Тени Магии

Рэй проснулся ранним утром среди стен крипты и сразу же почувствовал чудовищную головную боль. От его мучительного стона с соседнего спальника тут же вскочил Оминис, а спустя несколько секунд поднялся и разбуженный Себастьян. Услышав от друга жалобу на боль, Сэллоу выбежал из крипты за лекарственным зельем, оставив Рэя и Мракса наедине. — Может стоит посетить мисс Блэйни? — Заботливо вопросил Оминис, присев на мешок Рэймонда. — У тебя очень слабый голос. — Я в порядке. — Соврал Рэй, борясь с подступающими воспоминаниями. — Нет, не в порядке. — Опроверг Мракс, сжав его вялую руку. — Не в порядке с тех самых пор, как вернулся из кабинета Блэка. Если ты расскажешь, что увидел в Омуте Памяти, я смогу помочь. Что бы там ни было… мы со всем разберемся вместе. «Мой дед умер из-за меня. — Крутилось бешеным волчком в голове Рэя. — И ему уже ничем не поможешь…» Рэй судорожно вздохнул и отвернулся от Оминиса. Вина за случившееся не позволяла ему все рассказать друзьям. Даже мысль об этом создавала в горле Рэя гигантский ком, не дающий выговорить и одного слова. Спустя полчаса вернулся Себастьян с зельем. Мельком осмотрев Мракса, он сразу же догадался, что начинать диалог о случившемся еще рано. Парни просидели в крипте до подъема и вышли оттуда со звоном, оповещающем о собрании на завтрак. Рэй не хотел есть, но Оминис с Себастьяном заставили его пойти в Большой зал. Переступив порог помещения, он остановился, пропустив вперед друзей, и осмотрелся так, будто оказался здесь впервые. Школьная жизнь вокруг Рэймонда била ключом. Студенты галдели, обсуждая грядущие уроки и свои увлечения, мимо летали привидения и зачарованные бумажные записки младшекурсников. Преподаватели за своим столом обсуждали учебный план и насущные проблемы. Наблюдая за всей этой обстановкой, Рэй чувствовал себя каким-то инородным предметом. «Я не должен был родиться… Не должен учиться в этой школе… Мне не место среди всех этих людей…» — Привет! По спине парня хлопнула чья-то крепкая рука. Обернувшись, Рэй увидел Анжелу, лучезарно улыбающуюся ему. — Еще не проснулся, что ли? — Еще раз хлопнув ладонью в спину Рэя, вопросила девушка. — Обычно ты, наоборот, с утреца самый бодрый. — Привет. — Запинаясь, выдавил Рэй, не зная, куда деться от настойчивого взгляда Анжелы. — Какой-то ты странный. — Слегка нахмурилась девушка. — Что-то стряслось? Себастьян отошел не слишком далеко и быстро заметил гриффиндорку. Он тут же поспешил выручать Рэя, чтобы не нарываться на лишние вопросы от клубных товарищей. — Доброе утро, Анжела. — С наигранным весельем гаркнул Сэллоу. — Не обращай на него внимания, глотнул по ошибке «дурманящей настойки» вместо «противоикотной»… Ну, мы пойдем… Себастьян взял Рэя за руку и собирался увести к факультетскому столу, но девушка ему помешала, схватив Скримджера за вторую руку. — Назови мне основной ингредиент «дурманящей настойки», Сэллоу. — С грозной улыбкой попросила она, подойдя к парням вплотную. — Э-э-э… Кажется, чихотник… — В замешательстве промямлил Себастьян. — Чихотник и правда входит в состав зелья, но основной ингредиент в нем — это любисток. — Уже без улыбки пояснила Анжела. — Свари ты эту настойку правильно на пятом курсе, то знал бы, что из-за любистока она приобретает очень яркий, ничем не перебиваемый аромат, напоминающий сельдерей. Попьешь немного зелья и вонять будет так, будто сам из сельдерейной грядки вылез… Вот только от Рэя я никакого запаха не чувствую. Слизеринец понурил голову, не зная, как оправдать свою ложь, а Рэй стоял между ними двумя словно безвольная кукла и не горел желанием принимать участие в их назревающей перепалке. — Какого черта ты выглядишь как выжатый лимон? — Тряхнув руку Рэя, вопросила