вещи. Как обычно, что-то не уместить. Их и надену. Удобно. Быть может, не сочетаются. Но – закрывают. Меня. От них. И всё равно – голая. Закрыться – нечем. От них. Ничем не прикрыть белизну освежёванных нервов. Белее рук. Белее зубов. Белее груди. Как-то она налилась. И бёдра. Скользнули руки туда и обратно. Ну-ка, если втянуть. Маленький холмик на животе. Без него было бы не так живо. Кукла, созданная людьми. Ладно, какие-то брюки. Идёмте.       Сидит, заваленная бумагами. Справки и карточки снимки анализы выписки стопками сто тьма и стонет столешница. В топку. Бедная старушка. Утомлённый ретивый скакун. Ты же умная. Не позволяй на себе ездить. Всё они могут. И отпуск у них подождёт. Когда ты была. Кошмарнейшая работа. И денег – одни гроши. Кромешный труд. Конечно же, я схожу.