О любви и искусстве

Часть 15

Сидя в своем любимом хоть и безобразном, исключительно, по мнению Драко, кресле с чашкой уже остывшего чая в руках, Гермиона, наконец, полностью успокоилась, ощущая себя в полной безопасности. — Как у тебя это получилось? — Я сам не знаю. Я хотел, чтобы они оставили тебя в покое, не причиняли боль. Хотел защитить тебя. Гнев будто тек по венам. Я хотел прикончить их. А потом я ощутил, как словно магия окутывает меня, почувствовал ее искры на кончиках пальцев. В то мгновенье я будто стал снова живым. — Годрик! Это феноменально! Что-то выходящее за пределы возможного! И… Громкий стук в окно заставил Гермиону вздрогнуть от неожиданности. Это была сова Блейза Забини с привязанным к лапке письмом. — Прости, одну минуту. Развернув письмо, Гермиона быстро пробежалась глазами по тексту, однако написанное в нем, заставило ее в неверии перечитать письмо еще несколько раз. — Что там? Блейз благодарит тебя за вечер, после которого он даже не удосужился проводить тебя? Если просит о еще одном свидании, пошли его куда подальше! Гермиона не реагировала, все еще уткнувшись в письмо. — Грейнджер? Гермиона подняла на него блестящие от скопившейся в них влаги глаза. — Ты…- сглотнув, — ты жив, Драко, ты жив! — воскликнула девушка и искренняя, счастливая улыбка озарила ее лицо, — Ты жив! Жив! Если бы она могла, то бросилась бы в его объятья в ту же секунду. — Что ты такое говоришь? — неверяще спросил Драко. Это не может быть правдой! — Блейз написал мне, что нашел тебя, то есть твое тело в магловской больнице, ты серьезно ранен и сейчас находишься в коме. Конечно, состояние тяжелое, но ты жив, а значит, есть шанс, что ты сможешь вернуться! — Но могу и не вернуться… — Драко не понимал, как такое вообще возможно, ему казалось, что его судьба уже решена. Неужели у него действительно есть шанс? С его везением вряд ли. Что если срок жизнеспособности его тела должен закончиться в Рождество? Да и как он сможет вернуться в тело, если даже не ощущает и малейшей связи с ним. — Мы что-нибудь придумаем, обязательно. — Что за больница? — Клиника Святого Томаса. Ты хочешь туда пойти? — Да. — Могу я пойти с тобой? — с надеждой спросила Гермиона. — Не стоит. Тебе нужно отдохнуть, выспаться. Не переживай, я надолго там не задержусь. — Хорошо. — тут же поникла Гермиона. — Не грусти. Не жди меня и ложись спать. — Драко, — окликнула она его — я очень рада, что ты жив! Я… — Я тоже. — нежно улыбнулся ей Драко и растворился в пространстве. В больнице помимо Блейза, мельтешащего по коридору из стороны в сторону, возле палаты Драко с отсутствующим взглядом сидела его мать, нервно теребившая в руках край платья. На ней не было лица. Болезненная бледность, красные опухшие глаза, дрожащие руки — она выглядела в разы хуже, чем, когда умер его отец. Когда умер Люциус, она была сломлена, ее сердце разбито, а душа болела, но внешне она никак не выдавала своего состояния. Нарцисса оставалась сдержана и холодна. Сейчас же она была полностью разбита. Ее сын был на пороге смерти. Через пару минут врач пригласил Нарциссу в свой кабинет. -Миссис Малфой, честно говоря, я уже не верил, что у этого мальчика найдется кто-то из близких. — Целитель… — Доктор Браун. -Доктор Браун, прошу, скажите мне, как он? В каком он состоянии? — Ваш сын был доставлен к нам в очень тяжелом состоянии: большая потеря крови и серьезные ранения. Мы провели пять операций, чтобы спасти ему жизнь. Сейчас он подключен к аппаратам жизнеобеспечения. К сожалению, он так и не начал самостоятельно дышать. Аппарат поддерживает работу органов, однако чем дольше он находится в коме, тем меньше шансов, что он сможет когда-либо очнуться. — Каковы его шансы? — в отчаянье спросила Нарцисса. — Скажу вам, как есть, шанс, что ваш сын очнется, не больше двух процентов. Мужайтесь. Вам следует подготовиться к неизбежному и попрощаться с ним. Мне жаль. Надежда, которая еще несколько минут назад теплилась в душе Драко, словно Икар упала с огромной высоты и разбилась о скалы. — Могу я… Могу я увидеть его? — всхлипнула Нарцисса. — Да, конечно, Эйприл проводит вас к нему в палату. В палате медсестра, проверив работу аппарата жизнеобеспечения, оставила Нарциссу наедине с сыном. Медленно небольшими шагами Нарцисса подошла к бледному, исхудавшему телу Драко. Он был похож на мертвеца. Проигнорировав находящийся рядом с кроватью стул, будто не заметив его, Нарцисса опустилась на колени возле Драко и, взяв его ледяную руку в свои ладони, прижалась к ней губами. — Драко, мой мальчик, прости меня, прости меня, родной. Вернись ко мне, открой свои прекрасные глаза. Я клянусь тебе, я все исправлю, только вернись. Все будет хорошо, мой дракон. Я не смогу отпустить тебя, никогда — стена окклюменции не опускавшаяся годами рухнула, оставив слабую, убитую горем и виной женщину один на один с жестокой реальностью. Она потратила месяцы, чтобы набраться мужества, прийти и, наконец, дать Драко, то, что он заслуживал, то, чего ему так не хватало последние несколько лет: любовь, нежность, ласку, заботу. Но все, что ей позволено — только попрощаться. Драко лишь неосязаемо коснулся ее плеча.