Анжела. — Вы двое повздорили? — Нет. — Медленно мотнул головой парень. — Тогда в чем дело?! Внимание троицы резко переключилось на Оминиса, который подошел выяснить, почему Рэй и Себастьян не сели за стол. Он обвел их мигающей палочкой, остановив ее дуло на фигуре Анжелы. — Какие-то проблемы? — Деловито вопросил Мракс. — Это я и пытаюсь узнать. — Ответила гриффиндорка, потянув Рэймонда на себя. — Если не возражаете, мы ненадолго отойдем и поболтаем. Не успел Сэллоу возмутиться, как Анжела поволокла Рэя в вестибюль. Парень был даже рад уйти из Большого зала, толпа людей и чувство собственной чужеродности сильно на него давили. Они вдвоем вышли из вестибюля на задний двор и встали у каменного моста, откуда открывался красивый вид на горные хребты долины. — Ну, рассказывай. — Прислонившись к одной из колонн, произнесла Анжела. Хоть Рэй и считал Анжелу своим другом, это был не тот вид дружбы, когда следовало делиться всеми сокровенными тайнами. По большому счету их объединял лишь клуб и тяга к новым знаниям, о прошлом и семьях друг друга они оба не знали практически ничего. Но как раз поэтому Рэю было проще открыться ей, чем Оминису или Себастьяну. Анжела могла посмотреть на его ситуацию более объективно, не примешивая к своему восприятию близкородственных чувств. Прислонившись плечом к колонне рядом с ней, Рэй медленно произнес: — Вчера я узнал, что мой дед пожертвовал своей жизнью ради спасения моей. Не спрашивай, как так получилось, это очень… личная история. Я тогда был младенцем и деда не запомнил. До сих пор я даже не думал о нем, не интересовался. Никто не говорил мне, какой ценой я существую, благодаря кому каждый день дышу… и вообще… Шаткое самообладание на секунду подвело парня. Он выдержал паузу, обуздывая эмоции, после чего снова заговорил: — Раньше я был очень слаб здоровьем и мог умереть в любой момент. Детская смертность, к сожалению, не такое уж и редкое явление… Погуби меня болезнь или несчастный случай — жертва моего деда была бы напрасной. Он не мог знать, что я непременно выживу, но все равно пошел на этот отчаянный шаг. Просто потому, что я его внук. Просто, чтобы… Рэй снова прервался, не в силах больше грамотно формулировать свои переживания. Анжела немного помолчала, глядя на скалистый склон, после чего устремила взгляд на лицо друга. — Ты жалеешь о том, что он сделал? — Спросила она. — Да. — Почему? Ведь поступок твоего деда был вполне естественным и правильным. — С убеждением сказала Анжела. — В животном мире старшие поколения защищают потомство ценой своих жизней, лишь бы только детёныши остались целы и продолжили род. В этом и есть суть выживания. И наше общество существует по тем же законам. — Я понимаю, но не знаю, как теперь с этим жить… — Глотая ком, произнес Рэй. — Я обязан ему всем, что имею, а отдать ничего взамен не могу… — Можешь. — Решительно отрезала девушка. — Ты должен цепляться за эту жизнь, искать свой путь и свое счастье. Именно этого он и хотел, ради этого и пожертвовал собой. А ты своим нытьем обесцениваешь его волю и дар! Угрызения совести не нужны твоему дедушке. Ему нужно, чтобы ты был счастлив. Рэй молча переваривал услышанное, опустив взгляд на собственные ноги. — Завтрак вот-вот закончится, нужно перехватить хоть что-нибудь до занятий. — Посмотрев на часы, сообщила гриффиндорка. — Хорошенько подумай над тем, что я сказала. И перестань сожалеть о прошлом, его уже не вернуть и не исправить. Думай о настоящем и о том, что будешь делать в будущем. Получив в ответ краткий кивок, Анжела пошла обратно в замок. Рэй не последовал за ней, ему нужно было немного побыть одному и еще раз все обдумать. Продолжая рассматривать горные хребты, парень провел снаружи еще полчаса. Первый урок