поговори со мной...

Тони ехал вперёд, но дорога перед глазами размывалась. Весь мир словно утратил резкость, остались только огни фонарей, которые вытягивались в нечеткие линии, сливаясь со снежными хлопьями, падающими на лобовое стекло. Он видел его. Не в зеркале заднего вида, не где-то на обочине, не среди гостей в доме Роуди. А прямо перед собой. Стив Роджерс. Голубые глаза, уверенный взгляд. Такой, каким Тони запомнил его в самый последний момент — полный твёрдости и ледяной убеждённости в своей правоте. «Он мой друг.» «им был и я» Глухой стук в груди, будто сердце запиналось, сбивалось с ритма. Руки на руле стали влажными. Дыхание сбилось. Нет-нет, не сейчас. Тони резко выдохнул, но этого было недостаточно. Грудная клетка словно сжалась, воздух вдруг стал тяжёлым, липким, как густая смола. Он попытался вдохнуть глубже, но в ответ получил только колющее напряжение в груди. Стив смотрел на него. Точно так же, как тогда. Резко, инстинктивно, Тони рванул руль в сторону, заставляя себя сосредоточиться на дороге. Машина слегка занесло, но он быстро выровнял её. — Чёрт… Дыхание оставалось прерывистым. Он стиснул зубы, уставившись прямо перед собой. Это был не Стив. Это просто его голова творит с ним дерьмо. — Давай, Старк, соберись, — пробормотал он сквозь сжатые зубы. Он наклонился вперёд, почти уткнувшись лбом в руль, и включил музыку громче. Басы забили в груди, заглушая шум крови в ушах. Он доедет. Доберётся до дома. Переключится. Забудет. Тони ввалился в дом, словно потерпевший кораблекрушение, ступивший наконец на твёрдую землю. Дверь захлопнулась за спиной, отрезая его от внешнего мира, но ощущения, будто он тонет, не проходило. Тишина. Слишком громкая. Он сделал пару шагов вперёд, сбрасывая ботинки прямо в прихожей, потом потёр лицо руками, как будто мог стереть остатки того, что привиделось ему в дороге. Грудь всё ещё сдавливало, но медленно отпускало. Тони зажмурился, прислонился лбом к стене. — Я устал. Эти два слова растворились в пустоте дома. Он знал, что никому нет до этого дела. Пятница не вмешивалась, давая ему «пространство». Роуди давно перестал говорить «Тони, тебе стоит поговорить с кем-нибудь». Пеппер… Пеппер ушла. Он остался. С этим домом. С этой тишиной. С этим… всем. Тони резко оттолкнулся от стены и направился к бару. Рождество, блядь. Самое время выпить. Тони вытащил из бара бутылку виски и какое-то время просто смотрел на неё, перекатывая в руках. Золотая жидкость мерцала в полумраке гостиной, но от этого теплее не становилось. Он налил себе полстакана. Кончиками пальцев провёл по холодному стеклу, потом взял его в руку, чуть покачал, наблюдая, как виски плескается. Тони медленно сделал глоток. Жидкость обожгла горло, оставляя после себя приятное, горячее тепло. Он выдохнул, закрыл глаза. Сколько раз он обещал себе, что больше не будет так? Что он не этот человек? Тот, кто топит проблемы в бутылке. Тот, кто делает глоток за глотком, чтобы заглушить голос в голове. Тот, кто… Тони открыл глаза и залпом допил остатки. Стакан в его руке казался тяжелее, чем должен был. Тони смотрел, как янтарная жидкость медленно оседает по стеклянным стенкам, оставляя тонкие следы. Пальцы сжали стакан крепче. Барная стойка казалась единственным устойчивым местом в этом доме. Он оперся на неё, едва заметно наклонившись вперёд. В комнате было темно, только уличные огни пробивались через окна, оставляя длинные тени на полу. Где-то на заднем плане мерцал экран с беззвучным каналом новостей. Красные заголовки пробегали по экрану, но Тони не читал их. Он наполнил стакан снова. Когда виски коснулось его губ, он задержался на секунду, позволяя аромату заполнить нос. Глубокий, насыщенный запах, в котором смешались карамель, дуб и слабая горечь. Глоток. Жаркое пламя разлилось