***

Блейз все еще находился в больнице, оставаясь в неведение о настоящем положении дел. -Миссис Малфой, как Драко? — он с надеждой смотрел на Нарциссу, которая только что вышла из палаты, где лежал ее умирающий сын. Нарцисса не нашла в себе сил, чтобы ответить, и закрыв лицо ладонями, медленно замотала головой из стороны в сторону. Тело ее затряслось от рыданий. — Миссис Малфой? Миссис Малфой? — Блейз в несколько шагов оказался возле нее и крепко обнял, пытаясь утешить, хотя у самого мир уходил из-под ног. Надежды не было. Он понял это без слов. Конец. Когда Нарцисса немного успокоилась, Блейз, оставив ее с Андромедой, ушел в туалетную комнату и, применив запирающие и заглушающие заклинания, дал волю еле сдерживаемым эмоциям: подойдя к небольшому зеркалу, что висело над умывальником и словно злорадствуя копировало его обезображенное горем лицо, несколько раз со всего размаху ударил по зеркалу кулаком, разбивая костяшки в кровь. Мелкие осколки стекла с каждым ударом все глубже впивались в руку. Должно было быть чертовски больно, но Блейз не чувствовал физической боли. Драко, один из его лучших друзей умирал, а он ничего не мог с этим сделать. Ничего! Тео говорил ему, предупреждал, а что сделал Блейз: отмахнулся от него. Как теперь рассказать Тео? Что сказать? Как подобрать слова? Это разрушит Тео! Задыхаясь, Блейз прислонился спиной к стене и, лишенный сил, осел на пол. Костяшки рук превратились в месиво, туалетная комната, его одежда — все было в крови. — Черт! Черт! Черт! — плача стонал Блейз. Казалось, только вчера он, Тео и Драко шутили, делились планами, но буквально в одно мгновение все изменилось. Изменилось бесповоротно. Блейз снова почувствовал себя беспомощным, бесполезным маленьким мальчиком. Но ему необходимо собрать себя, он должен быть сильным ради Тео и Нарциссы. Раньше в их компании именно Драко был тем, кто рассудительно, с холодной головой все решал, был той самой черепахой, на которой держался их мир. Но теперь его нет рядом. Теперь Блейз должен позаботиться о Тео и Нарциссе. Блейз снова кирпичик за кирпичиком выстроил стену окклюменции, как его учил Драко, убрал заклинаниями порезы на руках, предварительно прочистив их от осколков, навел порядок в туалетной комнате, вернув ей первоначальный вид, очистил одежду, после чего сняв заглушающее и запирающее заклинания, не спеша, направился обратно к Нарциссе, попутно готовясь к тяжелому разговору с Тео. — Миссис Малфой, Миссис Тонкс, уже поздно и, я думаю, вам следует пойти домой и набраться сил. Я провожу вас до точки аппарации.

