Точно ли мы друг друга ненавидим?

      Сегодняшнее утро получилось спонтанным и суетливым. С самого утра на нас с Катей накричали, во-первых, потому что мы спали вместе, но нам то простили, все-таки подростки буйный возраст, во-вторых, что мы не собрались к отъезду из лагеря. По плану мы должны были остаться тут еще как минимум на два дня, и я даже успел немного распланировать эти дни, хотел провести их на природе за походом или провидев у костра потравив анекдоты или петь песни. Но все планы развеялись прахом в небо, у школы назначалась проверка лагеря и нас нужно было экстренно отсюда вывозить. На сборы с утра нам дали пол часа, после: завтрак, перекличка и отъезд. Скудное количество времени немного выбивало из колеи, да и сонливость все никак не могла пройти, но собравшись с силами мы с Катей встали и начали понемногу собираться. Благо ни у нее, ни у меня не было изобилия вещей и все спокойно уложилось за десять минут. Удручало что не хватило времени на душ, возможно это был бы единственный шанс принять его вместе с ней… Но не стоит отчаиваться, у меня есть еще целый год вместе с ней, но вот что будет дальше неизвестно. Меня пугало неизвестное будущее, вернее пугал факт того что оно могло быть без нее. Катя стала причиной биения моего сердца и работы легких, она заполнила удручающую пустоту внутри, если я вдруг останусь без нее, то фактически умру. Мир безвозвратно канет в лету серых красок, вместо живописных кровавых закатов и огненных восходов солнца я буду видеть лишь пустое небо. Высь, наполненная ничем, я перестану различать чарующую красоту мира что окружает меня. На данный момент — это самая большая трагедия, которую можно пережить. НА протяжении всей жизни меня нагоняло чувства страха перед потерей близкого человека, даже когда я узнал о смерти бабушки с которой был не особо близко знаком рыдал неделю. Я осознавал, что больше никогда не увижу ее, не услышу хоть странных и пугающих, но интересных историй. Тепло человека навечно растворилось в гуще смерти, в пучине бесконечно вечной бездны. Единственное что осталось от нее это скудные воспоминания, и нелепый рисунок, что я уже успел утратить. Я точно не смогу перенести такую же потерю Кати, даже если и без меня, просто живи. Воспоминания о живой тебе согреют в холодные вечера. Нужно будет запечатлеть ее на картине. Такую невинную и добрую.       Все время мой взгляд был устремлен в глубину глаз Кати. Изумрудный океан, малахитовый огонь, густой летний лес. Что только можно было разглядеть в этих сияющих зеркалах души. Она открывалась мне, была полностью беззащитна, как и я перед ней. Немыслимое доверие и вера, это абсурдно и является невероятным риском, но этот риск пьянит тебя. С каждой секундой ты хочешь раскрыть больше, откопать каждую сокрытую тайну, взамен заплатив своими скелетами из запыленных шкафов. Все желание подкреплялось мимолетными касаниями и поцелуями, затягивая и без того узкий ошейник.       Вдоволь насмотревшись на красоту, я отправился в столовую и за мной следом пошла Катя. Мы вели легкий диалог открыто воркуя, и понимание этого запускало ощущение бабочек в животе. Щекочущее чувство заполняло тело словно отдаваясь маленькими электрическими разрядами в каждый миллиметр кожи. Наши руки были крепко соединены переплетая пальцы, ее ладошка была немногим меньше моей давая тем самым брать мне «лидирующую» позицию. Идя к столовой мы не втсречали посторонних лиц, видимо все уже завтракали, а не спали в кроватях как мы, или же наоборот…       Мы увидели, как подобно нам держась за руку из комнаты выходили Рома с Полиной, не сразу заметив нас они мило заигрывали друг с другом да так что даже мне стало стыдно. Это не мой уровень, уважение тебе, Роман. Как только они засекли наше присутствие Полина вспыхнула красным и удалилась как можно быстрее прочь, Рома же глупо улыбнулся и покачал головой глядя ей в след. — Доброе утро голубки. — И тебе, Ромео. Что вы не