if an Aeon throws a dice

Громкий, заливистый, счастливый смех разнесся по всему побережью. Море шумело, успокаиваясь. Сквозь густые облака кое-где начало выглядывать солнце. Пятеро друзей вышли с мелководья и побрели прочь от воды, оставляя за спиной недавнее поле боя. Там, на больших плоских камнях, поднятых магией Верховного Старейшины видьядхара с морского дна, еще суетились Облачные Рыцари, помогая встать раненым товарищам и прощаясь с убитыми. Сновали туда-сюда лекари, разнося лекарства и по пути подбрасывая охапки дров в костры из поверженных Мерзостей. Деревянные тела радостно трещали в языках пламени, знаменуя очередную победу. Пятеро героев, которые обеспечили эту победу, теперь заслуженно отдыхали, прогуливаясь по мокрому песку. Очередной взрыв смеха окрасил берег. Байхэн, идущая впереди всех, забавно пригнула пушистые уши к голове и начала выписывать рукой невозможные траектории. — …а потом я им прямо за спины подлетела и оттуда уже: бам! Бам! Бам! — она сложила ладонь в виде пистолетика и, прищурив один глаз, метко «расстреляла» Цзин Юаня. Идущая рядом светловолосая женщина мягко улыбнулась, наблюдая за детскими забавами подруги. — Нет, Цзинлю, ты только представь, три мертвые петли подряд, еще и за спиной у этих тварей! Вот ты бы так смогла? Женщина вздохнула с притворной грустью. — Куда уж мне, заурядной мечнице, до такого! — Ха, — показательно задрала подбородок Байхэн и тут же заразительно рассмеялась от собственной напыщенности. — А что насчет тебя, малыш Юань? Хочешь, украдем ялик, и ты покажешь, на что способен? Юноша неловко усмехнулся и почесал заросший светлой гривой затылок. — Нет, госпожа Байхэн, я лучше откажусь, спасибо… — проговорил он и тут же ойкнул, когда летчица подскочила к нему и больно щелкнула по носу, тут же задорно приобнимая за плечи, пытаясь растормошить. Тот, впрочем, даже не покачнулся. — Сколько раз тебе говорить, прекращай звать меня госпожой! Ты такой же член Квинтета и такой же мой друг, как твоя наставница или зануда Инсин. Цзинлю, — обиженно протянула лисица. — ну хоть ты на него повлияй, Эонов ради! Я от такого обращения чувствую себя старой! — Не смеши меня, — мечница в шутку отмахнулась от гиперактивной девушки. — Тебе всего лет сто, какая старость? — Чем же для вас сто лет — не старость? — вклинился в разговор Инсин, который до этого просто шел рядом и наблюдал за происходящим. — Ну да, — охотно подхватила Цзинлю. — Хотя знаешь, вряд ли в свои сто ты будешь способен выписывать на яликах такие же пируэты, как наша старушка Байхэн! — Ой, да ну вас всех! — надулась девушка и скрестила руки на груди. — Больше ни слова от меня не услышите! Ремесленник и мастер меча переглянулись и дружно расхохотались. За ними негромко, как будто опасаясь чего-то, засмеялся и Цзин Юань. Инсин утер выступившие от хохота слезы и обратился к тут же затихшему юноше: — Эй, лейтенант, мне давно было интересно, — мужчина сделал шаг назад и неаккуратно потрепал Цзин Юаня по пышным волосам. — Как вообще работает эта голова? Почему в битве ты всегда такой собранный, серьезный, замечательно принимаешь сложные решения и руководишь сотнями людей, а в нашей компании и слова лишнего вымолвить не можешь? Тебя наставница так загоняла или мы настолько страшные? Байхэн тут же забыла о своей угрозе и скорчила рожу, становясь похожей на настоящую лису. Цзинлю дала ей мягкий подзатыльник, чтобы та прекратила дурачиться, и девушка в ответ беззлобно хлопнула ее по руке. — Отстань от него, Инсин, — протянула женщина. — Вспомни, каким робким ты был, когда только со мной познакомился. Мальчик раскроется, неуверенность уйдет, и однажды все увидят в нем истинного генерала Сянчжоу! — Высокого же ты мнения о своих способностях наставника, — подколол ее кузнец. — А как же, — с гордостью ответила та. Байхэн ойкнула, споткнувшись о мелкий камень, тут же нагнулась и с мстительной ухмылкой швырнула его в море. Цзинлю пошутила что-то про внимательность настоящего летчика, и ее голос тут же потонул в возмущенных воплях. А Инсин обернулся и заметил, что последний член их Квинтета как-то слишком сильно от них отстал. Дань Фэн действительно брел чуть позади с на редкость задумчивым видом. Прекрасное лицо было обращено к небу, по которому серым шелком тянулись облака. Изящные брови сошлись у переносицы, образуя маленькую морщинку, которая на статном лбу Верховного Старейшины смотрелась