Точно ли мы друг друга ненавидим?

      Словно маленький зверек я вжался в сиденье. Я хотел спрятаться от всех этих проблем, от гнета мира что резко начал насылать несчастья. Я искал спокойствия в тяжелых каплях дождя, разбивавшихся как хрусталь об кузов машины, но нашел только аллегорию с своей жизнью. Такая же чистая, набирающая скорость жизнь, я начал напитываться счастьем разбухать от радости и веселья, но все кончится плачевно. Я также в дребезги разобьюсь, рассыпавшись на сотни осколков, которые в скором времени превратятся в пыль. Но у меня все еще есть надежда, в школе есть еще десятки детей помимо Кати, пусть это будет кто-нибудь другой, кто угодно только не она. Сейчас я точно осознавал, что не хочу знать, что там произошло, хочу сказать, что мне стало плохо и уйти домой, зарываясь с головой под одеяло и тихо молясь чтобы все было в порядке. Мое спасение находилось в незнании, простая истина, но и быть с осознанием того, что Катя возможно пропала сродни пытке. Я переступал через себя и через порог машины. Ледяные капли снова настигли мою голову безжалостно умирая среди моих волос. Плечи укрывала легкая куртка, защищающая от влаги, слышались глухие голоса взрослых мужчин. Они стояли около белого УАЗ-ика вдоль которого протягивалась синяя линий с надписью «Полиция». Колеса машины, как и нижняя часть кузова утопали в грязи, сверху перебойно мигали синий с красным огнем освещая шапки легко одетых полицейских. Они выглядели довольно старыми, и голоса их успели давно огрубеть. На фоне их темных форм мелькали красные огоньки от сигарет, сердце трещало и искало место куда себя деть, но выбора не было. Первым делом я пошел ближе к мужчинам намереваясь задать несколько вопросов, но не доходя до них они сели в машину и уехали. От езды по не асфальтированной дороге вокруг начали разлетаться маленькие кусочки грязи, попутно попадающие на мои школьные брюки. Но это не могло считаться проблемой на фоне нынешних обстоятельств. Собирая остатки воли и гордости под сердцем, я шагнул вперед. Подошва ботинок прилипала к мокрой глине на дороге, небольшие лужицы от наступа на них раскидывали капли грязной воды, не оставляя и следа от опрятности кроссовок. Пересекая весь путь, я стоял под дверьми школы защищенный от дождя козырьком. Короткий вдох, и я открываю дверь. В глаза раздражающе тянулся грязный желтый свет от старых лампочек. Белые стены школы сейчас казались до омерзения зашарпанными и неухоженными. Мои уши улавливали каждый звук, доносящийся поверх гула школьников. Прорываясь через толпу ребят, я устремился к доске объявлений боясь найти там ее фотографию. Страх того что она составит компанию Вове Матюхину, Сене Талаевой и Семену, ножом перерезал горло поперек. Пока шел лавируя между ребятами то и дело ударялся плечами и спотыкался. На меня шли недовольные возгласы но их всех я пропускал мимо ушей, их недовольства и рядом не стоят с моими проблемами. Наконец моему взгляду предстала обветшалая доска, на которой все неизменно красовались фото прошлых пропавших ребят, но к ним добавилась и новая… Знакомая улыбка, милые черты лица, запоминающиеся глаза глаза и надпись: «Внимание! Пропал ребенок! Смирнова Катя — 16 лет»       Я бездушно смотрел на черно-белое объявление, вокруг которого состроилась не малая толпа ребят. С души пропали все эмоции чувства, все заменилось одной едкой и прожигающей тело насквозь яростью. Гнев, отчаяние, одиночество, отстраненность, несправедливость. Не было слов, способных описать меня тогда. Лицо перестало иметь черты прошлого меня, в глазах засела невиданная раньше жестокость и злость. Скулы и губы подобно камню оставались в неподвижном и устойчивом положении, не позволяя себе и малейших движений. Я вырвался из толпы роняя ребят на пол, те кто осмеливался возразить или предъявить незамедлительно получали поцелуй ботинка в лицо. Разбивались носы, оставлялись фингалы, но