сказали, что сегодня уезжаем? — Да вообще я собирался, но вчера вы меня немного удивили, и я забыл. Но учитывая, что вы сейчас тут, то все в норме? — По большей части да. — Ладно я пойду догоню Полинку, а то она там, наверное, от стыда сгорает. Не могу же я такое пропустить. Да и успокоить надо. В столовке встретимся. — Ага. — я сопроводил Рому взглядом и медленно продолжил шествие вместе со своей спутницей. Она спокойно молчала, но решила разразить окружающую тишину сладким поцелуем, за которым последовали приятно жгучие слова. — Я люблю тебя Тош. — И я тебя. От чего такие нежности? — Не знаю. На душе почему-то неспокойно. — Все будет в порядке, когда мы приедем обратно в поселок наши отношения не закончатся. — рукой я притянул Катю к себе обхватывая ее тонкую талию. Каждое прикосновение сопровождалось небольшой эйфорией, закрепляя зависимость. — Угу. — девушка облегченно промычала и обхватила мою руку, и так прижавшись друг у другу мы шли до столовой. Перед ней мы естественно расцепились, иначе наши бы сердца сгорели от стыда.       Двери столовой распахнулись, принимая нас напрягающим шумом. Гул и суета были свойственны местам общепита особенно там, где в большинстве своем сидят школьники. Массовкой, словно мухи ребята метались из стороны в сторону перенося подносы с тарелками. Было мало свободных мест, да и слепящий белый свет мешал подобрать нужное, но глаза смогли ухватить за руку моего друга, отчаянно махавшего мне. Откликаясь на его зазывание мы с Катей подошли к столу, за которым сидели Рома, Бяша и Полина. — Ну вот и еще одна парочка, на! А че мне то делать? Вы тут сейчас совсем заобжимаетесь. — Не будет тут никто обжиматься, и, если это тебя так волнует иди подыщи себе пару. Ты вроде мальчик краси…вый… Забей. Как минимум у тебя сильный дух. — я искренне пытался подбодрить моего друга, но судьба распорядилась так, что поможет ему только бог. — Ага, спасибо, на! — наигранно обиженный Бяша отвернулся от нас и всех за столом заразило небольшим смешком.       Мы с Катей быстро взяли подносы, выбрали легкой пищи и вернулись за стол. Как обычно мы вели бессмысленный диалог, как расстроены что рано уезжаем, как рады понятым чувствам, как было весело вчера. Говорили о всякой всячине, но никто не затрагивал тему, которая волнует каждого из нас. Что ждет всех нас, когда мы отучимся? Будем ли мы все рядом? Станем поддерживать связь или все смоет волнами времени как рисунок на песке? Всем бы хотелось знать ответ, но среди нас не было ни гадалок не пророков. Все что оставалось это безмятежно ждать, и когда все случится уже решать, как поступать. У каждого из нас были свои приоритеты и достоинства. Увлечения наши не были связаны между собой практически ничем, характеры и темпераменты сталкивались углами приводя к ссорам и конфликтам, но несмотря на все это мы стали друзьями. Мы нашли то что нас объединяет. Возможно это была теплая тоска, так или иначе засевшая в наших добрых сердцах. Всем нам удалось пережить по маленькой, и не очень проблеме, и на основе пережитого мы закрылись в раковины. Но люди социальные существа, без общения мы бы долго не прожили, так что и нашли подобных нам прячущихся в своих выдуманных мирках людей. Наладили связи, стали друг друга узнавать и больше проводить времени вместе. Даже Полина, идеальная девочка успела познать в жизни горечь и море стресса. Когда я приехал она нашла во мне отдушину, окно в жизнь свободную от переживаний, тоже я нашел и в ней. Будто бы лучик света она одаривала меня теплей улыбкой без какого-либо умысла, но на это критически реагировал Ромка. Спустя несколько стычек с ним мы поняли, что никакие мы и не враги, а просто друзья с общим недопониманием. Вот так от ненависти между всеми мы переросли в шайку друзей, куда потом успешно подтянули и Катю. Все что нужно было это лишь заглянуть за ширму глаз, увидеть разбитое нутро, нуждающееся в уходе и заботе. Подарив ей внимание, фактически утопив