Истории магии был Рэем пропущен, но он не сомневался, что Оминис и Себастьян прикроют его, выдумав какое-нибудь убедительное оправдание для профессора Бинса. Рэй присоединился к своему классу лишь на втором уроке. По расписанию у слизеринцев стоял урок Защиты, объединенный с Гриффиндором, и профессор Гекат устроила для них практический зачет по последним изученным заклинаниям. Работа палочкой и сосредоточенность на конкретной задаче помогли Рэю окончательно прийти в себя. Образы смерти Уильяма все еще вызывали душераздирающую боль и тошноту, но чувства вины и отчаяния уменьшились после разговора с Анжелой, теперь он стал смотреть на ситуацию более трезво. «Я не могу изменить прошлое, не могу вернуть своего деда… Но я могу сделать так, чтобы его жертва не была напрасной.» — Думал он. После уроков Рэй сам позвал товарищей в крипту. Когда они сели в круг среди стен тайного зала, парень сбивчиво пересказал все, что увидел в Омуте Памяти. Себастьян внимательно слушал его с неизменным сосредоточенным выражением на лице, а у Оминиса от истории Рэя лицо выражало то панический страх, то скорбную горечь. Под конец Мракс накрыл невидящие глаза ладонями, чтобы спрятать подступившие слезы. — Моя мать не знает, кем создавались найденные Салазаром хранилища. — Заканчивал рассказ Рэй. — Но сомнений в том, что находится внутри, больше нет. Это… жизненная энергия, часть добровольно отданной души, спасающая душу другого человека. — Значит, я был прав насчет целительной силы хранилищ. — Запустив пальцы в волосы, произнес Сэллоу. — С ее помощью и правда можно спасти Анну! — Себастьян… я и раньше сомневался, но теперь совершенно уверен в том, что этой силой невозможно управлять по своему желанию… У меня не получится вылечить твою сестру. — Да, знаю. — Горящие глаза парня бегали по каменным плитам крипты. — Хоть ты и поглотил энергию из хранилища скриптория, но от Слизерина осталось еще два. Нам нужно найти одно из них и принести к Анне. От тебя потребуется лишь шифр, чтобы хранилище открылось. — Где Салазар спрятал их? — Хранилища здесь, в нашей долине. Судя по описанию, первое спрятано где-то на Южном болоте, а второе среди гор за Запретным лесом. Слизерин писал, что под ними находятся старые гоблинские катакомбы. Есть вероятность, что спустя сотни лет пещеры обвалились и мы не сможем найти тайник Салазара, поэтому лучше начать с обыска болота… Рэй кивнул, хотя смутно себе представлял, о каких конкретно горах и каком болоте идет речь. Пока он пытался вспомнить карту долины и примерное расположение названных мест, Себастьян во всю планировал поход за хранилищем, предлагая отправиться друзьям на его поиски в пасхальные каникулы. Оминис продолжал молча сидеть, спрятав лицо в ладонях, но когда Сэллоу снова упомянул Анну, радуясь ее скорейшему выздоровлению, он выпрямился и четко произнес: — Почему никто, кроме индоарийцев, не смог создать живую магическую энергию? Рэй и Себастьян устремили на него недоуменные взгляды. — После возвращения из Скриптория я начал собственное расследование тайны хранилищ. — Продолжил Мракс. — Я перечитал множество иностранных книг, пообщался с древнейшими портретами Хогвартса, вступил в переписку с несколькими историковедами Британии, чтобы больше узнать о жертвенных обрядах и магии, образующейся после них. Подобные обряды проводились повсеместно, у самых разных народов мира. Например, на нашем острове я нашел упоминания контрактов «жертвенного обмена». Считается, что использовать их начали валлийцы во времена Нормандского завоевания. Суть обряда заключалась в том, чтобы предложить свою жизнь вместо другой, как и сделал дед Рэя, но для создания контракта требовались особые условия. Первое: нельзя заключить «жертвенный