чужеродно. К общей беседе он не проявлял интереса и в какой-то момент вообще остановился, все также разглядывая тучи. Тогда-то его отсутствие и было замечено. Инсин незаметно отделился от троицы и направился в обратную сторону. Цзинлю, которая в этот момент успокаивала не на шутку разбушевавшуюся лисицу, и пытавшемуся ей помочь Цзин Юаню было совсем не до того, и у него получилось отойти от них без лишних вопросов. — И что же наверху такого интересного? — со снисходительной улыбкой спросил мужчина, приближаясь. Ноль реакции. — Или многоуважаемого Верховного Старейшину потянуло к небу после использования облачных гимнов? Видьядхара медленно моргнул, словно просыпаясь, и опустил пронзительный бирюзовый взгляд на друга. Инсин подавил желание поежиться. Сколько они ни были знакомы, ему всегда казалось, будто эти глаза просвечивают его душу насквозь и вытаскивают наружу даже то, чего он сам о себе не знал. Дань Фэн снова поднял взгляд наверх, освобождая ремесленника от наваждения, и задумчивым голосом, в котором то и дело сквозили въевшиеся намертво надменные интонации, произнес: — Взгляни на то облако, Инсин. Что ты видишь? Что он видел? Он видел большую серую тучу. — Дождь скоро пойдет, — брякнул наобум первое, что пришло в голову. Верховный Старейшина бархатисто рассмеялся, опуская рогатую голову. Звук его смеха, который так редко можно было услышать, напомнил Инсину журчащий ручеек. — А ты хочешь? — его магнетические глаза снова перехватили взгляд человека. — Нет, — без раздумий ответил кузнец. — После непростой битвы приятнее чувствовать на себе солнечные лучи. — Значит, не пойдет, — веки с длинными ресницами расслабленно прикрылись. Точно, он ведь мог контролировать погоду. — И все-таки, — вернулся Инсин к прежней теме. — Что же ты увидел, что заставило тебя настолько сильно задуматься? Дань Фэн немного помолчал, а затем выпростал руку и указал чуть левее того облака, про которое они говорили только что. Наконец Инсин рассмотрел небольшую тучу слегка непривычной формы. — Это паук? — предположил он. — Это ликорис, — глухим голосом поправил Дань Фэн. — Цветок смерти. Увидеть его у народа видьядхара всегда считалось дурным знамением. Я должен сказать об этом старей… Он не успел договорить, как крепкие ладони по-дружески схватили его за плечи и буквально потащили вперед, к остальным. Тонкие брови от такой наглости взметнулись чуть ли не до кромки волос. Но прежде чем он начал возмущаться, Инсин заговорил: — Ты знаешь, что мы никогда не сомневались в твоей проницательности, Иньюэ-Цзюнь. Ты и остальные старейшины обязательно разберётесь с этим странным облаком. Но сейчас мы просим… Я прошу тебя на время забыть о своей должности, об этих знамениях — и просто порадоваться победе! В компании своих замечательных друзей. Зрачки Дань Фэна сузились в ярости, и он уже собрался просто влепить хвостом по голове охамевшего человека и освободиться из крепкой хватки. Но, заслышав искренний и яркий смех Байхэн где-то впереди, передумал. В самом деле, они только что пережили долгое и изматывающее сражение с Мерзостями Изобилия. И даже если увиденный ликорис значил смерть для всех них в следующем же бою, было бы неразумно омрачать невеселыми предположениями то ненадолго воцарившееся спокойствие. Хвост так и замер в паре сантиметров от виска Инсина. Мужчина усмехнулся уголком рта и, аккуратно обхватив его рукой, отвёл в сторону. Дань Фэн от прикосновения вдруг вздрогнул и отвернул лицо к морю, пряча некстати выступивший румянец. Они вернулись к своим друзьям — те к тому моменту непринуждённо расселись на песке. Байхэн улеглась головой к Цзинлю на колени и прикорнула там, утомленная битвой и своими же эмоциональными всплесками. Цзин Юань, расслабленно оперевшись на локти, наблюдал за накатывающими на берег волнами. Инсин наконец отпустил плечи Верховного Старейшины, и они опустились на песок рядом с Цзинлю. Та тут же шикнула, чтобы не будили задремавшую летчицу, и многозначительно улыбнулась, заметив чуть порозовевшие щеки Дань Фэна. — Что это с ним? — шепнула она на ухо сидящему рядом Инсину. Тот только пожал плечами. Байхэн на коленях у подруги чутко шевельнула ухом. Остальной Заоблачный Квинтет подняли глаза к небу. Каждый видел на нем что-то своё. Цзинлю смотрела на тучи, и перед ее глазами вставали картины недавней битвы, когда эти же самые тучи маслом расходились под ее клинком. Цзин