Тепло этого холода

Утро началось с ужасной боли в голове, запутанных ресниц в длинных волосах, со света, падающего прямо на лицо, освещающее все тело, захватывающее даже ступни, вылезавших из под одеяла. Тепло позади спины насторожило. Нехотя повернув голову и заметив белые локоны переплетенные с черными, Сугуру развернулся обратно, также быстро, как Годжо использует свою технику. Кстати, на данный момент она была отключена, что насторожило ещё больше, ибо от миссии не прошло и дня, но бледное изнуренное тело укутывалось в Сугуровское одеяло, спасаясь от холода тени, что падала на него. Черепная коробка продолжала трещать, но благо на тумбочке рядом с кроватью лежали таблетки, судя по всему любимый обезбол Гето, что всегда помогал и две бутылки воды. Кто из этих двух такой заботушка можно было понять сразу, по тому, что Годжо спал мирным младенческим сном, а рядом с бутылками воды сигареты, которые черноволосый таскал у Сёко. Попытка приподняться и облокотиться на спинку кровати оказалась безуспешной, наоборот вызывающей ещё больше боли не только в голове, но и по всему телу, Гето зашипел, а вместе с этим послышалось чужое ворчание, сопровождающееся возней в одеяле. — Ты вообще хуй пойми, что тут делаешь, так ещё и ворчать успеваешь? — В голосе Гето слышалось явная утренняя хрипотца и недоумение. — Помоги мне лучше — возня тут же прекратилась, а над лицом оказалась широко распахнутые голубые глаза, точно изображающие ахуй. — Епт твою, Сугуру.. — Я только проснулся, ко мне меньше всего вопросов, а вот к тебе у меня много — черноволосый ухмыльнулся. — Бляяяя, ты когда вчера полумертвый был, я тебя к Сёко понес, а она тебя снотворным напоила и сказала следить и не спать, я не долбоеб, ваше высочество, и единственным способом не попасть на верную смерть было лечь с тобой. — Закончив монолог Сатору шмыгнул носом и уселся, опираясь спиной об стену — Ну, доброе утро, чё, я спецом для тебя в одежде улегся, хоть за это поблагодари. — Благодарить я тебя буду, когда ты поможешь мне подняться, идиот — в Годжо полетела подушка, которая вообще была предназначена для дивана, но её вежливо соизволил одолжить Сатору и теперь она удобно лежала под рукой Сугуру. В тот же момент по всем мышцам в руке раздалась резкая боль и тот вновь зашипел. Сатору кое-как поднял измученного Гето, открыл бутылку и дал в руки мол, «таблетки доставай сам». Заглотнув сразу несколько черноволосый потянулся к тумбе,дабы положить бутылку и взять пачку сигарет с зажигалкой. — Не, только не сейчас, я щас уйду — Годжо стонал ,как малолетний ребёнок, увидевший, что его родители злоупотребляют, этим обратив на себя взгляд Гето. — Уходи, кто тебя здесь держит-то — сигарета задымилась и по комнате пронесся приятный для Гето запах. — Или можешь открыть окно — Закатив глаза ещё несколько минут Годжо смотрел в темные пустоши Сугуру, устав играть в переглядки, поднялся и открыв форточку, впуская зимний холодный воздух уселся на подоконник. Теперь свет не падал на завернутое в одеяло тело Гето, его перекрывала тень Сатору, но освещал всего Годжо с ног до головы, задевая макушку и проходясь по каждому локону волос, из-за этого Сатору буквально сиял. — Почему ты не сказал, что тебе плохо вчера? — голубые озера смотрели в душу Гето. Он никогда не видел из столь задумчивыми и искренними. — А смысл? Чтобы меня пожалели? Убрали с миссий? Отобрали звание одного из лучших шаманов? На кой мне это нужно, скажи, все что я могу делать это стиснув зубы терпеть, к тому же это состояние после поглощения проклятий у меня впервые, до этого я отделывался тошнотой и ты об этом прекрасно знаешь — Гето закурил снова. Черные брови нахмурились, а глаза закрылись, зато падающая тень от длинных ресниц только украшала белые щеки. — Ты же в любом случае понимаешь, что тебе должно что-то помочь — Годжо улыбнулся, явно намекая на себя, но в этот раз взгляд, направленный на его оказался ещё строже. — У тебя мозги случайно за эту ночь никуда не выплыли? Все, что мне может помочь - это Сёко и пачка обезбола, гений, это ты у нас мастер-недотрога, который страдает меньше всего. — Не преувеличивай, я тоже получаю на этих миссиях, мы с тобой одни из немногих, кого отправляют на проклятия особых уровней. — Голубые глаза сверлили дырку в Сугуру ещё больше, желая добраться до самого сокровенного, какой бы ящик Пандоры не ожидал их в конце. — Мы