меня это не волновало. Они стояли на моем пути не зная ничего. Я слышал каждый божий день как десятки этих ничего не знающих шептали за спиной Кати гадости не в силах сказать в лицо, жалкие твари не способные выйти в простой диалог. Я пробирался сквозь мразей и гнид, не обращая внимания на их пустые угрозы или слова. Я снова вышел из школы в холодный и жестокий мне мир, но нельзя сказать, что он не справедлив. Он ко всем относится одинаково, одинокого несправедливо, на этом и строится его честность. Все что хочется это камнем упасть с обрыва, стать деревом в лесном пожаре или кристаллом соли в пресной воде. «Дайте руку, помогите!» Мое нутро кричало, искало помощи, но кто мне поможет? Никто. Прошло несколько лет, а следов пропавших детей так и не нашли, вот они благородно работающие защитники порядка. Вся страна платит налоги чтобы они работали, но им все-равно. Бесполезные свиньи скрывающие за маской добропорядочности гнилую натуру. Нельзя больше доверять судьбу им, пора все брать в свои руки. Я убью себя и воскресну вновь, рожусь совершенно новым собой, и сделаю то что нужно.              Под звуки лопающихся шариков воды об мою куртку я пошел сквозь поселок в лес. С дворов слышались лай собак, по дороге мелькали разные машины отсвечивая фарами в мое холодное лицо. Лишь от одной мысли о том, что, Катя уже может быть мертва кровь стынет в жилах. Зачем все эти проблемы? Какому идиоту весело красть детей и почему именно Катя? Прошлые жертвы были более молодыми, самым старшим был Семен и то которому было всего тринадцать, остальным же было десять или одиннадцать. Катя уже взрослая девушка, так какого хера она ему сдалась?!       Я запрокинул голову вверх ловля, встречая лицом стремительно несущиеся вниз капли дождя. Очки защищали глаза от попадания воды, но дождь усиливался и становился сильным ливнем делая всю мою одежду лишь мокрым куском ткани. Больше ничего меня не укрывало от суровой погоды. И к черту.       Уверенным шагом я наконец дошел до леса. Вчера я тут встретил монстра и сейчас должен был бы бояться и в ужасе уносить отсюда ноги, но мне не страшно. Наоборот лицо накрывало маниакальным весельем, я хотел встретить того монстра и забить того до смерти. Превратить его черное битумное лицо в месиво, сломать белые глазницы надавливая на них пальцами. Я пройдусь канонадой по всему лесу, но найду все ответы и лично убью ту суку что осмелилась лезть к моим близким.       Наполненный решимостью и готовый поставить свою жизнь на кон я шагнул под хвойный купол. Капли воды били по кронам деревьев создавая приглушенный шум. Нос наполнил запах сырого леса, раньше он мне нравился, но сейчас он не значит для меня ничего, лишь отголосок ненужного прошлого. Мои ноги скользили по мокрой траве цепляясь за торчащие из земли корни деревьев. Они пронизывали всю почву словно вены, и несли по себе свою собственную кровь, лес являлся и телом, и сердцем самого себя. Он живет и дышит независимо от нас, переносит в себе рождение новых жизней и смерть старых. Случайная гибель неудачливой жертвы, намеренное убийство охотником добычи, или несчастные люди, решившие остаться висеть на ветках вечным напоминанием о безжалостности леса. Рома рассказывал, что однажды тут нашли висельника, труп был старый, его лицо посинело от нехватки кислорода и от давления глаза сильно выпучились, чуть ли не выскакивая из орбит. Одно глазное яблоко успели проклевать птицы для которых нет никакого дела была ли у человека семья или друзья, для них чуждо уважение к трупам людей, как и людям плевать на смерти животных. Мы видим друг в друге пропитание, опасность, но не жизнь. Мы закрываем глаза на всевозможные моральные принципы, но когда дело доходит до смерти вашей собаки, попугайчика или хомяка все расстраиваются. Люди лицемерны, эта жизнь ничем не отличается от той что вы едите на обед, завтрак и ужин. «Но их я знаю, я бы никогда не съел