в любви, Катя раскрылась прекрасной розой что отбросила свои шипы. Наша общая история, история всех ребят останутся в жизни как поворотный момент. Они стали людьми, научившими меня не бояться и действовать, они те, кто показал искреннюю заботу и доброту, те кто незамедлительно скажут тебе правду и без стыда пойдут помогать. Поистине, мои сокровища, клад что удалось откопать по чистой случайности. — Ребят, спасибо всем вам. Я правда всеми вами дорожу. — Ты чего это Тох? Помирать что ли собрался? — Рома. — Полина состроила недовольное лицо. — Читай атмосферу. Я тоже тобой дорожу Антон, всеми вами дорожу, спасибо что смогла с вами познакомиться. — робкая девочка впервые за долгое время позволила себе такое гордое и сильное высказывание, вызывая волну сентиментальности у всех за столом. — Ладно, я тоже рад что нашел таких братанов, любимую девушку, и подругу. Которая кстати уже невестка братана. — И я, рад, на! Только не рад что один холостом остался. — Я… Я и представить не могла что у меня однажды появятся такие друзья. Вы все стали мне очень близки и дороги. Я нашла в вас неожиданные и хорошие стороны о которых раньше и не подозревала. Благодаря вам я осознала, что не обязана проживать жизнь в одиночестве, надеюсь, что и в будущем мы будем вот так собираться за одним столом. Спасибо вам. Огромное спасибо. — Последней выговорилась Катя. Ее лицо перепадало из грустных в веселые тона, словно, не находя себе места. Все-таки она не привыкла делиться сокровенным со всеми, как и все тут. Я приобнял Катю целуя в щеку, от чего та мигом растаяла и облокотилась не меня. — Э! вы говорили, что обжиматься не будете, на! — Не порть момент Бяша. Пусть воркуют, когда до них дойдут взгляды всей столовки сами поймут. — Рома самодовольно сложил руки на груди дожидаясь нашей реакцией. Как бы мы не боролись, но любопытство взяло верх и когда оглянулись увидели десятки взглядов. Одни выражали лишь умиление, или веселье. Другие взгляды горели черной завистью и проклинали меня. Почему только меня? Потому что если перейти дорогу Смирновой, то о мирной жизни можно и забыть. Тело украдкой содрогнулось под смущением, но красные мы все равно гордо сидели больше не намеренные скрывать свои чувства. Рома уважительно похлопал нам, и даже поклонился нашей самоотверженности.              Время неотвратимо шло вперед тем самым забирая у нас простор движений и возможностей. Часы, весящие над дверью столовой, показали пол девятого и нас всех начали созывать на выход из лагеря. Все находящиеся люди как один организм всполошились, встали схватив сумки и пошли к железным воротам с уже родной надписью «Совенок». Мы быстро убрав свои подносы с посудой пошли за потоком людей постепенно выходя на улицу. Утренний холодный ветер пробирал до костей. Неосознанно ты хватаешься за свои локти растирая их в надежде получить толику тепла, но все тщетно. Я огляделся и понял, что далеко не один такой, кто не одел куртку или хотя бы ветровку. Среди всей массы серых лиц сильно выделялся Рома, стоящий в одной черной футболке. Его мастерка красовалась на плечах Полины, что смущенно вжималась внутрь кофты находя в ней тепло. Хотел я бы сделать также и Кате, но пожертвовать собой мне не удалось, Катя накинула через мою спину палантин и укутавшись его оставшейся частью закрепила мои руки у нее на поясе. Ее тонкая, но горячая спина плотно прикинулась к моей груди. Торсом я ощущал каждый вздох Кати от которого у нее вздымалась грудная клетка, затем плавно опускалась в стандартное положение. В таком положении я положил подбородок на плечо моей девушки обжигая алебастровую шею горячим дыханием. Разок мои губы невесомо коснулись гладкой кожи девушки, во рту медом разлилась сладость и не хотела уходить. От таких действий уши моей зеленоглазки слегка покраснели. Я еле себя удерживал чтобы вслед за поцелуем не прикусить губами маленькую мочку ее уха. Взамен я лишь немного дунул в него от чего Катя мило поморщилась и облокотила свою голову об мою.       