Forever

Просыпаться на утро в чужих объятьях странно. Сережа чувствует, как его кофта пропиталась чужим одеколоном, и странное чувство возникает внутри. Он смотрит на Кира, сопящего и такого смешного, с растрепанными волосами, и улыбка растягивается на губах. Но воспоминания о вчерашней ночи медленно всплывают в голове, и улыбка с лица спадает. Теперь совсем непонятно, как себя вести и что делать. Они с Киром помирились и теперь всё хорошо или...? Вопросы заполняют приятную пустоту в голове и Серёже больше не весело. Он аккуратно вылезает из кольца теплых рук и думает, что нужно поскорее уйти. Кир застаёт его, входя на кухню, когда Серёжа умывается холодной водой, чтобы взбодриться. У Курседова оказывается по утрам хриплый приятный голос и волосы спутанные, не разделены идеальным пробором на красные и черные. — О, доброе утро. Завтракать будешь? Может пиццу закажем? И Акумов покорно кивает, снова сдаваясь темно-карим глазам, проигрывая самому себе и своим обещаниям. А вот хриплый сонный голос хочется записать на диктофон и прослушивать каждый вечер перед сном до приятного теплого чувства в животе. Но Сережа обещает себе не влипнуть в вязкие чувства повторно. И он постарается. Оба после вчерашнего вечера себя неловко чувствую, но этого чувства спасает звонок в дверь. Кир забирает доставленую пиццу. Самую обычную пепперони, которая всегда была его любимой, как Серёжа помнит. Акумов, это вспоминая улыбается, но улыбку тут же старается спрятать, а то Кир подумает ещё, что он дурак какой-то. Они завтракают в тишине, которую нарушает только стиральная машина в ванной. Курседов серьезно с самого утра стирку включил? Видимо, он больше не бытовой инвалид, как раньше. Сережа думает, что должен что-то сказать, чтобы не сидеть в тишине, но слова застревают в горле. Он делает рваный вдох, выдох и пара слов всё-таки слетает с губ хриплым голосом. — Извини за вчерашний вечер. Я не особо помню, но мне кажется что я вел себя как ебаный нытик и вообще... Забей короче, — он мысленно даёт себе подзатыльник за не связанную речь и сверлит взглядом пол. — Да все хорошо, Серёг. Я вот рад, что мы помирились. Мы же помирились? — Да. Наверное да, — Акумов кивает головой, и уголки губ неуверенность растягиваются в улыбке. Помирились. Кир провожает Серёжу до двери с улыбкой на губах, а вечером они вместе смотрят в дискорде какое-то аниме и много смеются. Всё возвращается на свои места. *** Кир снова зовёт его в клуб. Они сидят за барной стойкой, чуть дальше от громкой музыки и веселья. Темы для разговора находятся на удивление легко, совсем как и раньше. Кир вливает в себя непонятный коктейль, признаваясь, что очень хочет напиться. Серёжа думает, что тоже бы очень хотел, но завтра снова на работу, поэтому нельзя. Сережа думает, что работу ему ужасно не хочется, но нужно. Из мыслей его вырывает Кир. Он говорит, что Акумову нужно развеяться, тянет его за руку в толпу танцующих людей. И пока он танцует, Серёжа сверлит его взглядом, запоминая каждый момент: плавные движения, взъерошенные волосы, улыбку, длинные пальцы, которыми тот проводит по собственной шее, и чужие темные глаза, которые сверлят его взглядом в ответ. Снова для Серёжи их дружба — единственное спасение и самая главная проблема. Потому что дружить с тем, кто тебе когда-то нравился — пытка ещё та. Особенно, когда Кир знает, что он Серёже когда-то нравился. Акумов не понимает, в чем проблема. Почему он готов залипать на человека часами? Почему он волнуется? Почему от их зрительного контакта у него потеют ладони? Он старается не думать о том, что Кир всё ещё не перестал его привлекать. Только не сейчас, когда спустя столько времени они наконец-то наладили отношения. Они каждый вечер по несколько