своего друга». Ты просто наблюдаешь за «другом». Такие же сотни «друзей» ходят по улицам, и твой индивид ничем от них не отличается, если ты знаешь его то знаешь их всех. Это животные, они могут чувствовать боль, грустить и даже тосковать, но разумом они не обладают. Может имеют некий интеллект для того чтобы выжить, но не более. Сплошная ложь и перетасовка фактов в свою пользу, взгляните правде в глаза. Над головой разразился крик вороны. Птица смерти с демоническими красными глазами, предвестник беды, посланник чумы. Однако это всего лишь птица, и в своем роде очень даже элегантная, но снова предубеждения людей переиначили суть животного. Так мы относимся ко всему, за что себя я безбожно корю. Мои глаза проследили за птицей что быстро скрылась в случайном направлении вылетая на прогалину. Посреди поляны с высокой зеленной травой стоял он. Черный гараж. Преисподняя из детских сказок, пристанище монстров. Нутро рвалось прочь, хотело избежать какого-либо контакта с этим местом. Он приманивал к себе внимание белой мерцающей лампочкой, весящей прямо над железными воротинами. Это было самым подозрительным местом что можно было придумать, ха, и я нашел его за несколько минут поисков, пока полиция годами «делает все возможное». Ублюдки. Напрямик я двинулся к гаражу, мои ноги промокали насквозь от высокой влажной травы сквозь которую я вынужден идти. На одежде оставались грязные прямые линии, ботинки уже хлюпали от переизбытка воды в них. Тело стало ощутимо тяжелее, когда я подошел в плотную к небольшому помещению. Двери хоть и были покрыты черной краской на них виднелись слои ржавчины, запах исходивший изнутри был горьким и терпким. Все внутри вязалось в узел пока во мне новой вспышкой возгоралась ярость. С усилием я дернул воротину, и та поддалась не сразу. Громкий разящий уши скрип распугал сидевших на ветвях птиц. Моим глазам предстала ужасная картина, та самая из сна. Черный пол был уложен гнилыми кусками плоти в которых копошились различные насекомые, всюду был пятна засохшей крови и запах что был горьким разбавился трупным. Я ступил внутрь, морщась от смрада, мой взгляд зацепился за клетки, встроенные в стены. Они не были освещены, но даже так за решетками я мог разглядеть черные силуэты. Лики людей были неподвижны, и самое страшное они не стояли на земле. Их тела находились в подвешенном состоянии, ноги не касались пола. Подходя к ним в упор мне удалось разглядеть, что все висевшие силуэты — это трупы людей. Среди них я даже узнал Семена, его тело было разорвано, из брюха выступали высохшие кишки. Губы посинели и лопнули, вместо носа была дыра, сквозь которую виднелись кости и обескровленная плоть. Лицо Семена навеки замерло в страхе. Вонь, стоящая от него, резала глаза, ноги инстинктивно затряслись, я не ожидал увидеть тут трупы. Я быстро пробежал по другим клеткам, было множество трупов разной свежести, но ни водном я не увидел Кати, Сердце потеряло часть тяжкого груза, но проблема все еще оставалось нерешенной. — И снова ты к нам пришел, Зайчик. — устрашающий, режущий уши хриплый и низкий голос настиг меня со спины. В кровь сразу вылилась большая доза адреналина, мои зрачки сузились, а дыхание замерло. Вот он, маньяк.       Резким движением я обернулся, но на уровне моих глаз была черная пелена. Я отпрянул, сделав несколько коротких шагов назад позволяя тем самым в полной мере разглядеть огромное существо, стоящее передо мной. Высокое и громоздкое тело укрывала черная и грязная шерсть от которой пахло мочой. Существо стояло на двух копытах с вывернутыми коленями назад, четыре руки, вяло повисшие вниз имели рельефные мышцы, но в тоже время были довольно тонкими. На кистях красовались не большие, но на вид чертовски острые когти, способные перерезать горло в одно мгновенье. Апогеем ужаса являлась голова монстра, это был треснувший козлиный череп, имеющий четыре разреза под глаза и четыре рога. На лбу красовалась перевернутая пентаграмма, предположительно нарисованная кровью. Холодные глаза подавляли меня, они инстинктивно заставляли пресмыкаться перед этим, все нутро ощущало могущество и власть этого монстра.       