Долго уличный холод нас не терзал, вскоре приехал знакомый всем автобус и еще один вслед за ним. Как оказалось, всех детей сюда привезли в два рейса, ну я мог бы догадаться, учитывая сколько народу тут стояло. Вся толпа понемногу начала двигаться, рассаживаясь по местам, мы с Катей решили не спешить и сесть последними давая себе еще несколько мгновений пробыть вместе без ограничений. Почти без ограничений. Странно было то, что Лилия Павловна, пристально смотрящая на нас, не проронила и слова. Холод и безразличие в ее глазах пугали даже меня, ощущение тяжести и безысходности сковывало тело и разум. Мысли многократно сократились, оставляя в голове лишь лик жестокого взгляда. На душе возникло стойкое ощущение что я подобное уже испытывал. Когда-то давно… Катя, заметив мое небольшое беспокойство нежно погладила тыльную сторону моей ладони, возвращая в теплый мир. Очередь двигалась и наступил наш черед садиться, к удивлению передние места все заняли, оставляя нам два последних места на задних рядах, но все недопонимания растворились, когда там я заметил наших друзей. Полина сидела у окна, рядом с ней Рома после Бяша, ну и вот два последних места наших. Катю я пустил ближе к окну. Заняв свои места и закинув сумки под сидения автобус дрогнулся, и судя по всему Лилия Павловна будет ехать в другом автобусе, и это только к лучшему. Без промедления Катя легла ко мне на плечо словно одеялом укрываясь палантином. Ее золотистые волосы щекотали нос пока пьянящий аромат клубники соблазнял каждый уголок тела. Совершенно опьянев меня неожиданно одолел господин Морфей, понемногу забирая в свое царство. Напоследок я украдкой взглянул на рядом сидящих друзей. Как и ожидалось все они тоже успели позасыпать, только если у Полины и Ромы на лицах красовалось счастье, то у Бяши сильное недовольство. Я поцеловал в темечко свое сокровище и тоже с головой отдался в мир грез.       Внутри сна я открыл глаза увидев перед собой маску зайца. Среди кромешной тьмы это был единственный предмет, за который мог зацепиться глаз. Маска была очень детализированной, искусственный мех на ней выглядел крайне реалистично, кроличий нос — это точная реплика оригинала, но нижняя часть маски была сломана. Место где должен быть рот отсутствовало, а на рванном краю белоснежная шерсть была окрашена в темно красный. Местами мех слипался в комки, где-то он был выдран. От маски потянулись кривые линии создавая посреди мглы странное место. Все было все еще черным, но стали видны четкие черты. Черный пол, украшенный лужами крови и лежащими на нем кусками мяса, черные стены в которые были инкрустированы клетки, чьи прутья также не остались без следов алой жидкости. В середине всего этого возвышался трон, все также черный. Хах, на ум приходила старая пугалка для детей. «На чёрной-чёрной улице… в чёрной-чёрной подворотне… стоит чёрный-пречёрный гараж. И он знает о тебе всё… Где ты живёшь. Что любишь. В черную-черную ночь, при свете тусклой луны ты найдешь его, он тебя манит — разум туманит. Дверь открыта, внутри — мрак… И тут как…!» На интригующей ноте родитель обычно хватал нечего неподозревающего ребенка пугая так что аж сердце в пятки уходило. Помнится, и мой отец подобное совершал, но только со мной. Олю он пощадил. К чему мне снится это «черное-пречерное, страшное-престрашное»? Ответа на это естественно не было, наоборот появлялось все больше вопросов. Белая маска кролика поднялась останавливаясь около моего лица, мордой ко мне. Рядом с этой начали появляться другие маски. Словно из тумана, искусные реплики настоящих морд животных представали передо мной. Сова, Медведь, Волк, и Лиса… Лисью маску я узнал сразу. Задорный голос, конфеты, лес и цветастый замок. Все всплыло в голове кровоточащей язвой, на руке снова раскрылась рана нескончаемо кровоточащая. Все маски кроме кроличьей скорчились в отвратительные улыбки, они кружили хороводом