по горлу, ударило в грудь. Где-то вдалеке раздался звук салюта — последний остаток праздника, к которому он так и не смог присоединиться по-настоящему. Рождество. В этот вечер все собираются с близкими, пьют, смеются, обнимаются… А он стоит здесь. Один. Не потому что не мог быть там, а потому что что-то внутри него упрямо шептало: ты здесь не нужен. Он уронил голову на руку, не выпуская стакан. Всё вокруг словно застыло. Тони сделал ещё один глоток. И ещё. Тепло разливалось по телу, но не приносило облегчения. Мысли медленно вязли в этой тягучей тишине. Только пальцы рефлекторно простукивали по дереву ритм неслышимой мелодии. Тони не спешил. Стакан в его руке наполовину пуст, виски лениво плескалось на донышке, оставляя янтарные разводы на стекле. Он шел по дому, не включая свет. Ему не нужно было видеть. Он знал, где что стоит, знал каждый сантиметр этого пустого, слишком большого пространства. Когда-то здесь было уютно. Теперь— лишь холодные стены и эхо его шагов. Тони добрался до ванной, толкнул дверь плечом. Щелчок выключателя, мягкий свет наполнил комнату, отражаясь в зеркале. Он не сразу поднял голову. Сначала поставил стакан на край раковины, провёл ладонями по лицу, глубоко вдохнул. Потом всё-таки взглянул в зеркало. Ошибся. Зря. Человек, который смотрел на него оттуда, выглядел так, будто не спал месяцами. Тёмные круги под глазами. Осунувшееся лицо. Усталый, потухший взгляд. Где, чёрт возьми, тот Тони Старк, который собирал стадионы? Который мог одним словом заставить комнату хохотать? Который… Он отвернулся, не закончив мысль. Стянул с себя свитер, кинул его куда-то в сторону. Открыл кран, запустив горячую воду в ванну. Пар начал медленно заполнять комнату, размягчая воздух, стирая границы между реальностью и усталостью. Тони снова взял стакан, сделал последний глоток и, даже не поморщившись, поставил его обратно. Вода лилась. Он смотрел, как поднимается уровень. Как будто можно было утонуть, просто глядя на это. Вода стекала по белой керамике, завораживающе закручиваясь в спирали, поднималась всё выше, скрывая дно. Пар уже заполнил ванную, размыл отражение в зеркале, размыв и без того размытое восприятие. Горячий воздух тянулся к коже липкими пальцами, впитывался в каждую пору. Тони смотрел, как вода медленно поглощает край ванны, забирая пространство, пока не останется ничего, кроме тёплой безмятежности. Он провёл пальцами по стакану, стекло было холодным, даже здесь. Контраст. Как и всё в его жизни. Жар и холод. Победа и провал. Звонкий смех компании и удушающее одиночество в четыре стены. Тони вздохнул, потянулся к кранам, приглушил поток. Вода больше не бурлила, теперь она только мягко подрагивала, отражая свет. Тони шагнул ближе. Стянул штаны, бросил их на пол, не заботясь, куда именно. Ему было всё равно. Он не торопился. Сначала просто опустил руку в воду, проводя пальцами по поверхности, наблюдая, как капли стекают по коже. Горячо. Но не настолько, чтобы обжечь. Ровно настолько, чтобы почувствовать, как напряжение уходит, разматываясь медленными кругами по венам. Он сел на край ванны, задержался, уставившись в воду, как будто там можно было найти ответ. Только там было пусто. Как и в голове. Тони опустился в воду, сначала по пояс, потом глубже, пока горячие волны не окутали плечи. Выдохнул. Голова откинулась назад, лёгкий всплеск отразился от стен. Виски уже делало своё дело, замедляя мысли, смазывая границы реальности. Пальцы бездумно чертили линии на поверхности воды. Где-то вдалеке всё ещё звучала музыка из машины, но здесь, в этой комнате, был только тихий плеск воды. Тони прикрыл глаза. Может, если он просто останется здесь… Просто остановится… Хотя бы на миг. Он медленно выдохнул, наблюдая, как дрожит поверхность воды. Тепло окутывало его, тянуло