Синдбад–Мореход

      У Аллы Пугачевой в Париже было три счастливых дня, а у Филиппа Киркорова в Театре песни каждый день рядом с Аллой Борисовной был наполнен счастьем. И хотя Алла перестала называть юного артиста по имени, даже фамилия, раздававшаяся из ее уст, звучала для ушей Филиппа изысканной музыкой.       Это было тем более удивительно, что никаких поблажек юноше больше ждать не приходилось. Его любимое оправдание «я же болгарин» каждый раз наталкивалось на обещание Аллы выбить из него, наконец, эту болгарскую эстраду.       Пугачева понимала, что переступила черту. Взгляды Киркорова были слишком красноречивы. Она уже и не знала, как ей приземлить зарвавшегося юношу. Алла была строга, холодна, но неизменно прекрасна. И что бы она ни говорила и ни делала, неизменно ощущала на себе взгляд восторженных карих глаз. — Киркоров, поскромнее надо быть, — не выдержала Алла после очередной выходки Филиппа. — Алла Борисовна, да я уже просто не знаю, что ещё сделать, чтобы вам понравиться! — в сердцах вздохнул Филипп, плохо скрывая подступившее юношеское раздражение.       Алла лишь снисходительно усмехнулась про себя. Мальчик явно привык к тотальному обожанию окружающих, все блага в этой жизни доставались ему слишком легко — стоило лишь картинно похлопать своими пушистыми длинными ресницами. Но с ней этот дешёвый номер точно не пройдёт. — Работайте над собой, — отрезала Алла сухим, нравоучительным тоном. — Неужели вы всерьёз думали, что, едва добившись моего расположения, сразу станете ведущим артистом Театра? Одного вашего эгоистичного желания мало, Киркоров. Необходим ещё и труд — ежедневный, изнурительный и самоотверженный.       Алла смотрела на него сурово, без капли привычного снисхождения. И вдруг Киркоров, не сводя с неё пылающего взора, картинно опустился перед ней на одно колено. Подобных театральных фокусов от мужчин Алла Борисовна не видела уже очень давно. Если не сказать — никогда в жизни.       «Это всё его буйное, опереточное прошлое наружу лезет, — отчаянно вразумляла себя Алла, пытаясь сохранить ледяную маску. — Не вздумай поддаваться!»       Но строгие губы непроизвольно расплывались в тёплой, искренней улыбке.       Филипп заметно приободрился и прошептал тем самым голосом, который Алла про себя уже успела окрестить бархатным: — А что конкретно нужно сделать, чтобы завоевать вашу любовь?       Дыхание Аллы на секунду сбилось, а к щекам прилил предательский румянец. — Понимаешь, Филипп... Любить я могу только то, что находится намного выше меня, — тихо ответила она, бережно собирая остатки своей гордости.       Киркоров тут же победоносно вскочил на ноги, во всём величии демонстрируя свой великолепный, гигантский рост.       Алла не удержалась и звонко, во весь голос рассмеялась. Наваждение как рукой сняло: всё-таки перед ней сейчас стоял совершенно наивный, избалованный ребёнок. — Глупый, я ведь про искусство говорю, про масштаб таланта! — сквозь смех ответила Алла Борисовна, полностью возвращая былое самообладание. — Настоящему гению можно простить абсолютно что угодно. А то, что сейчас демонстрируешь мне ты, — это очень смешно, конечно. Но у меня здесь всё-таки Театр песни, а не цирк-шапито.       Филипп ещё слишком плохо умел читать в её израненном сердце. Решив, что он в очередной раз потерпел сокрушительное поражение и лишь выставил себя на посмешище, уязвлённый юноша круто развернулся и поспешно ушел из зала.       «Очень вовремя сбежал, упрямец... — устало подумала Пугачёва, глядя на закрывшуюся дверь. — Ещё бы буквально пара минут такой осады, и я бы точно не устояла».             Репетиция в Театре шла полным ходом. Алла измучилась, выбирая лучшее решение для номера. От окружающих поддержки ждать не приходилось. Любое ее действие принималось безоговорочно. — Алла Борисовна, вы правы. Так будет лучше, — раздавался дружный хор голосов. — Да ну вас, подхалимы. А случись что, отвечать всегда мне одной! — А как же!       