все набирая скорость. Из их пустых глазниц полилась черна жидкость, она стекалось в одно место собираясь в однородное нечто. Высокое пока-что бесформенное существо пристально смотрело на меня. Холод и безразличие в взгляде пугало меня, ощущение тяжести и безысходности сковывало тело и разум. Белое свечение из глазниц напрочь прорубало всю окружающую нас тьму, слепя меня. Белая вспышка вывела меня из сна, как раз к тому моменту, когда автобус подъезжал к школьной остановке. Руку на которой была рана кололо, но взглянув на нее ничего необычного не заметил. Все уже давно пробудились и готовились к выходу. Последовав примеру начал собираться и я, хотя из сборов нужно было только достать сумку. Заметив мои неожиданные телодвижения друзья начали диалог. — О! Тоха проснулся, мы думали тебя уже тут оставлять, но видимо не судьба. — Ага, эта твоя команда Вальтрона? — Ну ты и вспомнил. Да шучу я Тохич, че ты епт. — Выспался Антош? — в левое ухо заливался ангельский голосок. Повернув голову в нескольких миллиметрах от меня находилось лицо Кати. От неожиданности я вздрогнул и отпрыгнул назад, упираясь спиной в Бяшу. Машина залилась смехом моих друзей. Ситуация и меня немного развеселила, но пора было выходить.       Автобус со скрипом остановился и отворил дверцы сквозь которые толкаясь начали выползать дети. Мы решили поступить чуть умнее дождавшись пока все выйдут и вышли последними без рисков упасть или попасть в неловкую ситуацию. Улица снова нас встретила прохладным ветром. Некогда голубое небо затянуло пасмурными тучами, по их цвету можно было понять, что скоро будет дождь. На сердце от чего-то становилось все более беспокойно, погода, сон, прошлое. Совокупность всех этих волнительных факторов выливалась в тяжелый груз на душу, что надо было выветрить. Я, взглянув на ребят уже сотрясающихся от холода, мысль позвать их прогуляться пропала. Ну стоит дождаться хотя бы завтра, когда мы сможем и одеться по теплее и отдохнуть от лагеря, воспоминания о котором будут греть меня еще долгое время. Перекинувшись парой слов все, мы разошлись, я поспешил домой первым, уж слишком хотел снова увидеть свою дорогую младшую сестренку и родителей… Которым я ни разу не позвонил из лагеря… Ну, что. Мне конец.       Ноги несли меня по привычной грязной дороге, в который уже раз марая мои ботинки, но сейчас это вызывало скорее теплое чувство возвращения домой, нежели грусть и злость. Минуя знакомые поселковые дома, Жульку, игриво бежавшей за мной несколько десятков метров я дошел до леса. Густая чаща таежного мира таила в себе десятки опасностей, и возможно где-то там сейчас, из-за куста за мной наблюдает та лиса. Рыжий демон, преследующий меня непонятно зачем и для чего. Чем больше вдумываясь в это, тем чаще мне начинают мерещиться фантомные образы в тени деревьев. Прикусив щеку и повернув голову ровно по дороге, я ускорился, стараясь как можно меньше обращать внимания на деревянные столбы, заменяющие собой прутья клетки. Я ощущал себя маленьким беззащитным зверьком, крольчонком за которым гналась стая безжалостных волков. Беспочвенная паника поражала клетки мозга заставляя выбрасывать в кровь адреналин. Дыхание стало рванным и неровным, глаза получали все меньше света оставляя черные пятна по краям видимого. Я боялся, первородный страх окутал мое тело включая инстинкт самосохранения, я чувствовал беду из ниоткуда. С серьезным усилием я обернулся и увидел темную фигуру, ту из сна. Белый безжизненный взгляд леденящий душу, черное высокое тело.       