О любви и искусстве

Часть 17

Вернувшись из Франции, Гермиона не стала тянуть с осуществлением своего плана. Крам стал ее целью. Скупив целое множество газет, посвященных спорту, Гермиона выяснила, что Виктор Крам сейчас находится в Нью-Йорке, играя за Нью-Йоркских соколов в национальной лиге по квиддичу. Получить порт-ключ в Нью-Йорк оказалось проще простого. Осталось только написать Краму и договориться о встрече. -Грейнджер, брось эту затею, прошу. Наконец, ты подумала о своей работе? Ты же не можешь просто туда не ходить. Тебя уво… — Я уволилась. — как бы между делом ответила Гермиона. — Что ты сделала? Ты вообще в своем уме? -Я уволилась и да, я в своем уме. Более чем. Спасибо, что спросил. -Гермиона…что же ты делаешь? — Малфой, чтобы ты понимал, я уволилась не из-за тебя, а потому, что разочаровалась в том, что делаю, все стало рутиной, которая засасывает меня словно болото. Моя жизнь остановилась, будто ее поставили на паузу. А я так больше не хочу, я это отчетливо поняла. — Разве уйти в никуда это выход? — А кто тебе сказал, что я ухожу в никуда? Между прочим один из твоих друзей: Тео, предложил мне хорошее место в его компании. Он открывает отдел, который будет заниматься обобщением судебной практики, подготовкой и продвижением предложений в Министерство магии, связанных с защитой прав и интересов магических существ, а также сотрудничеством волшебников с маглами в целях эффективной борьбы с преступностью. Тео прислал мне предложение о работе, и я сочла его достаточно заманчивым, учитывая какие перспективы передо мной открываются. — Ты уже дала согласие? — Нет. Я даже еще не проходила собеседование, не узнавала детали, но, думаю, что мы найдем взаимопонимание. А пока, у меня есть время, чтобы навестить старого друга в Нью-Йорке. — Друга ли? — Прекрати, разве не в этом цель? Чтобы я окрутила его, вышла замуж и нарожала детей. — Не делай того, о чем пожалеешь. Не совершай ошибки. — Могу я навестить тебя в больнице перед отъездом? — перевела тему Гермиона, игнорируя его. — Как пожелаешь. — Спасибо.

***

Когда девушка пришла в больницу ее решимость тут же испарилась, будто и не было. Хотела ли она на самом деле столкнуться с жестокой реальностью? Как только она войдет в палату все станет слишком настоящим. Боль станет реальной. Но она также понимала, что двигаться дальше сможет только после этого. Это станет источником ее сил. — Драко, могу я зайти туда одна? Повременив, он все-таки утвердительно качнул головой. В палате была только Нарцисса, она сидела возле кровати Драко, слегка сжимая его руку, тихо рассказывая ему о чем-то. Возле кровати находилась небольшая тумба, на которой возле томика с пьесами Шекспира стояла ваза с маргаритками. Внимание Нарциссы было настолько сосредоточено на сыне, что она даже не заметила, что в палату вошел кто-то посторонний. — Здравствуйте, миссис Малфой. — привлекла к себе внимание Гермиона. Женщина будто очнувшись, перевела взгляд на нее. — Мисс Грейнджер? — в глазах Нарциссы читалось удивление — Что вы тут делаете? Если вы тут по поручению Министерства, то хочу заметить… — Я пришла не по поручению. Я просто хотела увидеть Драко. — Не помню, чтобы вы были друзьями… — Вы правы, мы не были друзьями, миссис Малфой, и я знаю, что между нами сложились непростые отношения, но я прошу вас дать мне всего пять минут побыть с ним наедине. Пожалуйста. Если Нарцисса была не удовлетворена ее ответом, который оставлял после себя еще больше вопросов, недовольна ее просьбой остаться наедине с Драко, она не показала этого, и, с присущей ей аристократичностью и изяществом поднявшись со стула, прошла к выходу из палаты. — У вас пять минут, мисс Грейнджер. — уже на выходе из палаты произнесла Нарцисса и тихо покинула ее, напоследок обернувшись, чтобы с тоскливой нежностью еще раз взглянуть на сына. Драко был худ, неестественно бледен. Множество проводов, трубок были подсоединены к его телу, поддерживая в нем жизнь. Девушка медленно подошла к нему и осторожно коснулась его руки. Кожа была холодной, почти ледяной. Если бы не аппараты жизнеобеспечения, которые улавливали слабую работу его организма, можно было подумать, что перед ней лежит уже мертвец. Страх, прорвав все защитные дамбы, затопил ее сознание. Теперь все стало реальным. Смерть подошла слишком близко, летала по палате, как коршун, в нетерпеливом ожидании, полакомиться свежей плотью. — Драко, — жалобно всхлипнула Гермиона, в ее глазах стояли слезы. Ей до боли в груди хотелось, чтобы случилось чудо, и он открыл свои глаза. — Драко, пожалуйста, борись, ты так мне нужен, я люблю тебя, я так сильно люблю тебя, не оставляй меня в одиночестве, — она легко коснулась губами его холодного лба, — пожалуйста.