сильнейшие, Сугуру. — Сильнейшие, но Годжо Сатору нужен для того, чтобы победить проклятия особого уровня, а Гето Сугуру для того, чтобы его сожрать. — Ты жалуешься? — А ты? — в глазах Гето снова мелькнула искра, давая надежду на то, что Сугуру точно не полумертвый. — Хочешь сказать, что не ноешь после миссий о том, как устал использовать технику круглые сутки или стонать о мелочах, которые заслуживает сильнейший, но не получает? Я знаю мало по-настоящему сильных людей, но ты один из них, Годжо, но что-то мне не кажется, что сильные люди постоянно извиваются от проблем, доводя их до абсурда, когда ты в последний раз решал проблемы заранее или вообще думал о их решении? Когда в последний раз ты делал что-то не ради доброты и спасения, а ради того, чтобы самоутвердиться в очередной раз? Скажи мне, сильнейший. — Сигарета истлела, и гето ничего не останавливало ее выбросить , но она продолжала дрожать в руке, чувствуя на себе все последствия сдающих нервов Гето. Пристальный взор Годжо истреблял все живое внутри Сугуру и не останавливался, после слов черноволосого что-то в этих глазах екнуло и линия зрачков стала четче, будто прицеливаясь и прицеливаясь внутрь Гето. — Если ты считаешь, что я продолжаю лизать жопы верхушке, то ты не прав. — Нет, Сатору, я прав и прямо сейчас твой взгляд напрямую говорит мне об этом. Ты делаешь все это не по собственной инициативе, а по их, и единственное, что ты от этого получаешь это подкрепление своей самоуверенности и чувства достоинства, тебе просто напросто нравится, что тебя хвалят и ты продолжаешь это делать. — А что мне остается? Просто из-за того, что я родился сильнейшим, обладателем шести глаз, на меня взвалил всю ответственно и сказала «не сдохни». Ты думаешь, я знаю, что мне делать? Мне сказала спасай мир и я пытаюсь его спасти, мне сказала убей проклятие и я его убил, у меня нет плана, у меня нет ничего, кроме ответственности. — Синий взгляд не успокаивался и искрился все больше с каждым словом, произнесенным Сатору. — Прикинь, а эта ответственность лежит на почках, каждого кто находится в этом здании, каждый обязан спасти чью-то жизнь или убить кого-то во благо. Но тебе всегда была не плевать только на самого себя, не думая, что другие тоже могут с этим сталкиваться. Ты сильнейший, Годжо Сатору, можешь ли ты хотя бы при мне вести себя достойно, а не как ребёнок, сбежавший из дома, потому что его родителя говорят ему, что делать? — Я не чувствую себя в безопасности никогда, каждую минуту своей жизни я знаю, что каждый, кто хоть как-то причастен к миру шаманов знает кто такой этот Годжо Сатору, единственно, что бережет меня от этих мыслей это ты, Сугуру, но прямо сейчас ты говоришь мне, что все, что я делаю, я делаю для себя? — Именно, блять, даже сейчас, ты знаешь, что я помогу тебе, но я никогда не могу успокоить себя чувством, что ты поможешь мне, Сатору — в эту самую секунду тонкая, но точная черта взглядов надломилась. Сургут закрыл глаза и сделал очередную затяжку, выдыхая неровную струйку дыма посиневшими губами, это заставило Годжо повернуть взгляд для осознание всего сказанного. — Я тоже хочу чувствовать поддержку, как бы жалко это не звучало. — Ты никогда не говорил мне этого. — Я надеялся, что ты сам это поймешь. — На этот раз первым, кто повернул глаза был Сугуру, на этот раз тот, кто сверлил своим взглядом чужое тело и пытался пробраться внутрь был Сугуру, прямо сейчас сильнейшим из них был Сугуру. Бледные Саторовские ладони сжались в замок, пытаясь согреть друг друга от холода исходящего от окна, на этот раз он чувствовался особо ярко. Холодный воздух пробрался по всему телу Годжо, от чего тот поежился, а по телу посыпались мурашки. Наверное, даже изменения сейчас были бы неуместны. — Сейчас я понял — медленным оборотом головы Сатору старался не поймать на себе чужие глаза, что было тщетно. На это послышался томный Сугуровский вздох, который судя по всему послужил для того сигналом наконец подняться с кровати. Руки продолжали дрожать, а слабость чувствовалась даже в таком положении, но когда в последний раз Гето было не плевать. Не думая о том, как избежать боли, одной рукой он откинул с себя одеяла, а другой положил докуренный бычок на тумбу, подняться с первого раза не удалось. Рядом тут же оказалась высокая фигура Сатору а, ля опора, Гето рассмеялся с того, какой же быстрый эффект на него оказала из