Организм среагировал на автомате, я рванул прямо по дороге. Холодный ветер оббивал лицо промораживая щеки и нос, глаза слезились от потока воздуха, попадающего в них, но веки не смыкались они не имели права. Мышцы напряглись так, что чувствовался их скрип. Я больше не думал, не был способен на это. Я слаб и трус, все что мог сделать это просто бежать, но сколько бы я не несся вперед дорога не кончалась. Я не понимал, от моего дома до поселка не больше двухсот метров, так почему я не видел одинокого фонаря, стоящего у меня во дворе? Чуть протрезвев я понял, что и шагов позади меня не было. С опаской оглянувшись я увидел, что существо все еще рядом со мной. Оно не двигалось, но не отдалялось от меня ни на шаг. Безвыходная ситуация. Я остановился не переводя дыхания и всматривался в белые глазницы этого существа. Если бы оно хотело меня убить я был бы уже мертв, а может это все еще сон? Прокусив губу по моему рту разлилась горячая кровь вместе с отрой болью. Нет это не сон. Я впервые почувствовал себя таким жалким и беспомощным. От отчаяния я тихо начал шептать старый заговор, которому меня когда-то научила бабушка. — На острове Буяне, на синем океане, стоит домовина, в ней — сало и глина, волосы седые — чертям еда, а раба божьего Антона не тронут никогда. Бесы забудут дорогу к дому. Мёртвое — к мёртвому, живое — к живому. — слова говорились через силу, моя челюсть дрожала, произнося каждую букву. Но к удивлению, как только заговор был произнесен, все пропало. Просто растворилось, и вместе с пропажей черного нечто с неба начали падать капли воды. Начался небольшой дождь все набирающий силу, ледяные капли пробивались сквозь одежду и попадали на тело. Я боялся отворачиваться, но развернул голову и моему взгляду предстал родной деревянный дом… … Какого хуя это было?! Почему я средь бела дня вижу такую херню?! Лиса, снова это чертова тварь. Она преследует меня, но почему сейчас? С того момента в детстве прошло много времени, и за тот период она ни разу не явилась. К чему мучить меня сейчас? Может мне стоит провериться в больнице, эта вся херня точно не нормальная. Промокший и замерзший я завалился в дом. С волос капали маленькие капли воды, одежда казалась тяжелой и местами просвечивала. На шум двери вниз спустилась мама, удивившаяся моему виду. — Антон? Ты почему не позвонил ни разу? И что с твоим видом? Марш переодеваться. Одежду в грязное закинь, когда будешь готов спустись на кухню у нас с отцом есть разговор с тобой. — Хорошо, мам. — настроения на разговоры у меня совсем не было, но не стоит срываться из-за проблем на близких, их вины никакой нет. Тяжелой поступью я доковылял до комнаты где мигом скинул с себя промокшую одежду заменив ее на теплую домашнюю. Рукой я протер лицо пытаясь отойти от произошедшего. Монстры? Видения? Ничего не могло улечься так чтобы я мог нормально выстроить цепочку в голове. Было слишком много несостыковок и нелогичных действий. Мне недоставало десятка деталей чтобы составить пазл, и… к черту все это сейчас. Я слишком нервничаю, мне нужно успокоиться и обдумать все еще раз. Моей жизни ничего не угрожает, та тварь не пыталась убить меня. Даже лиса оставившая рваную рану на руке не нанесла огромного ущерба моей жизни. Я выдохнул, откладывая все мысли в дальний ящик чертогов разума. На здоровую свежую голову смогу что-нибудь надумать.       Для отвода внимания я осмотрелся в моей пустой комнате, единственное что могло привлечь внимание — это портрет матери, коим я дорожу. Нужно нарисовать такой же только с Катей. Минутку передохнув я спустился вниз, попутно закидывая мокрую одежду в стиральную машинку. По мере приближения к кухне в горле появлялся ком, серьезность мамы несколько минут назад настораживала, да и Оля что всегда прыгала ко мне в объятия сегодня так не делала. Я ее вообще не видел. Напряжение опять росло, так и нервный срыв получить не далеко. На секунду закрыв глаза и сделав глубокий вдох я шагнул через проем.       