Юань зорким взглядом осматривал весь небосвод на предмет приближающейся оравы Мерзостей. Дань Фэн наблюдал за облаком, в очертаниях которого больше невозможно было узнать зловещий цветок, и пытался разглядеть в нем что-то новое. А Инсин, последним обратив взор наверх, с мягкой улыбкой следил за маленьким просветом, сквозь который пробивались яркие солнечные лучи. И который волей сидящего рядом видьядхары на глазах становился все больше. — Чего загрустили, а? — не открывая глаз, подала голос Байхэн. — О Эоны, какие же вы ску-у-учные! — Слишком долго твоей болтовни не слышали, неугомонная лисица, — с прохладцей отозвался Верховный Старейшина. — Ой, а ты как будто больше всех ее слушаешь. Девушка подняла голову и тут же растянулась на песке во весь рост. Видьядхара только мученически закатил глаза и не соизволил ответить. — Да ладно вам, нашли из-за чего сцепиться, — попытался Инсин поспособствовать их примирению. Обычно эти словесные перепалки имели чисто декоративный смысл и в какой-то мере стали уже неотъемлемой частью их общения, но сейчас внутренний дракон Дань Фэна, выведенный из душевного равновесия призрачным ликорисом, клокотал от раздражения. И отголоски этого раздражения все же прорывались наружу, хотя видьядхара и старался всеми силами его сдержать. — Я все же пойду, пожалуй, — со вздохом произнёс Дань Фэн, поднимаясь с песка и аккуратно отряхивая белоснежные рукава накидки. — Скоро произойдёт встреча наших старейшин с людьми из комиссии по предсказаниям, они будут вместе рассчитывать вероятные исходы следующего боя и выбирать наиболее выигрышную стратегию. Генерал Тэн Сяо просил меня присутствовать. — Хорошо, будем ждать тебя вечером на нашей террасе, — одарила его понимающей улыбкой Цзинлю. Ее ученик после слов видьядхары заволновался и вскочил на ноги. — Тогда мне, наверное, тоже нужно там быть! — Сиди, малец, — осадил его Дань Фэн. — Тебе было велено отдыхать. Генерал обещал, что передаст тебе всю необходимую информацию позже. С этими словами он развернулся и грациозно двинулся по песку в сторону комиссии по предсказаниям. Цзин Юань проводил его взглядом, в котором удивительным образом перемешались благоговение и легкая, несерьезная зависть — он восхищался статью и силой Верховного Старейшины и сам мечтал однажды достичь такого же могущества, чтобы генерал звал его обсуждать новые планы и стратегии. Его наставница убеждала его, что всему свое время, и однажды он станет настоящим Мастером Меча Сянчжоу. В битве он был, несомненно, искусен: мастерски руководил войсками, следуя планам генерала, умел адаптироваться под самые разные ситуации и всегда сам сражался наравне со своими товарищами и подчиненными. Но в реальной жизни ему все же недоставало немного уверенности. Байхэн перевернулась со спины на живот и начала лениво потягиваться. Инсин вдруг неспешно поднялся с земли и, сказав, что его уже наверняка ждут в мастерской, тоже отправился прочь.

***

Не то чтобы Пожиратель Луны действительно куда-то спешил — собрание должно было начаться не раньше заката. Но он всегда был чувствителен к каким бы то ни было знакам и не желал показывать своего подавленного настроения перед товарищами. Поэтому, довольно быстро дойдя до территории комиссии, он нашёл уютное место на краю одной из парящих в воздухе площадок. Хвост образовал вокруг тела горизонтальное кольцо, видьядхара подогнул ногу под себя, раскинул руки ладонями кверху и взмыл вверх, отдаваясь медитации. Так он мог убить двух Мерзостей сразу — уравновесить душевное состояние и заодно скоротать время до собрания. Впрочем, даже две эти, казалось бы, простые задачи выполнить не удалось. Потому что стоило Дань Фэну сконцентрироваться на витающих в воздухе потоках водной энергии и начать разбирать на капли своё раздражение, как он почувствовал, будто его рассеянные мысли насильно собрали вместе и вытолкнули из состояния медитации, заставляя очнуться. Это было странно. Очень странно — обычно никакие внешние раздражители не могли выдернуть видьядхар из глубин собственного сознания. Но что было ещё страннее — он не чувствовал опасности. Как можно скорее открыв глаза, Дань Фэн в последний момент заметил метнувшуюся куда-то ему за спину высокую багровую тень. Но за спиной он уже никого не обнаружил. Вдруг что-то пощекотало ему руку. Бирюзовый взгляд метнулся вниз. Над левой ладонью парил и на глазах расцветал алый ликорис.