Радостный мужской смех сменился горестным стоном вымотанной усталой женщины. — Ладно, давайте ещё разок попробуем. И если будет мысль, то не держите в себе. Предлагайте, не стесняйтесь! — Нашла тоже Киркорова, спорить с ней, — прошептал один из музыкантов.       Спустя пару часов изнурительной работы номер был наконец-то готов. Алла отчётливо видела это, но внутри ей по-прежнему чего-то остро недоставало. Будто из общей мозаики выпал самый важный элемент. — Всё, закончили, — объявила она, оглядывая сцену. — Все готовы? Погодите, кого-то точно не хватает... А где Киркоров? Он разве сегодня вообще репетировал? — Алла Борисовна, так он сегодня и не приходил вовсе, — отозвался звукорежиссёр. — Прогуливает, что ли? — Алла недовольно вскинула бровь.— Да говорят, приболел... С Машкой Распутиной на пару, — хохотнул кто-то из бэк-вокалистов.       Алла брезгливо поморщилась от этого грубого, завистливого смеха окружающих. — Вам-то что до этого? Завидки, что ли, берут? — ледяным тоном осадила она коллектив. — Да нет, Алла Борисовна, просто парень быстро сориентировался, где сытнее, — обиженно буркнул гитарист. — Халтурит вовсю по сборным концертам, пока мы его тылы прикрываем авторитетом вашего Театра. — Он работает с Дербеневым. И Маша тоже, — строго отрезала Алла, прекращая любые сплетни. — Леонид Петрович их продвигает, ну так пусть ребята заработают, пока молодые. Ладно. С этим вопросом я сама с Женей Болдиным поговорю.       Алла пошла за кулисы и прямо в коридоре наткнулась на расстроенную Азизу, которая торопливо вытирала кулаком слёзы. — Азиза, ты чего? Что такое случилось? — остановилась Алла. — Опять обокрали, Алла Борисовна! Квартиру съемную вскрыли, — всхлипнула та. — Видно, выследили прямо до дома, гады, дождались, пока уйду, и замки взломали. Да у меня и брать-то там особо еще нечего было, так куртку утащили. Кожаную, яркую... Мне её Филипп только-только из Болгарии привёз! — Это вот ту, красную, что ли? Ой-ёй-ёй, — искренне посочувствовала Алла Борисовна, покачав головй. — Ну не плачь ты, девка, парень щедрый — ещё привезёт.       Зайдя следом в кабинет мужа, Алла недовольно осмотрелась по сторонам и подозрительно принюхалась к едва уловимому шлейфу чужого сладковатого парфюма. — Что это у тебя тут такое? — спросила она, в упор глядя на супруга. — А что? — Болдин постарался придать лицу самое невинное выражение. — Мешает мне что-то... Не могу понять, что именно. Ты смотри у меня, не шали, Жекуся! Я ведь всё вижу, так и знай.       Евгений Борисович искренне рассмеялся. Их личные отношения уже давно превратились в сугубо рабочие, и оттого ему было странно: с чего бы это вдруг Пугачёвой пришло в голову поиграть в ревнивую семью? На секунду Болдин задумался, внезапно осознав, что его глубокая, искренняя любовь к этой фантастической женщине на самом деле до сих пор не угасла.       Но его внезапный романтический порыв остыл, так и не успев толком разгореться. Напустив вокруг себя дыму, Алла расслабленно откинулась на спинку стула. Решив, что для профилактики достаточно припугнула мужа, она мгновенно сменила тон и заговорила о серьёзных делах: — Ладно, к делу. У нас, кажется, намечается наглая финансовая авантюра. Помнишь этого долговязого болгарина, который мне в Германии предложение руки и сердца делал? Так вот, не успел мальчик толком опериться, как уже вовсю выпархивает из гнезда. Все деньги за левые концерты с Дербеневым идут строго мимо нашей кассы. — Аллочка, прости, но я грешным делом думал, что вся эта его халтура происходит с твоего, так сказать, Высочайшего соизволения, — удивлённо ответил Болдин. — Женя! — Алла возмущённо округлила глаза. — Да как ты вообще мог такое обо мне подумать? — Ну, знаешь ли, всякое в нашем шоу-бизнесе бывает… — уклончиво протянул директор.             