Синдбад–Мореход

— Так, допрыгались, голубчики! Ох, грехи мои тяжкие, и на кой ляд мне нужна эта программа? Концертов что ли мало моих? Вот что теперь делать? У людей горе, гробы на кладбище, а мы тут песни орать будем.       Новогодняя программа, названная Пугачевой «Рождественскими встречами», должна была выйти на телеэкраны в разгар страшных бедствий, свалившихся на страну. Недавно произошло Ленинаканское землетрясение. Вся большая страна оплакивала погибших в Армении.       Алла Борисовна дымила одну сигарету за другой. Подчиненные стояли поодаль. Расправившись с половиной пачки, Пугачёва наконец-то приступила к репетиции. Концепцию концерта поменяли, добавили проникновенной лирики.       Филипп сидел, грустно наклонив голову. — Киркоров, что с вами? — спросила его Алла Борисовна.       Филипп почувствовал на своём лбу ее теплую и нежную руку. — Лоб вроде холодный, — по-матерински заботливо сказала Алла. — Тётя Алла, а что с моей песней? Теперь менять надо. Значит, всё-таки «Синдбад»?       У Пугачёвой глаза полезли на лоб от такой наглости. — Филипп, вы же специально записали песню с Дербеневым. Споете то, что приготовили. Не беспокойтесь.       Юноша оживился. Дербенев был гениальным поэтом. Киркоров с удовольствием пел его текст, прожигая глазами Пугачёву.

Что нам минуты и часы, Ведь мы счастливые с тобой. И мне дороже всех веков Секунды, ставшие судьбой. И хорошо мне, и легко, Ведь рядом ты, любовь моя. Да не смотри ж ты на часы, А посмотри ж ты на меня!

      В этих строчках было и про судьбу, и про любовь. И даже легкий эротический флер возникал, когда Филипп пел про ночь, подаренную ему на счастье.

Не надо слов мне никаких В такую ночь, в такую ночь. Да не смотри ты на часы, Чем могут нам они помочь?