От моей наигранной уверенности осталась лишь половина, и то она скоротечно пропадала. Кровь стынет в жилах лишь от одной ауры, но мне помогало продержаться странное чувство, словно я уже видел этого монстра, и гараж, и даже чертова маска, ее я тоже видел. Точно… В детстве лиса отвела меня вовсе не в красочный замок, это был этот чертов черный гараж, замаскированный под парк аттракционов. Тогда мне впервые явилась эта тварь, монстр безжалостно убивающий детей. Но тогда меня спасла бирка от ключей куда была встроена геометка, по которой меня и нашли. Как и сейчас на полу валялась смердящая гниль, были решетки из которых тянулись руки в надежде найти спасения. Когда меня вытащили из того ада туда приезжала полиция, журналисты была толпа людей и я был свидетелем, хотя никто не мог разглядеть во мне несчастного и напуганного ребенка. Я захлебывался слезами находясь в бесконечном напряжении, меня пытали вопросами несколько часов, пока отец не забрал меня, и то ему активно пытались помешать. Я не мог из себя выдавить и слова на протяжении месяца, каждый раз перед глазами представала картина монстра на фоне десятка трупов. Мой мозг вычеркнул это болезненное воспоминание чтобы я мог жить, но я снова возвращаюсь к этому, я самолично прыгнул в капкан. Хотя нет, это они меня не отпускали, иначе бы лисы не появилось в том лагере, я тогда не сбежал из гаража, меня просто отпустили. — Кто вы? На кой черт вам сдался я? — голос обрел уверенность и металлическую непоколебимость. Я хотел знать ответы, ведь уже мысленно я попрощался с жизнью. Моя игра в детектива зашла далеко. — Не важно кто мы. И ты нам не особо то и нужен, ты лишь один из десятка кандидатов. Мы нашли тебя случайно, да и ты сам зашел в гараж. Даю тебе выбор: Либо маска либо жизнь жертв. — Маска? Ты хочешь чтобы я стал монстром подобно лисе? Лучше убей меня, нет смысла трогать других. — Мы не убиваем кого попало, каждый кто сюда попал должен был умереть за свои проступки. — За проступки говоришь? А какого хера ты крадешь детей? Что дети могли сделать чтобы заслужить смерть? — Они сделали многое для своей гибели. Семен, тот мальчик что обижал тебя, он намеревался украсть последние деньги своей старой бабушки и вместе с ними убежать, предварительно подкараулив тебя. Он не мог простить предательство и хотел ножом зарезать всех вас. От его рук мог погибнуть кандидат и другие несчастные жизни. Владимир Матюхин истязал на протяжении нескольких лет животных чем разгневал луну. Ксения Талаева, грозилась сжечь лес лишь потому что птица запуталась в ее волосах. Все они могли совершить большое зло, мы санитары, совершаем уборку мусора. — С чего мне вам верить? Почему тогда вы забрали Катю? Вы все лжецы, жалкие твари придумывающие оправдания для своих бесчинств. — Нам не нужна твоя вера. Не отнимай наше время пустыми разговорами, и никакой Екатерины мы не брали. — Она пропала, я знаю, что это вы ублюдки! — напрасно возомнив себя всесильным героем я кинулся на монстра пытаясь своим маленьким кулаком ударить его по голове, но до того, как я достиг цели тощая рука оттолкнула меня оставляя три рванные царапины поперек груди. — Так понимаю ты отказываешься от маски. Чтож, твое дело, как и говорилось кандидатов много, но твоего неуважения я стерпеть не могу. — по окончанию слов я услышал глухой стук. Какой-то тяжелый предмет свалился на пол. Мои глаза начали приходить в норму после удара, и обратив свой взгляд в сторону шума мое дыхание перехватило. На полу лежало выпотрошенное тело Кати. Я медленно подошел, напрочь забывая о монстре, который в любую секунду мог прервать линию моей жизни и о ране, медленно, но уверенно истекающей кровью.       