обмен» с самим собой, поэтому совершить самоубийство во имя спасения другого, не получится. Второе: контракт заключался между жертвой и убийцей и должен быть принят обеими сторонами. И третье: контракт действовал лишь в том случае, если жертве не грозила смертельная опасность. Например, желай убийца избавиться от всех своих противников, и кто-то из них предлагает свою жизнь в обмен на другую — контракт не будет заключен… Короче говоря, магию, созданную индоарийцами, никто не мог повторить. Я не нашел похожих чар нигде. — Нам и так это было известно. К чему ты клонишь? — Холодно вопросил Себастьян. — Еще тебе должно быть известно о существовании магии, которой невозможно научиться. Она передается генетически, по наследству, и принадлежит лишь носителям этих генов. Прорицание, Метаморфизм, Гипноз вейл, Проклятые глаза горгон, Иммунитет великаньей крови… Я могу перечислять долго. За тысячелетнюю историю многие волшебники пытались завладеть чужой родовой магической энергией. Зачаровывали конечности, кожу и внутренности, чтобы походить на метаморфов, похищали волосы и сердца вейл для создания волшебных палочек с гипнотической силой, пересаживали глаза горгон, выдавали зачарованные галлюцинации за дар Предвидения, пили и переливали великанью кровь, чтобы получить иммунитет антимагии… Ни один из этих опытов не увенчался успехом. Последствия неестественного колдовства были катастрофическими. Половина из испытателей получила непоправимые повреждения или обезумела, а другая половина скончалась. Хранилища индоарийцев — тоже родовая магия. Рэй смог ее поглотить, потому что в нем есть индоарийские корни. Но что будет с тем, кто поглотит энергию, не являясь наследником этого рода? Анна может пострадать еще сильнее, чужая магия способна забрать остатки ее жизненных сил. Рэймонд от услышанного вздрогнул, мысленно согласившись с предположением Оминиса. Ведь не спроста индоарийцы скрыли хранилища энергии шифром, чтобы никто, кроме потомков, не нашел их источник. — Энергия в хранилищах создана не для того, чтобы забирать жизненные силы, а для того, чтобы отдавать их. — Ледяным тоном проговорил Себастьян. — Ты противоречишь самой сути ритуального колдовства индоарийцев. — Я предположил самое худшее и, конечно, вряд ли оно случится. — Сухо пробормотал в ответ Мракс. — Но эта энергия может подействовать на Анну как-то иначе… или не подействовать вовсе. — Бред. — Выплюнул Себастьян, поднявшись с кресла. — Ты опять пытаешься выдумать какой угодно предлог, лишь бы ничего не делать. Даже если магия из хранилища не подействует, это значит, что мы начнем искать другое средство исцеления. Я испробую все доступные варианты. Все, без исключения. Но ты снова стараешься остановить меня, грозишь несуществующими опасностями, ты… Сэллоу сделал пару шагов в сторону Оминиса и озлобленно свел брови. — …ты не веришь в исцеление Анны. Возникла длинная, напряженная пауза, во время которой Мракс тоже медленно встал. — Когда моя тетя бесследно исчезла, я до последнего старался верить в то, что она жива. Это был мой самый близкий и родной человек, и я отрицал смерть Ноктуа до тех пор, пока не взял в руки горсть пепла, оставшийся от ее тела. Терять близких тяжело и невыносимо больно, но иногда… с этим приходится мириться. После потери Ноктуа я начал мириться и… не отрицаю, что Анна может умереть от своего проклятья. Себастьян кинулся на друга с кулаками, но Рэй тут же его остановил, буквально прыгнув с кресла в его сторону. Они оба с грохотом свалились на пол, больно приложившись боками о камень. — На сегодня обсуждение закончено. — Скрутив руки Сэллоу, процедил Рэймонд. Себастьян пару раз гневно дернулся, пытаясь вырваться из захвата, но потом расслабился, обмякнув