Алла довольно заулыбалась. Ей искренне нравилась эта внезапная игра — всё-таки хоть какое-то, но разнообразие в бесконечной череде сухих рабочих будней. — Жекусь, ну что ты сразу как ёжик иголки выставил? — мягко протянула она. — Хватит уже меня ревновать ко всем столбам. Я ведь тоже соскучилась без тебя. Может, наконец-то зароем наш топор войны? — Ну да, конечно, — усмехнулся Болдин. — Знаю я твои штучки. Дело обязательно кончится тем, что ты картинно выкуришь свою трубку мира, а я в итоге опять останусь в дураках. — Дурачок, — ласково согласилась Алла и покровительственно погладила мужа по голове. — Ладно, поехали уже домой. — А с Киркоровым-то что теперь делать? — спросил Евгений Борисович, со щелчком застёгивая кожаный дипломат. — Да увольняй его к лешему! — с внезапной грустью бросила Алла. — Слава богу, хоть эта Распутина не у нас в Театре числится, а то ведь всех этих дербеневских протеже нам вдвоём точно не прокормить. — Алла, ну чего ты сразу — увольняй? — искренне удивился Болдин. — Ну, оступился парень, с кем в молодости не бывает? Он же ещё совсем зелёный, неопытный. Может, мне просто поговорить с ним по-мужски? — А что это ты, Женечка, вдруг так рьяно за него заступаешься? — Алла подозрительно прищурилась. — Вот же хват, смотри-ка, абсолютно всем умудрился в душу влезть!       Она искренне не понимала, почему вокруг этого Филиппа всегда крутилось столько заступников. Все его опекали, а что он, собственно, выдающегося сделал для этого? Изнеженный, холёный мальчик, сразу видно. Лицо красивое, рост богатырский — так это его маме с папой надо спасибо сказать, а не ему. А вот голос — самый обычный, ничего сверхъестественного. Разве что строит из себя благородного рыцаря Круглого стола... Но плавали, знаем мы таких. — Да жалко мне парня просто, — пожал плечами Евгений Борисович. — Тоже мне, нашёл парня... Мужик! — горько усмехнулась Алла, чувствуя, как внутри закипает глухая досада. — И к Азизе на съёмную квартиру захаживает, и с Распутиной по гастролям колесит. Шустрый какой оказался.       Ей было невыносимо обидно от мысли, что она так глупо обманулась в оценке этого искреннего, как ей казалось, болгарина. Болдин же оставался абсолютно невозмутим — от двадцатидвухлетнего парня он ничего другого и не ожидал. — Да ладно тебе, Алла, это он просто жену себе выбирает, — примирительно хмыкнул директор. — Решил пойти по алфавиту, начал строго с буквы «А». Сначала Азиза... — Подожди, — нахмурилась Пугачёва, перебивая его. — Маша Распутина вообще-то на букву «М». — Да нет, Аллусь, — улыбнулся Болдин. — Она ведь по паспорту никакая не Маша. Она Алла. Алла Агеева. — Да? — Алла Борисовна на секунду опешила. — Бывают же в жизни такие совпадения...       Алла тяжело задумалась. Что-то во всей этой истории было глубоко неправильно. Она всем своим существом чувствовала, что совершает сейчас какую-то колоссальную ошибку, но в чём именно она заключается — сказать пока не могла.             Только одно теперь не подлежало ни малейшему сомнению: с Филиппом Киркоровым у неё никогда, ни при каких обстоятельствах не будет романа. И если этот глупый мальчик сейчас находится в активном поиске, то не стоит ему мешать. А то ведь начнут потом вовсю строчить в дешёвых газетёнках: «Молодой красавец долгое время ходил в фаворитах у самой Пугачёвой, но в итоге руку и сердце предложил молодой, стройной, красивой…»       Тьфу на него! Женится действительно на модели какой-нибудь длинноногой, как Кузя в своих Штатах, — и только его и видели! А мне-то что с того? У меня, слава богу, свой законный муж имеется. — Жекусь, ну пойдём наконец домой, — Алла порывисто поднялась со стула и устало заглянула Болдину в глаза. — Я так невыносимо устала от этого вечного одиночества... Составь мне компанию хотя бы сегодня.