Мои ноги подкосились, и я упал в лужу мерзкой крови, задыхаясь от тяжелого запаха железа. Неосторожно разбросанные внутренности гнили, храня в себе червей и жуков. Мои руки по локоть окрасились багровым цветом в тщетных попытках спасти Катю, мир в очередной разрушился, решетя душу острыми осколками, в глазах, некогда наполненных заботой и любовью, которые стали мне зеркалом души и позволили с головой захлебнуться в невиданных чувствах, теперь был лишь мертвый холод, они остекленели, теряя блеск и глубину. Я обреченно подполз к бездыханному тельцу сжимая в руках все еще теплую ладонь. В надежде я проверял пульс и раз за разом получал выстрел в сердце, когда не находил. Прижимая к себе светловолосую голову, я рыдал, коря себя за то, что промедлил. Тут должен был лежать я, а не она… Все что следовало сделать это согласиться на маску. Или она уже была мертва к тому моменту? Не имеет значения. Ее сердце не бьется, я больше никогда не услышу ее теплого и нежного дыхания которым наслаждался ночи напролет. Ее рука никогда не коснется моих белых волос, губы больше не подарят желанный поцелуй. Она тут, но ее больше нет. Нет моего мирка, защиты от гнета мира и безразличных взглядов людей. — Убей меня. — Абсурдное желание, ты уверен, что хочешь этого? — Да. Нет смысла больше жить в таком мире, где жизни людей не стоят и гроша. Если ты меня сейчас не убьешь я сделаю все что бы помешать вам, буду сжигать леса, находить вас где бы вы не прятались. Само лично стану вашим кошмаром пока вы меня не убьете. — Ты самый жалкий и одновременно храбрый человек что мне доводилось встречать за последние сотню лет. Ладно, твое желание будет исполнено. — короткий хлопок и через секунду моя голова оказалась впечатана в стену. Хрупкий человеческий череп не мог сдержать такого давления и лопнул выпуская все содержимое наружу. Интересный факт, мозг когда вываливается наружу пахнет ванилью, почему я это чувствую? Я не знаю. Мне и не надо знать. Я со стороны вижу свое тело, бездыханно лежащее в паре метров от тела Кати. Лужа крови медленно растекалась, оставляя несмываемый след на полу, это все станет пятном, своей маленькой и жалкой историей что никогда не выйдет за стены гаража. Мои родители никогда не узнаю куда я пропал, друзья тоже. В школе появится еще одно объявление об пропавшем ребенке, а у полиции еще один повод «приложить» все усилия. На душе до крайности грустно и тяжело, но нужно отпустить. Просто позволить себе умереть, дать поглотить себя вечной бездне утопая во тьме. И только я смирился с гибелью как почувствовал, что меня кто-то толкает в плечо. — Антон, вставай. Мы приехали. — нежный и милый моей душе голос разрывал тьму вытаскивая меня на свет. Тело ощущалось легким и свободным, по коже вместо холода смерти гуляли молнией вспышки тепла. От мыслей всего меня кололи мурашки, неужели все это был долгий сон?       Боясь я открыл глаза. Снова старый автобус с запыленным дном, просиженные сидения с местами ободранной обделкой, в окна били солнечные лучи дразняще зазывая на улицу, на голубом небе не было ни облачка, отличная погода, и самое важное. Зарница глаз моих, мой мир и смысл жизни, неописуемая любовь так желанная мной. Она сидела рядом, моя голова лежала на ее маленьком плече, рот жадно вдыхал аромат клубники будоража голову. Я сразу прижал Катю к себе поглаживая по маленькой спине, вся она так просто умещалась в мои руки, но даже несмотря на это я мог ее запросто потерять. Она словно навязчивая мысль, безудержно калечит голову занимая собой весь разум, толкает на необдуманные действия и приводит к психологическим взрывам. Я из-за нее пережил так много эмоций, и сейчас когда я осознал ненадежность будущего могу только крепче хвататься за нее, и если понадобится, вместе с ней раствориться в десятке других мыслей, но ни за что не отпускать ее хрупкую ручку. Утыкаясь лицом в ее плечо, я пытался скрыть свои слезы, да