Цветы и песни, цветы и песни...

      Линия к линии, лилия к лилии, полюбовно лилеют листы. Карандаш верховодит пока, изящная рука плавает над бумагой. Перо, старый Папай, прикуривает чернила. Дымное облако застилает белёные лица. Порочно округлое личико. Не скрой свою страшную тайну. В конце концов, все мы. Танцуют пальцы и травят тали му-рашек над скрипкоизгибистой талией. Не укрой своей красоты, вуалевласая. Пусть белёсую грудь беленит их чёрный, костисто-блестящий траур. Возгорит твоих глаз ритуальный огонь, мы зажжём от него наисладчайший ладан. Нет, оставь свою руку. Ах, постой, дай я. Так зарождается жизнь.       - Работаем? – раздался вкрадчивый голос.       Листок воспарил предательски, спину увилисто изощряя. Как занимательно. Будто объёмные стали. Ужасом охваченное ли-цо прерывисто повернулось и отлегло.       - Л., чёрт побери, - выдохнула Катао, - зачем так пугать?       - Твои работы вскруживают голову, - произнесла она, - и всё же им далеко до тебя. До твоей улыбки. До взглядов. До твоих рук.       Белёные пальцы на бескрайних белых изгибах листа все-пременно скоснулись. Твоей улыбки дверь. Л., я. Так невысказанное становится изречённым. Твои золотые волосы. Нет, вот этого ты не посмеешь.       Заливистый смех сотрясал лаконичные парты.       - Правда ведь, я даже не подхожу для… такой обработки.       Зеленоватые глаза глядели украдкой, прощупывая, прозревая. Никак не отвести. Никак не избавиться от. Ах, если бы знала.       - У тебя глаза волшебницы, - произнесла воспалённо-мягкая улыбка, - они видят нечто, способны увидеть чудо.       - Такое, как ты? – давясь со смеху, проговорила Л.       - Дурочка, - хлопнула Катао по подругиному плечу.       - Это продолжение той манги?       Катао кивнула.       - Угу. Служанка Сатоко хотела расстроить их отношения, но благодаря её козням Киёаки поглотило чувство разрушительной силы.       - За всем, что они вытворяют, - улыбалась Л., - трудно разглядеть созидающую любовь. Разве не так они решат?       Катао с широкой улыбкой качала головой.       - Поэзия – не в словах, но в тишине между ними. Прислушайся к своим словам. Это любовь поёт.       Л. сдержанно улыбнулась.       - Ты серьёзно купила её картину?       Беспардонный комариный писк. И не прихлопнуть ведь, не задушить.       - Да, купила. Что с того?       Катао хотела что-то сказать, но осеклась.       - Что, такая богатая?       Л. перевела взгляд на одноклассницу. Осколки, разбитые зеркала. Кисейные облака. Линии на воде.       Изящная ножка задорно вышибла входную дверь.       - А ведь и вправду, Л., - смущённо проговорила Катао, - это ведь очень много. Ты не говорила, что…       - Нет, - она права, - широко улыбнулась та, - но ничего. Теперь у меня есть стимул сесть на диету.       В глазах Катао разгорелись угольки ужаса.       - Что ты творишь?.. Нельзя же так!       - Вернёшь хоть копейку – и я.       - И ты.       С секунду помолчав, они дружно рассмеялись.