О любви и искусстве

Часть 3

Мгновенье назад он лежал на ледяном полу пекарни, захлебываясь в собственной крови, закованный в кандалы боли, а теперь стоит посреди цветочного сада, обласканного и согреваемого солнечным светом. Сад его матери, сад его детства. Время, когда он был счастлив, когда в Малфой Меноре царила любовь. — Мам? — позвал тонким голоском маму малыш, подбегая к ней. — Что случалось, мой Дракон? — ласково откликнулась Нарцисса. — Мамочка, а что это за цветы? — спросил мальчик, указывая своим пальчиком на цветы, что поливала Нарцисса. — Это маргаритки, родной. Каждый цветок имеет свою прелесть, но если бы мне представили на выбор тысячу цветов, то я все-таки выбрала бы их. — Почему? — Разве это не самые милые цветы? Смотри, они словно звезды, что спустились на землю отдохнуть, которые ночью снова поднимутся в небо, чтобы освещать путь странникам. На языке цветов маргаритки означают чистоту, невинность, любовь. — улыбаясь, объяснила мать. — Тогда, мамочка, я дарю тебе все-все маргаритки в этом саду, нет, во всем мире — с серьезным видом произнес мальчик. — Спасибо тебе, моя звездочка! — отложив лейку, Нарцисса присела на корточки и, крепко обняв Драко, нежно поцеловала его в розовую щечку, — люблю тебя до луны и обратно. -Для всех это место выглядит по-разному, каждый сам определяет, что это будет: сад, берег океана, платформа отправления поездов — раздался позади до боли знакомый голос, вырвав Драко из воспоминаний. — Крестный? — обернувшись, Драко увидел Северуса Снейпа. Тот покачал головой. — Я лишь как все остальное обретаю облик, выбранный тобой. — Тогда кто вы? Бог? Дьявол? Мерлин? — А разве это имеет какое-то значение? — Я умер? — Сейчас твоя конечная точка еще не определена. — Так я не мертв? — уточнил Драко — Едва ли тебя можно назвать живым. Значит все-таки мертв. Ну, уже хоть, какая-то ясность. -Что с Маргарет и Кларком? Они живы? — вот, что действительно его сейчас волновало. НеСнейп покачал головой. — Но они воссоединились со своим сыном. Драко неосознанно кивнул, переваривая информацию. Их смерть была чем-то абсолютно несправедливым, какой-то чудовищной ошибкой. Душу Драко разрывало на части от боли. Неужели ублюдки, которые убили Маргарет и Кларка, не понесут заслуженного наказания и будут спокойно разгуливать на свободе? — Так какой будет моя конечная точка? Я попаду в ад? НеСнейп неопределенно пожал плечами. — Ты совершил немало скверных поступков. — произнес он сурово, словно озвучивая приговор, однако после продолжил уже мягче, — Но ты искренне пытался искупить их. Я дам тебе шанс самому повлиять на то, что с тобой будет дальше. Каждый день миллионы людей просят у Вселенной, Бога исполнить их желания. Не все из загаданного сбудется. Ты поможешь исполнить желание одного из тех, кого я выберу. Он сделает это сам, но с твоей помощью. Для этого, я позволю этому человеку видеть и слышать тебя. — Санта, ты ли это? Эльфы уже не справляются со своей работой? — Раз ты такой шутник, то сделать ты это будешь должен, скажем, до Рождества? Времени будет более чем достаточно, мой эльф. Не стоит благодарить. — Что за человек? Что за желание? Просто не терпится узнать — наигранно воодушевленно произнес Драко. — А вот сейчас и посмотрим. Перед Драко и неСнейпом образовалась перламутровая сфера, в которой мелькало множество людей, загадывающих в это самое время свои желания: — Хочу собаку, — донесся звонкий детский голос. — Хочу мира во всем мире, — воскликнула молоденькая девушка. — Хочу, чтобы Кларисса сделала мне минет, — мечтательно пропел парень. — Хочу пикап, — проговорил другой. — Хочу, чтобы все мои родные были здоровы, — прошептал старик. — Хочу любви, хочу любви, хочу любви, — раздавалось многоголосье. Среди всех