это было жалко, но так необходимо мне, я хотел рассказать, что она умерла, что держал ее бездыханное тело на руках и тогда умер и я сам. Но не мог. Это бы лишний раз ее растревожило, и я бы тогда стал возвращаться к этому сновидению неоднократно, все что сейчас надо это наслаждаться моментом, отойти от страха используя его как топливо для новой жизни. Умерев там я родился тут. Родился новым собой, восстав из холодного пепла ярким фениксом, и своим огнем я согрею Катю. Стану стеной, неприступной крепостью что будет эгоистично охранять, оставляя все себе. — Антон? Ты чего? — Да, так. Кошмар приснился. — я немного отпрянул, выравнивая свое лицо на уровень лица Кати. До чего же было приятно смотреть в это живые изумрудные глаза так нежно отдающие мне свою любовь, чувствовать на огрубевшей шее дыхание что пробирается сквозь плоть прямо в душу. И снова почувствовать вкус ее сладких губ. Поднеся свое лицо чуть ближе к ней, я поцеловал ее красные губки нагло прикусывая их стараясь заполучить больше чем раньше. Катина реакция была до дрожи милой, покрасневшее лицо смывало воспоминания об кошмаре, из ее рта донесся едва тихий стон и маленькие ручки уперлись мне в грудь немного отталкивая. — А-Антон! Н-Не тут же! Господи ну что ты со мной делаешь. — Катя отвернулась, закрывая ладошками алое личико, плечи мило дрожали, и я обнял ее со спины обхватывая изящную талию. Совершенно суровым лицом я посмотрел на всех тех кому было интересно поглазеть на нас, а таковыми являлся весь автобус. Мой взгляд проявлял лютую агрессию к каждому кого эта ситуация волновала больше положенного. Все особо любознательные сразу опустили глаза в пол и отвернулись, не желая получить в лицо, единственными кому осталось дозволено наблюдать за нами это Полина, Бяша и Рома, и от последнего послышался недолгий свист. — Ну ты даешь Тохич, что же тебе такого приснилось что ты резко такие нежности начал проявлять. — Неважно. — наконец отпуская настрадавшеюся Катю я быстро схватил мою и ее сумки готовясь к выходу. — Давайте сейчас гулять пойдем, а не по домам? Вообще нет желания расходиться. — Ну идея мне нравится, только за. А ты Полин? — Да, хорошо, только вещи домой занесу и дедушку предупрежу. — Может без меня, на? Тоха вон уже тут не переебался, все вместе вы вообще там оргии делать начнете, на! — Никаких оргий не будет, не беспокойся. — Ладно, на! Погналити.       Я наклонился к аппетитному ушку Кати и прикусив за мочку тихо спросил. — Пойдешь с нами? — Д-Да. — робкий голос девушки взвинчивал голову, но хоть немного, но надо было держать себя в руках.       Получив удовлетворительный ответ, я чмокнул девушку в шею и стал ожидать остановки. Как и во сне автобус останавливался со скрипом и неторопливо. Вся машина не внушала к себе доверия и покинуть хотелось как можно раньше, но вышли все мы последними так как просто не смогли влиться в поток. Оказавшись на улице нас всех покорило горячее солнце, а не ледяной ветер изо сна. Вспоминая что в нем произошло, я мог бы и догадаться что все это не реальность. День рождения у меня то уже прошло, да и монстры все эти… А вот лиса была настоящей. Надо быть на стороже.       Стоя на улице быстро становилось жарко, и мы решились разойтись по домам и позже встретиться, предварительно обговорив время. Я проводил свою девушку до дома я попрощался быстро идя домой. Проходя мимо хвойного леса я с опаской всматривался в проемы между деревьев. Я часто оборачивался каждый раз боясь увидеть то черное нечто, но к счастью ничего не было. Серый мир растворился, настали дни ярких красок и запоминающихся моментов. Преодолев напрягающий таежный участок, я увидел свой дом, такой уютный и спокойный. Подкосившийся фонарь гордо встречал меня, деревянный забор впускал сквозь себя давая почувствовать радость от возвращения домой. В радостном предчувствии я схватился за железную ручку двери и опустив потянул ту на себя.