      Пугачёва, правда, совершенно не замечала или делала вид, что не замечает ни огня, ни эротики в горячем болгарском взгляде молодого человека. — Ну как я спел? Вам понравилось? — поинтересовался Киркоров, волнуясь, будто школьник на экзамене. — Леонид Петрович вам очень хороший текст написал. «Посмотри на меня», лучше и не скажешь. Все прильнут к экранам, а за пение с такой фактурой можно и не волноваться, — улыбнулась       Алла и покровительственно потрепала челку на его лбу. Казалось бы, что еще надо для счастья? Но все равно Киркоров ходил с грустным лицом. — Алла, что там с Киркоровым? Сам не свой, — обеспокоился состоянием молодого артиста Болдин. — А ему идёт эта задумчивость и печаль в глазах, — ответила Алла, с интересом разглядывая Киркорова.       Болдин ничего не сказал. Похоже, в коллективе намечался новый фаворит, ему как мужу было не привыкать.       Филипп ещё долго тосковал бы, выдумывая несуществующие проблемы, но все решила встреча в кулисах. Незадолго до этого Алла о чем-то спорила с Кузьминым. Потом Владимир сбежал, сказав, что идёт в буфет за чашкой кофе. На самом деле он пошёл к выходу и, хлопнув дверцей машины Пугачевой, уехал по своим делам. Алла тщетно ждала гитариста, нервно постукивая каблуком и поглядывая на часы. Именно в этот момент до нее донеслись робкие шаги. — Филипп? Да что с вами такое происходит? — не выдержала она и мягко поймала юношу за руку. — Я... я сам не знаю, — выдохнул Киркоров, замирая от восторга перед ее внезапной близостью. — Вы просто такая красивая.       Тонкий музыкальный слух Аллы уловил стук его сердца. Она посмотрела на него, а потом сквозь него, задумавшись о своём. От размышлений её отвлекли губы Киркорова, запечатлевшие на ее руке их первый, нежный и почтительный поцелуй. Алла высвободила руку и лукаво улыбнулась. — Кто же так целуется? Я же не бабушка вам, Филипп. Неужели это все, чего я заслуживаю? — Алла Борисовна, вы богиня. Моя королева! Я без ума с детства от вас и ваших песен. — Скучно, — зевнула Пугачева и оставила Филиппа в одиночестве.       Прекрасно поладив с Пугачёвой, Филипп не сразу влился в её дружный коллектив. Юноша держался особняком, чувствуя завистливое и насмешливое отношение своих коллег. — Филипп, сбегай в магазин. — А почему именно я? — Посмотрите, у нашего болгарского красавца звёздная болезнь. За ручку с мамой подержался и теперь хлеба не допросишься. — Замолчи! — зашипел Филипп, мучительно краснея.       Алла появилась в дверях как всегда внезапно. Все сразу заулыбались. — Чего вы, опять над новеньким издеваетесь? — сказала Алла. — Держись меня, Филиппок. Я в обиду не дам.       Дружный хохот в ответ нисколько не смутил Пугачёву. Ей было наплевать на чужое мнение. А Филиппу после таких слов и подавно. Приняв эту защиту близко к сердцу, молодой артист стал следовать за ней буквально по пятам. Алла постоянно чувствовала за спиной его обожающее, преданное дыхание и твердо знала: этот долговязый мальчишка готов броситься ей на помощь в любую секунду. — Галантный мужчина, — сказала Алла своей дочери, когда они пили чай в перерыве между репетициями. — Филипп? Мама, ты меня удивляешь. Он же всегда так себя ведёт. Строит из себя иностранца. — Всегда? Может быть, я раньше просто его не замечала? — задумчиво протянула Пугачёва. — Он же маленький был, в гости ко мне приходил. А теперь вырос, — Кристина улыбнулась и подняла руку вверх, комично изображая рост Киркорова. — Что ты, дочка, разве он вырос? — невольно засмеялась Алла, вспоминая робкий поцелуй Филиппа за кулисами.       Решив принять Киркорова в свой Театр песни, Пугачёва обрекла себя на постоянное пребывание в его компании. Репетируя песню для праздничной передачи к 8 марта, Алла Борисовна воспользовалась его услугами, предложив в обмен свои. Для Филиппа все произошедшее было похоже на волшебную сказку.       Зайдя в Театр песни за пару часов до репетиции, он и не надеялся встретить там Пугачёву. Алла тоже была удивлена, застав на сцене Киркорова. — Кто здесь? — испуганно окликнула она. — Алла Борисовна? — Филипп встал со ступенек, ведущих на сцену, выпрямляясь во весь свой гигантский рост. — А-а, это вы, Филиппок... — облегченно выдохнула Алла. — Да вот, сижу, думаю о репертуаре. Надо же будет что-то достойное исполнить, — попытался набить себе цену Киркоров, скрывая сильное волнение.       Алла почувствовала спазм внутри живота от одного взгляда его глубоких карих глаз. Махнув рукой, она позвала юношу к себе. — Не думайте ни о чем, идите сюда. Я хочу попробовать одну песенку спеть. — Новую? — огромные глаза Киркорова стали ещё больше от удивления.       Алла закурила сигарету, чтобы спрятать своё неровное дыхание и немного успокоиться. — Она ещё совсем сырая, но может и выйдет толк. Только мне нужен партнёр. Филипп, вы хорошо танцуете?       Киркоров мгновенно вытянулся во фрунт, преданно и четко, словно офицер царских времён. — Отлично, — заулыбалась Алла, оценив его готовность.       Она включила клавишные, и по пустому залу разлилась мягкая, чарующая мелодия. Алла запела, глядя прямо на него:

«Нынче вечер хоть куда. Разомкнулся навсегда круг забот И в шумном зале звуки музыки звучат. Вижу ваш случайный взгляд, Молодой человек, пригласите танцевать»...

      Филипп положил свою руку на талию Пугачевой, а другой взял её ладонь.       Алла почувствовала, как мурашки побежали по коже. Танец может рассказать о человеке многое. Киркоров прекрасно справился с этим испытанием. В его движениях не осталось и следа от прежней юношеской робости — он вел плавно, властно и удивительно красиво. Алла всегда ценила безупречную эстетику жеста, и в этом они с Филиппом были похожи как никто другой.

«Пригласите, пригласите, пригласите! И ладонь мою в руке своей сожмите. Лет десяток с плеч долой, В омут танца с головой. Молодой человек, потанцуйте же со мной»!