***

После того, как Драко ушел, Гермиона, несмотря на пережитый всего пару часов назад стресс, была полна энергии. Последние новости давали надежду, что теперь все измениться к лучшему, надежду на светлое будущее, о котором пишут в сказках. Теперь, вместе, они со всем справятся, Драко обязательно поправится. А дальше? Она не думала о том, что будет дальше. Все, что она знала, что он тот, кто проник в ее душу и сердце. Он тот, кого она так долго искала. Тот, с кем она хочет быть рядом без причин и условий. Она влюбилась в него, и все стало просто и легко. Гермиона достала свой список и красным маркером обвела все девять номеров. Тео, Блейз, Джейк, Денис, Питер, Квентин, Джордж, Оливер, Виктор. Ни один из них не был тем, с кем она хотела быть. Теперь она знала это наверняка. Десятый номер был по-прежнему пуст. Большая несправедливость, которую было так легко исправить, вписав верное имя. Недолго думая, Гермиона, как прилежная ученица, так и поступила, заполнив строчку уже любимым именем. — Вот так все правильно! — улыбаясь, прошептала девушка. Ее так сильно переполняли эмоции, что достав свой дневник, в который уже долгое время не вносила ни единой записи, она поделилась тем, что происходило сейчас с ней, выплескивая свои чувства на бумагу. Постепенно энергия в ней угасала, ромашковый чай выполнил свое предназначение, глаза девушки слипались, и она, оставив раскрытый дневник на столе, отложив перо, свернулась в кресле, укутавшись в мягкий плед, словно в кокон, и сладко заснула.

