В плену своей ошибки

Разорвано сердце ночной тишиной, Я стать бы могла твоей мертвой женой. Не сопротивлялась, не сбросила пут, Ждала пока пальцы мне горло сожмут. Оля и монстр — «Жертва»‎

По дороге в замок Астарион помрачнел, не сказал ни слова. Может, наигрался? Ты знала, что он не мог спустить тебе подобной выходки. Но чего ждать от завтрашнего дня? Всё стало понятно в первое же утро. Всем во дворце было запрещено общаться с тобой. Нет, тебя не лишат ни еды, ни прогулок. Не заставят питаться крысами. Не посадят на год в каменный мешок, как когда-то наказывали за неповиновение Астариона. Но от этого было не легче. Ты так бежала за общением, и именно его в итоге и лишилась. Сколько это продлится? Недели, месяцы? Годы? Тебя пробрало. Астарион не приближался к тебе, как будто мелькал временами тенью где-то на периферии зрения, но не более того. Прогулки по небольшому садику перестали спасать уже в первую неделю, книги осточертели через месяц. Или два. Писем, долгожданных писем от друзей, тебе, конечно, тоже не полагалось. Тишина, пустота, безмолвие, бесчувствие... Тягостное ожидание без конца. Стала внимательно рассматривать вечерние окна в надежде на знакомый силуэт. Подслушивать разговоры служанок, какие-то глупые сплетни о влиятельных гостях. Как только они тебя замечали, поджимали губы, разбегались по разным углам. Интересно, что стало с теми слугами, которые помогли тебе с этим нелепым побегом. Ты их больше не видела. Самое страшное случилось потом. Сходя с ума от тишины дворца, прогуливаясь по библиотеке, ты просто стала напевать. Один из любимых мотивов, который давался тебе особенно хорошо. Это было похоже на экстаз, когда песня сама рвется наружу. Но спустя несколько мгновений мелодия застряла в горле, словно что-то сдавило твои связки. Ты поперхнулась, закашлялась, огляделась и похолодела. Значит, он может и так. Астарион запретил тебе не только общаться, но и просто открывать рот. До поры до времени... Дни тянулись безумно долго. Ночи ещё длиннее. Потом, наконец, поняла — Астарион ждёт, когда ты сломаешься, и будешь сама искать встречи, шарить по бесконечным лабиринтам дворца, мечтая о его внимании, о разговоре с ним. Ты всё ещё не была готова к этому. И металась между двумя одинаково неприятными альтернативами — одиночеством без конца и явно унизительным выяснением отношений. Наверное, ощущение вечности отличается, когда ты обращен от силы пару лет или 2 столетия назад. У Астариона выдержки будет явно побольше. *** Ты лежала на кровати и смотрела в потолок, размышляя. Были всё-таки в Астарионе задатки великого учителя. Нет, серьезно, ты думала, что из него вышел бы прекрасный педагог. Так, детки, будьте паиньками, и я проведу вас по всем злачным местам нашего городка. А если кто-то будет шуметь и не слушаться, я — откушу ему голову. И всё это с милейшей улыбкой. Кнут и пряник. Как-то однажды, в приливе хорошего настроения, он сказал тебе: — Знаешь. — (А ведь Астарион действительно считал тебя своей правой рукой, союзницей. Любил делиться своими планами и мыслями, да и просто пофилософствовать. Что-то болтливое, плутовское никуда не делось. Или только с тобой его осторожность давала сбой?) — Управление отродьями силой мысли похоже на онанизм. Да! Или на лёгкую форму шизофрении. Как будто разговариваешь сам с собой. А это так утомляет. — Он вздохнул. Ну просто "пожалейте несчастного вознесенного вампира". — Поэтому я так хочу видеть тебя своей спутницей, живой, настоящей. Только тебе я могу доверять, мое сокровище. Не заставляй меня передумать. Когда Астарион не впадал в приступы гнева или паранойи, он мыслил на удивление здраво. Для живого вампира, прошедшего через адский ритуал и, наверное, дважды лишившегося души, если такое вообще возможно. Может, твое положение не так уж беспросветно. Да, Астарион изменился. И этого уже не исправить. Но тебе, тебе он хотя бы разрешает быть собой, не лезет в твою голову без лишней необходимости. Даёт шанс за шансом принять его обновленного, смириться со своей участью. Может ли быть это правдой, но вдруг — Астарион отплачивает за то, что ты однажды уже приняла его. Или же он с самого начала играл с тобой, как с котёнком. Манипулировал. Зная, как заинтересовать, где притянуть, когда отдалиться. Смешивая флирт с колкостями, наслаждение