      Омут танца затянул не только Аллу, но и Филиппа. Пугачева почувствовала, как крепко прижимает её к себе Киркоров. — Больше так не делай, — сказала Алла, переводя дыхание, и с укором посмотрела ниже пояса юноши. Тесные брюки слишком явно обозначили его возбуждение.       Филипп не смутился, наоборот усмехнулся. Алла не ожидала от него такой наглости. «Похоже, этому мальчику палец в рот не клади,» — мысленно резюмировала она и пообещала себе впредь быть осторожнее.       Мягко отстранившись от Киркорова, Пугачёва села на стул. — Танцуешь ты хорошо, вот бы ещё петь так же научился, — безапелляционно сказала Алла.       Филипп склонил кудрявую голову. Такие замечания сразу сбивали спесь с юного артиста. — А что мне петь в этой программе? — То есть то, что ты участвуешь, уже сомнений не вызывает? — Но я же артист вашего Театра... — Милый мой, да мало ли кто в этом Театре числится! Сегодня ты злесь, а завтра — я. Ну ладно, не грусти. Я же обещала помочь.       С этими словами Алла поднялась на ноги и, придвинувшись к юноше вплотную, дотронулась пальцем до его губ. — Будете петь мою песню, Филипп.       Имя она произнесла с придыханием, напоминавшим любовный стон. — Я согласен... На всё согласен. Я ведь очень люблю вас… то есть ваши песни. — Филипп, — опять повторила Пугачева, словно пробуя имя на вкус, — у тебя очень красивое имя. И сам ты редкий красавец. Зачем тебе петь? Просто выходи на сцену, стой и сверкай глазами. Поверь, залу больше ничего не надо, — закончила она с улыбкой.       Киркоров опешил и растерянно моргал, никак не преуспевая в попытках понять: шутит Алла Борисовна или в самом деле поддалась очарованию его яркой внешности?       — А можно я всё-таки буду петь? — произнёс Филипп, в который уже раз напоминая Алле об еще одной черте своего характера — феноменальном упрямстве. — Ох, ну что ж с тобой делать! Не можешь не петь — пой, — притворно вздохнула Пугачева, — Но учти, я тебя предупреждала.       Алла подошла к роялю и стала наигрывать мелодию, напевая:

Помню я, старушка-няня мне в Рождественской ночи На судьбу мою гадала при сиянии свечи. А на картах выходили интересы да почет. Няня, няня, ты ошиблась, обманул тебя расчёт!

— Нравится? Это я написала. Музыка моя, а слова знаешь чьи?       Филипп смешно наморщил лоб. — Ладно, не мучайся, это Фет, — рассмеялась Алла, довольная произведённым впечатлением.       Ей нравилось быть простой и немного глупой перед серьёзными и чересчур умными людьми и, наоборот, демонстрировать свой интеллект тем, кто от нее этого не ожидал.

«Выйдем с тобой побродить В лунном сиянии! Долго ли душу томить В темном молчании»!

— произнесла Алла Борисовна своей чарующей хрипотцой.       Филипп набрал воздуха в грудь.

«Шепот, робкое дыханье, Трели соловья, Серебро и колыханье Сонного ручья, Свет ночной, ночные тени, Тени без конца, Ряд волшебных изменений Милого лица, В дымных тучках пурпур розы, Отблеск янтаря, И лобзания, и слезы, И заря, заря!..»

      Алла выслушала стихи из школьной программы со скучающей миной. — Молодец, садись пять, — сказала она, едва Киркоров замолчал. — Я школу с золотой медалью закончил, — похвастался юноша, рассчитывая завоевать уважение Аллы. — В моём Театре плохих артистов не было и не будет. Так держать, Филипп Киркоров!       Повернувшись на каблучках, Алла зашагала к выходу. Однако, спускаясь по крутым ступеням со сцены в полутемный зал, она уверенно опёрлась на галантно протянутую ей руку Филиппа.       «Нахал, самовлюбленный красавчик, но галантен, как рыцарь. Опасная смесь. И как в нем сочетается все то, что я люблю? И ещё немного того, что я терпеть не могу. Но без этого было бы слишком приторно. А так всего в меру», — подумала Алла и бросила на Филиппа быстрый взгляд. Встретившись с его ответным неотрывным взором Алла смутилась. Ее сердце замерло, пропустив удар, а потом помчалось галопом.