***

Когда Драко вернулся в квартиру Гермионы, девушка уже крепко спала. То, на что у него еще пару часов была надежда, стало пылью. А ведь еще несколько недель назад он сам хотел умереть. Как ирония! Драко медленно, будто боясь разбудить Гермиону, подошел к ней. Такая чистая и невинная, словно ангел. На ее лице была безмятежная улыбка, что непроизвольно заставило Драко улыбнуться в ответ. У него возникло непреодолимое желание коснуться ее, чтобы запомнить каждую черточку ее лица, сохранить ее образ, чтобы легко найти ее в другой жизни, даже через множество веков, найти и не отпускать. Едва касаясь пальцами, он неторопливо провел ими по ее лицу, и хотя он не мог почувствовать тепло, гладкость ее кожи, он мог точно сказать, что перед ним само совершенство, та, что прекрасней Афродиты и Елены Троянской. Его Беатриче. Так хотелось пробежаться пальцами по ее волосам, ощущая их мягкость, вдохнуть сладкий аромат ее кожи, почувствовать, как она доверчиво прислоняется лбом к его плечу, погладить узкие бретельки ее платья, чувствуя жар ее тела, коснуться губами ее ласковых манящих губ, сплетаясь с ней дыханием, смотреть на нее, в ее глаза безотрывно, вечно, пока не настанет конец мира. Через пару дней, недель, может, месяцев, например, в Рождество, он умрет окончательно и бесповоротно. А был ли он жив все это время? Было ли все это жизнью. Волдеморт в их доме, казни и пытки изо дня в день, саморазрушение, отверженность. Его мир давно распался. Он не жил, просто существовал все это время. Только рядом с ней, он понял, что значит жить. В какой-то момент его взгляд зацепил лежащий на столе, поверх злосчастного списка, открытый дневник. Как человек, который еще в детстве наизусть выучил правила этикета, он знал, что нехорошо читать чужие письма и личные дневники, но любопытство взяло верх, и Драко прочитал то, что явно не предназначалось для него. Мне всегда было интересно, как это по-настоящему полюбить какого-то? Беззаветно отдаться чувству, что бурлит, грохочет в тебе, заставляя оглушающее громко биться сердце, когда голос разума захлебывается в этом шуме. Ни один любовный роман, ни один романтический фильм не обходиться без учащенного пульса, трепета сердца, бабочек в животе — предвестников любви. Я никогда раньше не испытывала этого, мне казалось это пустыми выдумками писателей и сценаристов, продающими наивным зрителям пустоту, воздух. «Какая глупость!» — говорила я, но сейчас понимаю, глупой была я. Когда встречаешь нужного человека, все становится очевидным. Я почувствовала это. Любовь вокруг меня, во мне. Он пробудил меня, мой прекрасный принц. Он мой человек. Единственный из всего этого чертового списка, с кем я хочу быть. Я люблю его.— гласили строчки в дневнике. Непроизвольно его взгляд поднялся на выглядывающий из-под дневника фрагмент листка со списком, где порядковый номер, напротив которого красовалось имя Виктора Крама, был обведен красным маркером. Она влюблена в Крама — Драко не был дураком и мог сложить два и два. Если Крам не идиот то, он не упустит такую девушку. Несмотря на то, что Драко понимал, что их воссоединение — лучший исход, какой только может быть, боль безответной любви была слишком сильна. Будто тысячи кинжалов пронзили его. Больнее Круцио в стократ. — Так и должно быть, все правильно, — прошептал Драко, убеждая, в первую очередь, самого себя. Вот они и вышли напрямую, впереди которой уже виднеется развилка, которая навсегда разведет их. Это было неизбежно с самого начала. Гермиону ждет еще большая и удивительная жизнь. Жизнь, наполненная счастьем. Раз все так сложилось, не будет же ничего плохого, если он, перед тем как исчезнуть, побудет рядом с ней, еще немного погреется в лучах ее света, покажет ей свой мир, тот, каким видит его. И может, когда его не станет, в минуты ностальгии по прошлому, она будет с шелковой теплотой вспоминать о нем. Эгоистично, но ведь это не принесет никому вреда. Находясь в своих мыслях, Драко не сразу заметил, что Гермиона проснулась и теперь внимательно наблюдает за ним. — Доброе утро! — хрипло произнесла девушка, привлекая его внимание. — Доброе, но еще не утро. — в ответ улыбнулся Драко. — Как все прошло? Как твое состояние? — с волнением в голосе спросила девушка. — Все хорошо, не переживай. — солгал Драко. — Правда? — с надеждой спросила Гермиона. Такая доверчивая и искренняя. — Определенно. — мягко улыбнулся ей Драко. — Я могу тебя навестить? — Это лишнее. — резко Драко, но заметив, что такой ответ расстроил девушку, добавил, — там все равно, кроме мамы никого не пускают. Даже Блейза не пустили, а ведь он бывает очень убедительным. — Почему ты до сих пор не очнулся, если все хорошо? — Необходимо время на восстановление. -Ты ведь не врешь мне? Я могу спросить Блейза или Тео, ну или сама съездить в больницу. — Грейнджер, что за глупости? Зачем мне тебе врать? — Ты мне скажи. — Гермиона, я не вру тебе. Телу просто нужно восстановиться. Давай закроем эту тему. Ты мне лучше скажи, не хотела бы ты немного отдохнуть и съездить на выходные во Францию? Я знаю там несколько потрясающих мест. — Драко… — Прошу тебя. — Хотела бы, с тобой очень бы хотела. Но… -Отлично. Тогда бери на выходные порт-ключ. — Ты хочешь, чтобы мы отправились в эти выходные? Может, мы подождем, когда ты поправишься? — В выходные. И нет, мы не будем ждать. Зачем откладывать, если мы можем сделать это сейчас? От нас здесь все равно никакого толку. Жить будешь в моем загородном поместье. — Драко, нет, могут возникнуть проблемы… — Не возникнет. Не переживай все пройдет отлично. Верь мне, — то, как Драко смотрел на нее, будто проникая в самую душу, не оставляло у Гермионы ни одного шанса на возражения. Ты никогда не узнаешь, как сильно я люблю тебя. Ты никогда не узнаешь, насколько глубоки мои чувства. («Do you want to know a secret» — The Beatles)