Хлопок, шум, в меня прилетели конфети и разноцветные бумажки. Ко мне подбегает отец и натягивает праздничный колпак на голову. В руки мне подсовывают коробку в цветастой обертке. Стоял приятный сладкий запах выпечки перемешанный с духами матери. На головах всего семейства красовались самодельные колпаки мило обклеенные светоотражающей бумагой. Я и забыл что сегодня мой день рождения. Праздничная атмосфера конфликтовала с моей настороженностью внутри вызывая странное чувство облегчения. — С днем рождения Тоша! — ко мне в руки прыгнула младшая сестра. Серебристые волосы были растрепаны, маленькие глазки широко раскрывшись смотрели на меня. Мою серьезную мину быстро растопила эта ситуация, выдавливая из меня глупую улыбку. Я мог ожидать десятки возможных исходов, но подобное предположить не смог. Я крепко обнял Оленьку также рукой поглаживая ее по голове. — Ну вот ты и стал еще взрослее, помню тебя совсем маленьким, а вон уже какой конь вымахал. — отец похлопал меня по плечу. — Настоящий мужчина. — Хах, спасибо пап. — С днем рождения сынок, мы за тебя переживали тут, мог хотя бы позвонить разок. Вдруг с тобой что случилось, а мы не знаем? — Ну не надо в праздничный день Карин. Видишь вон он жив цел да и… — отец немного спустил длинный воротник моего свитера, я сразу постарался прикрыть следы близости с Катей, но моей скорости и реакции не хватило. — Ха-ха-ха. Все таки пригодились те две тыщи? — Две тыщи? А… Я совсем забыл про них. Они все еще в сумке. — Ты что даже на свидание с ней не сходил? Антон, не расстраивай отца. — Да если подумать у нас уже было достаточно много свиданий, да и любим мы друг друга уже давно. — О как, а чего не рассказывал раньше? — Это трудная история. — У нас, сын мой, времени много. — Пап давай потом? Я устал и хочу праздника. — Да Борис, ты тоже тут не начинай. А ты, именинник, садись за стол. — мама сопроводила меня к столу, уложенному различными сладостями и блюдами. — Спасибо вам. Честно я как-то и сам забыл что у меня сегодня день рождение. — Как и каждый год. Дурачок ты Тошик. — улыбчиво меня отчитывала любимая сестренка, видеть ее личико спустя столько дней очень приятно. Весь сегодняшний вечер я провел в тепле и заботе стараясь не возвращаться к тому сну и монстру. Все волнующие меня вопросы остались погребены вплоть до завтрашнего утра.       После небольшой вечеринки в честь моего дня рождения я сразу же отправился спать, предварительно уложив Оленьку. Сон был не спокойный и прерывался каждый час. Мне все время казалось, что возле меня кто-то стоит и дышит мне в ухо, но, когда я в страхе и холодном поту раскрывал глаза находил лишь темную комнату тускло освещенную светом фонаря с улицы. Рванный сон продолжался вплоть до семи утра, то есть до звонка будильника. Ударом руки я отключил мерзкое пиликанье и не умывавшись и не завтракая оделся и собирался выходить из дома. Но меня остановил отец. — Стой Антон, чего так спешишь? — Я… Просто хочу пораньше в школу прийти. — А завтрак? — Не голоден. — Да? Хорошо. К девушке спешишь? — на данное утверждение мне оставалось лишь молча смотреть в пол. Я правда хотел как можно быстрее увидеть Катю, почувствовать ее тепло, ощутить аромат клубники. Засыпать без нее для меня стало сплошным мучением, вместо хорошего и полноценного отдыха я получаю периодические панические атаки и холод. Рядом с ней мне было лучше, чем в родном доме. — Понятно. Давай я тебя подвезу сегодня, все равно мне надо заскочить кое куда. — Ладно. Спасибо пап.       Я вышел на улицу, утро было серым и холодным, с неба падал небольшой дождь, видимо так со вчера и не прекратился. Папин «Бумер» будучи мокрым смотрелся только солидней и краше. Черное покрытие отсвечивало даже сквозь серые тучи. В отражении капота я наблюдал свое не выспавшееся лицо, большие синяки и красные глаза. Утренний ужас, который следовало хотя бы как-то привести в порядок. Немного подождав я залез на переднее пассажирское сиденье и вместе с отцом, мы поехали к школе. Теплый и удобный салон вгонял в сон, небольшой гул мотора заглушался стуком каплей дождя об лобовое стекло. Мрачная атмосфера, от которой меня может спасти только Катя только нарастала. Все усугубилось, когда, подъехав к школе мы увидели полицейскую машину. По телу разлилось беспокойство, в голове начали прокручиваться наихудшие варианты развития событий.