этих миллионов людей Драко отчетливо увидел лицо девушки, которую, он не хотел бы больше видеть никогда в своей жизни, чертова Гермиона Грейнджер. Ее образ увеличился, она сидела в небольшой комнате, с фужером в руке, напротив небольшого стола и, зажмурив глаза, просила у жалкого куска торта с зажженной на нем свечкой: — Хочу встретить мою родственную душу, любовь всей моей жизни. Озвучив желание, Гермиона быстро задула свечку. — А вот и то, что нужно– торжественно произнес неСнейп. — Нееет…нет, нет, нет, давайте выберем другого человека — умолял Драко. — вот ту женщину, которой нужна силиконовая грудь или мужчину, который хочет похудеть на пятьдесят фунтов, или мальчика с собакой, — неопределенно махнув рукой, продолжал парень, –любого другого человека… — Невозможно, — категорично отрезал неСнейп, — у тебя есть время до Рождества, ровно до двенадцати часов ночи, чтобы помочь милой девушке, либо ждут тебя, Драко, далеко не райские кущи, я не шучу — серьезно произнес неСнейп и растворился в воздухе, как будто его и не существовало вовсе, оставив Драко в одиночестве райских садов наполненных воспоминаниями. Внезапно прекрасная иллюзия вокруг него растворилась, а Драко неожиданно для себя самого оказался в небольшой квартирке его бывшей начальницы Гермионы Грейнджер. Сама девушка, уютно устроившись с ногами в мягком плюшевом кресле, мирно посапывала. Серьезность, суровость и чопорность исчезли с ее лица. Перед ним была не героиня войны, начальник отдела магического правопорядка, а маленькая девочка в пижаме с динозаврами, которая когда-то очень давно, где-то в другой жизни, помогала Невиллу искать его жабу. Она безмятежно улыбалась, забавно морща нос. Локон, выбившийся из заделанного наспех, неуклюжего пучка, упал ей на лицо и доставлял, по-видимому, дискомфорт, из-за чего девушка нахмурилась и заворочалась, невнятно что-то бормоча себе под нос, но, не желая просыпаться, смирившись с этим небольшим неудобством, снова затихла. — Что же нам с тобой делать Гермиона Грейнджер? — прошептал Драко, присев на корточки возле девушки. Подняв руку к ее лицу, Драко попытался убрать выбившийся локон, но потерпел неудачу, пальцы прошли насквозь, напомнив Драко, что он теперь всего лишь бестелесный призрак. — Прости, ведьмочка, тут я беспомощен, но надеюсь, мы еще сможем помочь друг другу. Может я не заслужил райские кущи, но знаешь, я вдруг понял, что не хочу в ад, не хочу, чтобы твои крики боли стали моей реальностью. И я очень хочу, чтобы ты мне помогла. Больше Драко не стал тревожить ее сон, решив немного изучить своего вынужденного партнера на следующие четыре месяца, Гермиону Грейнджер. Квартира Гермионы была довольно уютно обставлена, кругом были чистота и порядок. В спальной и гостиной ожидаемо стояли стеллажи заполненные книгами: Диккенс, Уайлд, Толкин, Хаксли, Ремарк, Хокинг, Перельман, Сказки Барда Бидля, Сборники: Яды и Проклятья, Зелья, Большой справочник. На письменном столе аккуратными стопками были сложены пергаменты и стояли две рамки: в одной была старая, немного потрескавшаяся и облупившаяся фотокарточка, на которой запечатлена стоящая в обнимку молодая пара, родители Гермионы, в другой была колдография времен четвертого курса, на которой Грейнджер, Поттер и Уизли беззаботно хохотали над Фредом и Джорджем, превратившимися в стариков после неудачной попытки бросить свои имена в Кубок Огня. В углу гостиной стоял виниловый проигрыватель, рядом с которым лежало несколько пластинок, в том числе, что было приятным сюрпризом для Драко, пластинки The Beatles. — О, Грейнджер, ты мне уже нравишься! Можем мы не так уж и безнадежны. Слышал ты вообще слово «любовь»? Оно прекрасно. Оно — как солнечный свет. Это слово — любовь («The Word» — The Beatles)