в его руках. Спустя несколько секунд Рэй отпустил Себастьяна, и они встали на ноги перед растерявшимся Мраксом. — Я сделаю вид, что ничего не слышал. — Тяжело дыша, произнес Сэллоу. — Но если скажешь это еще раз… Из-за мрачного вида Рэймонда Себастьян не произнес угрозу вслух. Он развернулся к выходу и побрел прочь из крипты. Рэй и Оминис стояли еще пару минут в тишине, не зная, о чем говорить дальше и стоит ли вообще это делать. — Сходим прогуляться? — После паузы предложил Рэй, не желая оставаться в крипте. — Ага. — Равнодушно ответил Мракс. Парни вышли из школы на улицу, не говоря друг другу за весь путь ни слова. Снаружи светило солнце, впервые за последние три дня. Сквозь напитанную влагой землю пробивалась зеленая трава, природа оживала. Яркий и теплый весенний день сильно контрастировал с мрачным настроением идущих по опушке Хогвартса слизеринцев. Оминис свернул к тропе Запретного леса, чтобы навестить Цефея, и Рэй молчаливо последовал за ним. Приблизившись к поляне, Мракс по обыкновению свистнул, призывая фестрала. Ни с первого, ни со второго раза Цефей не ответил, и парни подумали, что сейчас он либо находится слишком далеко, либо летает за пределами леса. Немного потоптавшись на месте, Мракс свистнул в третий раз и наконец послышался ответный вопль. Рэй посмотрел в сторону, откуда исходил звук, и увидел, как нечто большое и черное приземляется с неба в гущу голых деревьев. Нечто стало приближаться к их поляне, издавая знакомый, дружелюбный храп. Секундный испуг сменился изумлением, а потом возникло горькое осознание… — Привет, Цефей. — Улыбнулся Оминис, шагая навстречу крылатому существу. Фестрал вышел из тени деревьев, представ перед Рэем в истинном, полном обличии. Он выглядел как живой скелет, обтянутый иссиня-черной, мерцающей кожей. Морда у него была похожа на драконью, с вытянутой, клыкастой пастью. Парень стоял недвижимо до тех пор, пока не встретился с конем взглядом. Увидев глаза с молочными зрачками Цефея, так похожими на глаза Оминиса, Рэй быстро очнулся и тоже побрел к нему навстречу. — Не ждал нас сегодня, да? — Прикоснувшись к шее фестрала, произнес Мракс. — Извини, если оторвали от охоты или других важных дел. Рэй чувствовал себя так, будто до сих пор не был знаком с Цефеем, поэтому не спешил его трогать. Оминис заметил эту нерешительность и повернул в его сторону голову. — Почему не подходишь? Что-то не так? — Нет, все нормально. — Со вздохом ответил Рэй, наблюдая за рукой Мракса, наглаживающей костлявую шею коня. — Точно? — Сощурился Оминис. — Просто задумался над тем, что фестралы выглядят не так страшно, как их изображают на картинках. Рука Мракса замерла на шее Цефея, а невидящие глаза потрясенно расширились. — Ты видишь… — Кое-как прошептал он, понурив голову. — Извини, что… я… не предполагал… я… — Сказал же, все нормально. — Еще раз вдохнул Рэй, подойдя к Цефею вплотную и положив ладонь на его морду. — Думаю, это случилось бы рано или поздно. Оминис выдержал скорбную паузу. — Мне жаль твоего деда. Я соболезную. — Спасибо. — С грустной улыбкой ответил Рэй. — Хоть я и не знал его, но это… был невероятный человек. Храбрейший и великодушный. Если бы не он, тебя бы здесь не было… и мы бы никогда не встретились. Ужасно так говорить, но я… счастлив от того, что Уильям тебя спас. Как только подумаю, что ты мог… Мракс задрожал всем телом, подавляя вновь нахлынувшие слезы, и Рэй поспешил обнять его. Цефей, увидев это, издал тонкий, взволнованный визг. Фестрал склонил голову, положив морду на плечи слизеринцев, будто тоже пытался их обнять. Так они и стояли около минуты… два обнимающихся слизеринца, оплакивающих жертву покойного, и волшебное существо, считавшееся предвестником самой Смерти.