вниз, в мягкую, обволакивающую пустоту. Здесь было тихо. Здесь не было войны. Не было провалов, ошибок, разочарования. Не было ни отчётов о разрушениях, ни мёртвых друзей, ни голосов в голове, которые никогда не утихали. Не было предательства. Не было Стива. Он медленно провёл пальцами по воде, едва касаясь поверхности. Когда он в последний раз чувствовал себя… лёгким? Вода подрагивала, повторяя каждое его движение, как будто слушалась. Тони вздохнул и провёл рукой по лицу, по мокрым волосам, запрокинул голову, уставился в потолок. Какое это имеет значение? Кому он нужен сейчас? Железный человек сделал свою работу. Они победили. Но почему тогда он не чувствует облегчения? Почему внутри пусто? Ему вдруг захотелось тишины. Не той, что в доме, не той, что в закрытой ванной. Настоящей. Абсолютной. Он опустил руки в воду и замер. Одна секунда. Две. Пять. Может, просто… остаться здесь? Просто лечь. Позволить воде забрать его, полностью, без остатка. Погрузиться в тепло и исчезнуть. Стать чем-то неосязаемым, чем-то, что больше не чувствует. Больше не боится. Не страдает. Тони медленно скользнул ниже, позволяя воде подняться к подбородку. Глаза прикрылись. Вдох. Выдох. Он опустился ещё ниже. Звуки исчезли. Мир стал приглушённым, далеким. Где-то там, за границей воды, всё ещё существовали шум, люди, свет. Но не здесь. Не в этом тёплом, вязком коконе, где его больше нет. Где можно просто… Просто отпустить. Лёгкость. Тишина. Густая, липкая, обволакивающая тишина. Тони ощущал, как вода давит на кожу, как заполняет уши, приглушая всё вокруг. Секунда. Две. Пять. Он думал, что этого хватит. Что будет просто. Но его тело предало его. Как всегда. Лёгкие вспыхнули огнём, мышцы напряглись, инстинкты взвыли тревогой. Вдохни! Двигайся! Выбирайся! Он зажмурился, стиснул зубы. Нет. Просто ещё чуть-чуть. Но руки уже дрожали, пальцы сжались в кулаки, а грудь сотрясала пульсирующая боль. Он не мог. Он не мог. Чёрт. Рывок. Вода разлетелась брызгами, захлестнула края ванны. Тони вынырнул, судорожно глотая воздух, кашляя, сжимая край ванны, будто от этого зависела его жизнь. Виски разлилось, стекало по плитке, напоминая кровь. Грудь поднималась и опускалась слишком быстро, сердце билось так, что казалось — ещё чуть-чуть, и вырвется наружу. Он уставился в потолок, прикрыл глаза. Пальцы дрожали. Губы сжались в тонкую линию. Как же это жалко. Как же это… глупо. Он хрипло выдохнул, провёл рукой по мокрым волосам, стёр капли с лица. Смех вырвался сам по себе — горький, сухой, почти сорванный. Даже в этом он оказался бесполезен. Даже в этом. Тони запрокинул голову и рассмеялся сильнее. Тони очнулся не сразу. Сначала — тьма. Плотная, липкая, поглощающая. Потом — гулкий звук. Как эхо в пустом помещении. Или в голове, слишком тяжёлой, чтобы думать. И голос. Где-то далеко. — Старк, очнись. Кто?.. Он попытался открыть глаза, но веки были свинцовыми. Снова этот голос. Ближе. Упорнее. — Эй, Тони, давай. Старк нахмурился. Он знал этот голос. Но голова раскалывалась, мысли не хотели складываться во что-то цельное. Он пошевелился, и сразу же резкая боль пронзила запястья. Что за…? Он дёрнулся, пытаясь поднять руки, но что-то удерживало их. Ткань. Бинты. Бинты? Его руки забинтованы. Веки дрогнули, и наконец он смог открыть глаза. Всё расплывалось. Потолок. Лёгкий полумрак. Тихое гудение приборов. Кровать. Он в своей спальне. Но как?.. Последнее, что он помнил, — холод воды. Как воздух заканчивался. Как мышцы предательски отказывались больше держать тело под водой. Как что-то тяжёлое давило на грудь. Потом… потом был голос. Старк, очнись. Он судорожно вдохнул, чувствуя, как что-то сжимается внутри. Кто его нашёл? Кто-то вытащил его. Кто-то перевязал его руки. Кто-то не дал ему сделать это. Но кому было до него дело?