часов сидят в дискорде и зависают где-нибудь, когда у Серёжи выходной. Акумов не мог второй раз подряд угодить в эту ловушку. Он не мог второй раз подряд потерять дружбу. Чтобы выкинуть из головы съедающие его заживо мысли, он тоже напивается в хлам. Работать с расскалывающейся головой оказывается тяжело, но после двух таблеток анальгина вполне терпимо. Снова невыносимо становится тогда, когда мысли заполняют голову. *** Zxcursed 21.56 Привет Зайдешь после работы?? Серёжа улыбается, печатает короткое "зайду" и обслуживает последнего покупателя. Они общаются каждый день уже два месяца, и это самые счастливые два месяца в его жизни. Да, временами всё ещё сложно не опускать взгляд на чужие губы и не краснеть как последний дурак, но Серёжа почти привык и почти перестал так делать. Временами всё-таки бывает страшно, что Кир догадается в таких очевидных вещах. Серёже интересно, как он отреагирует в этот раз. Прекратит общение или предложит забыть об этом и дружить дальше? Неизвестно. Акумов стучит в дверь, стоя в подъезде с мигающей лампочкой. Кир открывает дверь и уходит обратно в комнату. Сережа разувается и следует за ним. Свет в комнате выключен. Кир лежит на кровати, весь такой домашний и растрёпанный, что Серёже хочется лечь рядом с ним и больше никогда не вставать. Кир, будто бы читая его мысли хлопает по подушке рядом и Сережа садится рядом. Сережа удивляется, когда Кир аккуратно кладет голову на его колени и всё также молчит. — Кир, ты чего? — Просто побудить со мной. Сегодня я никакой, — голос от долгого молчания хриплый, и от этого Сережино сердце бьётся в два раза быстрее. Он кивает, пока Кир переключает канал на телевизоре, останавливаясь на какой-то мелодраме. Сережа зарывается пальцами в чужие волосы, перебирает пряди, пахнущие фруктовым шампунем. Кир позвал его просто чтобы вот так посидеть в тишине. От этой мысли становится приятно. Они сидят так, как кажется Киру всего лишь мгновенье, а хотелось бы — бесконечность. Курседов не думает ни о чем, когда берет чужую руку в свою, садится ближе и смотрит в чужие глаза. Комнату освещает лишь экран телевизора, но он всё равно видит красивый зеленый оттенок Сережиных глаз и всю его красоту в целом. Киру кажется, что он чувствует чужое волнение. — Можно? — и сам не понимает зачем спрашивает, но увидеть в чужих глазах согласие крайне важно. Акумов произносит тихое "да" и Кир поддаётся вперёд, наконец-то пробуя на вкус столь желанные губы. Губы Кира горячие и шершавые. Взгляд его пронзающий и внимательный, а настрой уверенный. Серёже кажется, что он сейчас сойдёт с ума. Серёже кажется, будто это всё сон. Но Кир целует настойчиво. Он кладёт руку Серёже на затылок, оттягивает пряди волос и улыбается в поцелуй. Отстраняясь он глубоко дышит и снова падает Акумову на колени. — И зачем ты это сделал? — спустя минуту тишины спрашивает Серёжа. Это всё, на что он сейчас способен. Ему до безумия страшно услышать чужой ответ. — Потому что давно этого хотел. Я не знаю, что ты со мной творишь, Серёж. Видимо, теперь моя очередь быть влюбленным другом, — в голосе смесь огорчения и волнения, — я чувствую себя маленькой влюбленной девочкой, но это действительно так. Сереже всё ещё кажется, что это сон. В таком случае он совсем не хочет просыпаться. — Кир, поцелуй меня ещё раз. Пожалуйста. — Что? — Поцелуй. Меня. Ещё. Раз. Я слишком долго этого ждал. И Кир целует его снова. Спускается ниже, горячим дыханием опаляя шею и прикусывая кожу, наслаждаясь чужим тихими стонами. Кир улыбается, потому что впереди целая ночь, которую Сережа проведёт наконец-то с ним. Они будут кутаться в теплый плед, смотреть фильм и целоваться, если станет скучно. Сережа теперь полностью его. И это слишком сильно радует.