с безразличием... В таких раздумьях прошел ещё месяц. Или снова два? Хватит! Ты сойдешь с ума, если продолжишь так проводить дни. Утра, дни, вечера и ночи... Ты потеряла счёт времени, ты так давно не спала. Нужно сдаваться. Сколько можно откладывать неизбежное. *** — Астарион? — Забыла даже звучание собственного голоса. Он показался таким чужим. Глухим, далёким, дребезжащим. Выдает твой страх с головой. Ты прошлась по главному коридору замка, приблизилась к кабинету, который Астарион полностью переделал под себя. Дворец так изменился со времён правления Касадора Зарра. Все картины были сняты и сожжены в первый же день (хотя многие из них стоили немалых денег). Мебель, драпировка, ковры, шторы, лампы, и просто целые комнаты — было уничтожено всё, что могло хоть намекнуть Астариону о его жизни здесь при Касадоре. Даже удивительно, что он захотел остаться во дворце своего бывшего мучителя. Было в этом что-то ...нездоровое. — Я знаю, что ты здесь. — Ты действительно чувствовала это. Голос снова предательски дрогнул. Ты выругалась про себя. На себя. — Я хочу с тобой пого... — Зверёк наконец решил заговорить! Ах, это чертовски мило! Что-то у тебя со связками, не находишь? Давно не пела? — Астарион широко распахнул двери кабинета, и сделал приглашающий жест, пропуская тебя вперед. — Я так заждался, моя дорогая. Ты действительно удивляешь меня своей выдержкой. Ещё немного, и я бы прибежал к тебе сам. — Врёт. — Что из моей библиотеки тебя особенно прельстило? Обсудим? Знаешь, мне нравится поэзия... Ты смотрела на него зло, но терпеливо. Астарион оценил твое настроение и наконец сменил тон, рассмеялся в голос: — Проклятье. И это ты ещё недовольна? — тут же сделал задумчивое лицо. Даже кислое. Выдохнул, пожал плечами. — Хорошо! Вперёд, на колени. Излагай свои мысли. Жду. — И отвернулся, не дав ни секунды на возражение. Черт. На колени, снова на колени. Дались ему эти колени. Но Астариону действительно нравилось смотреть на тебя сверху вниз. А тебе лишний раз напоминало, в чьей безоговорочной власти ты находишься. Тоже часть урока на закрепление? На искупление? Ты не стала перечить, опустилась вниз. Ты просто устала. Эта тишина, эта бессонница... — Чего ты от меня хочешь? Я поняла урок. Я прошу у тебя пощады. Больше никогда не ослушаюсь. — Чувствовала себя куклой, добровольной марионеткой. — Проблема только в том, мышка, что я всё это уже слышал. — Астарион развернулся вполоборота. Покровительствующий взгляд, полный превосходства. Боги, как же он был красив в дорогом расшитом камзоле, подчеркивающем все достоинства его фигуры. Но ты почему-то представила себе его же в сто раз залатанной белой рубахе, с пятнами грязи и крови. Представила другого Астариона. А он прочувствовал твое состояние, или безысходность в твоём взгляде. — Скажи, ты считаешь меня каким-то чудовищем? — Он присел на корточки перед тобой, заглянул в глаза. — Почему ты не можешь просто меня отпустить? — Устало вгляделась в лицо Астариона, ища в нем что-то родное и знакомое. — Кроме того, что я люблю тебя, выбрал своим верным консортом, и поделился частью своей силы? — Он загибал пальцы. — Дай-ка подумать... — Выражение лица действительно стало задумчивым. Как же хорошо Астарион умел играть. — Я должен оберегать тебя, заботиться о тебе. С того самого мгновения, как ты отдала мне всё. Весь мир — в моих руках! И ты — в том числе! — Фактически ты стала для него проекцией этого мира, который стоит перед ним на коленях, и который Астарион может в любой момент взять. Кажется, им снова овладевала мания власти, последствия дурацкого ритуала. Нужно это остановить. Или смягчить. Только бы не злить. — Цена и ценность, дорогая, цена и ценность. — Астарион покачал головой. Ты вздохнула, даже чересчур грустно, не в силах бороться ни с собой, ни с ним. Прильнула щекой к его ладони: — Я понимаю. Дай мне последний шанс. Я больше не подведу тебя ...хозяин. — Последнее слово уже прошептала на выдохе, ища понимания в его глазах. Уверила себя, что если сдалась, то только на сегодня. — Так-то лучше. — Астарион подхватил тебя на руки и понёс в сторону спальни. Как же мне не хватает тебя настоящего... И почему я всё ещё не могу отвернуться от тебя сегодняшнего. Даже если я правда считаю тебя монстром... Что-то где-то ещё живёт, теплится, тлеет.