***

После выпитого в баре прошлым вечером, голова Тео раскалывалась на части, щелканье часового механизма било по перепонкам будто молот стучал по наковальне. С трудом разлепив глаза, Тео сразу пожалел об этом: яростно ударивший своей яркостью солнечный свет, казалось, поджег роговицы, комната завращалась вокруг него. Тошнота подкатывала к горлу. Чтобы избавиться от этого ощущения, Тео начал ртом глотать воздух, однако из-за сухости в горле каждый глоток, словно наждачная бумага царапал глотку. Похмелье было невыносимым. — Да, двадцать четыре это не восемнадцать. Что будет в тридцать, страшно и представить. — тяжело прохрипел парень. Поборов слабость, Тео, качаясь, поднялся с кровати и направился в сторону кухни, чтобы принять целебный, чудодейственный эликсир под незамысловатым названием: вода. Проходя мимо гостиной, Тео увидел, что через камин вошел Блейз. — Вот уж не думал увидеть тебя ни свет, ни заря! — хрипло крикнул Блейзу Тео вместо приветствия. — Ты что решил мне в мамочки заделаться? Сейчас будет воспитательная беседа? Так спешу тебе напомнить, обычно в хлам набираюсь не я, поэтому давай обойдемся без нравоучительных бесед. — продолжал Тео и, неудосужившись даже налить воду стакан, стал жадно глотать ее прямо из графина, успокаивая резь в горле. Почувствовав себя значительно лучше, Тео опустил графин и, наконец, обратил свое внимание на все также безмолвно стоявшего на входе в кухню Блейза. — Что даже ничего не скаже…- предчувствие неизбежной катастрофы накрыло Тео с головой, звуки и цвета стали в разы резче, тошнота и головокружение вернулись, ударив с новой силой под дых, вынуждая крепко ухватиться за столешницу. — Я… — начал Блейз, в глазах которого плескалось горе и сожаление. — Нет, ничего не говори. — еле сдерживая эмоции, быстро перебил его Тео, шаря по карманам брюк, — Куда я дел сигареты? У тебя нет случайно одной? — Драко… — Замолчи! — крикнул отчаянно Тео, свирепо бросая в стену напротив, стоящий возле него стул, разбивая висевшую там картину — Я же просил тебя ничего не говорить — жалобно произнес он, подходя вплотную к Блейзу и умоляюще смотря ему в глаза. — Я нашел его. Он в больнице. В коме. — надежда, появившаяся в глазах Тео, буквально выбивала почву из-под ног у Бейза, ведь он как палач безжалостно отсекающий голову приговоренному к смерти, должен был растоптать все ее ростки в душе своего лучшего друга, — У него практически нет шансов. Врачи говорят, что мы не должны питать надежд. Должны попрощаться с ним, — только голые факты. Все погрузилось в тишину, казалось, даже стук часовых механизмов затих. Тео с силой зажмурил глаза, сделал глубокий вдох и, прочистив горло, снова посмотрел на Блейза. — Блейз, это же Драко, наш Драко, врачи просто не знают, что из себя представляет этот засранец, он же гребанный Индиана Джонс! Когда он очнется, мы все посмеемся над этими: «практически нет шансов». -Тео… — Блейз, все будет в порядке, он выберется, по-другому не может быть. — уверенно сказал Тео, обняв друга, утешающе похлопывая его по спине — Я знаю, что ты не хочешь обнадеживать ни себя, ни меня, но, Блейз, мы должны верить в лучшее, даже в самые темные времена. Или как там говорил Дамболдор? — ухмыльнулся Тео. — Придурок! — усмехнулся Блейз, слегка оттолкнув Тео от себя. — Так-то лучше. Сейчас меня больше волнует вопрос: Как Драко оказался в больнице? Что произошло? И почему мы его не нашли, когда обзванивали клиники? — На пекарню, в которой он находился, было совершено вооруженное нападение. Хозяева погибли на месте, а он с огнестрельными ранениями попал в больницу. Больница находится практически за городом, мы ее даже не рассматривали. Глаза Тео мгновенно потемнели от ярости. — Ты же понимаешь, что мы не можем позволить этим мразям выйти сухими из воды? Они должны ответить за то, что сделали. — Их уже ищут. — И как только найдут… — Они захлебнуться в своей крови. Я прикончу их собственными руками. — Мы, — Тео положил руку на плечо Блейза, — мы вместе покончим с ними. — Если нас поймают, нас будет ждать Азкабан, ты же знаешь это? — Очевидно. Но пусть вначале поймают и докажут, — заговорщицки улыбнулся Тео, — вот и проверим насколько мы оправдываем звание скользких слизеринцев. — Драко бы не одобрил. — качая головой, грустно ухмыльнулся Блейз. — Будь он на нашем месте, прах этих ублюдков был бы уже развеян по ветру.– уверенно произнес Тео, ведь так бы оно и было, в этом нет сомнений, — Кстати, ты уже решил, какой твой самый любимый ужастик?