диалог. Цепляясь за плечи и талию Сатору подняться удалось быстрее, но все также болезненно, от чего тот снова зашипел и уткнул голову в грудь Сатору, чтобы тот не увидел сморщенного лица. На шею тут же легла чужая рука, заставив Гето распахнуть глаза и избавиться от чувства болезненности. Ладонь забралась через воротник футболки, пробираясь по позвоночнику, заставляя Гето навалиться на чужое тело всем весом. Сама по себе слабость заставила повиноваться руке, все больше зарывающейся под футболку. Вторая рука тут же схватила талию и Гето ничего не оставалось кроме как улыбнуться, обнимаясь вот так, ощущая холодный воздух и теплоту прикосновений одновременно. Честно признаться, это был момент, один из немногих, когда Сугуру чувствовал себя по-настоящему расслабленно, ощущая чужое тело рядом. *** Пространство маленького ларька с алкоголем было заполнено тремя подростками, держащих несколько пакетов, переполненных бутылок. Звон входной двери сопровождался обеспокоенным топотом и говором, что означало, что спиртное всё таки продали. Сёко и Гето любили баловаться алкоголем, в отличие от Годжо, который чаще всего покупал себе тоник или коктейль настолько максимально сладкий, что перебивало весь привкус алкоголя. В этом был весь Сатору. В любом случае, он от этого никогда не отказывался, а наоборот чаще всего напивался сильнее всех даже своими коктейлями, содержащими минимальный процент. Сугуру с Иери же брали почти самый крепкий алкоголь, надеясь просто отключить голову и проснуться с легкой головной болью на утро, не вспомнив ничего, что было вчера. Подростковый отдых по-шамански помогал избавиться от любых мыслей и ответственности, что была заложена на плечи детей, пусть эти дети и рано повзрослели. Наверное, весь техникум знал о том, как подростки снимают стресс, но никто ничего никогда не говорил, прекрасно понимая молодых шаманов, к тому же эта троица была не одна, кто так делал, замечания грозили только тогда, когда ты своими пьянками заставляешь неудобства, да и в принципе показываешь кому-то на глаза в таком состоянии, но пронести алкоголь ничего не стоит, все, что бы ты получил, тащи на себе несколько бутылок - это понимающий взгляд или просьбу одолжить одну. В основном, такие торжества проводились у кого-нибудь одного в комнате, а на утро все выходили из своих комнат, как ни в чем не бывало, только из одной выносился пакет уже пустых бутылок и остального мусора. На этот раз выбор пал на комнату Годжо, что была самой чистой после всех этих праздников, потому что мусорка была прямо под окном и выносить ничего не приходились. Каждый в техникуме знал, что если мусорные мешки переполненные бутылками лежат за баками около кнопочных стен древнего здания, то это значило, что самая сильная, уже святая, троица опять решила отдохнуть. Все это, как обычно сопровождалось открытым окном, сигаретным даром из-за которого Годжо почти всегда ещё неделю сидел с настежь открытой форточкой, звоном бутылок, пачками чипсов и включенным телевизором. — Прикиньте, с каким недоумением на нас смотрела та бабушка в магазине. — Голос Иери разбавил звонкое битье бутылок об стенки друг друга. — У вас у обоих синяки размером с планету, я больше, чем уверен, что она даже не удивилась. — Годжо усмехнулся, облокачиваясь на спинку дивана и открывая тоник с новым вкусом, разумеется, для него. — Как ты пьешь эту дрянь? — Голос Сугуру мгновенно оказался рядом, на коленях тут же оказались чужие ноги, а сам Гето разлегся по всему дивану, одновременно с этим закуривая. — Там цветов больше, чем в твоей технике, даже сама бутылка воняет химозой, ты скоро сам в этот цвет покрасишься. — Я хотя бы не давлюсь ягерем, от которого потом несет за километр. — Зато пьянеешь быстрее всех. — Иери подтащила весь алкоголь поближе к дивану, а сама облокотилась на нижнюю часть дивану, запрокидывать голову, дабы посмотреть в лицо Сатору. — Я надеюсь, хотя бы с годами ты научишься пить. — А я на то, что ты перестанешь. — Ну, вы подеритесь ещё. — В белую голову полетела пустая пачка сигарет, в то время, как по комнате уже разнесся запах вишневого тоника и табака, предвещая атмосферу спокойствия и удовлетворения, которой ни одному не было достаточно. На фоне заиграла “Back on 74” с мюзикла, а за окном начал смеркаться, заставляя светлые лучи розоветь и освещать стены комнаты и лицо Сугуру, забавно закрывающего глаза от яркости.