***

Гермиона впервые оказалась в Нью-Йорке и поэтому была искренне благодарна, что Виктор Крам встретил ее и помог добраться до гостиницы. Он не сильно изменился с их последней встречи, разве что возмужал, черты лица стали более суровыми. Вечером Виктор пригласил ее, по его словам, в один из лучших ресторанов Нью-Йорка. — Гермиона, я так рад, что ты приехала, прости, что на чемпионате не подошел к тебе, тренерский штаб не давал нам сделать ни одного шага в сторону. — Ничего страшного, я тоже рада тебя увидеть Виктор. Как твои дела? Я вижу твой английский значительно улучшился. — Спасибо, все практика. Никогда не думал, что покину Болгарию, но Америка… Честно говоря, я влюбился в эту страну. Думаю, обосноваться где-нибудь здесь, может во Флориде… Ну а ты как? Все еще работаешь в Министерстве Магии? — Нет, недавно уволилась… спасибо — поблагодарила девушка официанта, который принес им заказ, и продолжила, — поняла, что хочу попробовать свои силы где-нибудь в другом месте. — Это же отлично! Переезжай сюда, в Америку, здесь столько возможностей! С твоими способностями и талантом тебя захочет заполучить любая компания, я уверен. — с запалом произнес Крам. -Даже не знаю, я не думала об этом, я же здесь даже никого не знаю… — начала Гермиона. — А как же я? Ты сейчас просто ранила меня в самое сердце. — театрально поднеся руки в сердцу, возмутился Крам, заставив Гермиону улыбнуться. — Подумай об этом. Серьезно. — Я обещаю подумать. — Отлично! Ужин проходил в приятной атмосфере, они вспомнили турнир трех волшебников, школьное время, их последнюю встречу после войны. — Ты сейчас с кем-нибудь встречаешься, Гермиона? Прости, что так спрашиваю. Если не хочешь отвечать, то… -Нет, я сейчас ни с кем не встречаюсь. -Здорово, ой, прости. — Ничего. — улыбнулась Гермиона. — Я удивлен, что такая девушка как ты, одна. У вас там, в Лондоне, все вообще отмороженные что ли? Как можно упустить из виду такую прекрасную девушку? Ты очень красива, Гермиона. — Спасибо за комплимент, — смутилась девушка. — Прости, за мою прямоту, я не могу говорить завуалировано. Всегда все в лоб. — Ну, мне было приятно услышать, что ты считаешь меня красивой… — Потрясающей! Ты потрясающая! — Теперь ты абсолютно смутил меня. — Скажи, куда бы ты хотела сходить завтра? Я был бы рад составить тебе компанию, если позволишь. Как насчет кино? Сейчас вышел какой-то новый фильм, вроде «Дневник памяти» называется, ребята из команды ходили на него с их девушками. Говорят, девушкам очень понравился фильм. Ну, так как? — Я…да, да, давай сходим. — Договорились. Тогда я завтра тебя встречу возле гостиницы в двенадцать, хорошо? — Отлично. — А потом можем погулять по городу, сходить в ресторан… — Было бы здорово. — Вот и прекрасно. Проводив Гермиону, Виктор не позволил себе ничего лишнего, только поцеловал ее на прощание в щеку. План Гермионы с большой скоростью реализовывался, но это не приносило ей ни капли удовлетворения. Она обманывала Виктора, которому, как оказалось, сильно нравилась, она обманывала Драко, делая вид, что это, то, чего она действительно хочет, она обманывала себя, притворяясь, что сможет полюбить Виктора, стать счастливой с ним. Все было сплошным обманом. В голове, будто на повторе, крутились слова Драко: не совершай ошибки. Ошибка. Было ли это ошибкой? Так ли это важно? Что действительно важно, так это Драко. Этим Гермиона успокаивала себя и свою совесть, которая вгрызалась в ее сердце, оставляя глубокие шрамы.

***

На следующий день Крам, как и обещал, встретил Гермиону около гостиницы. Однако перед самым сеансом, ему пришло оповещение на зачарованную монету, что тренер собирает всю команду для проведения дополнительной тренировки перед предстоящей игрой. — Прости. — виновато произнес Крам. Он сам был сильно огорчен тем, что ему нужно было оставить ее. — Ничего страшного, не переживай. — Гермиона, прости, что так вышло, прошу, сходи в кино, в музей, а вечером, как только освобожусь, мы вместе куда-нибудь сходим. — Хорошо и не переживай, правда. Я взрослая девочка и могу найти, как провести весело время. Удачной тебе тренировки! — Прости еще раз — быстро чмокнув девушку в щеку, Крам побежал к точки аппарации. — Как хорошо, что тебе есть с кем сходить, — раздался голос позади нее, заставив вздрогнуть от испуга. — Малфой! Ты напугал меня! И что ты тут делаешь? Почему появился только сейчас? — Так ты рада или нет тому, что я здесь? — Я…я не буду отвечать на этот вопрос. — До сеанса осталось минут пять, мы идем или нет? Я бы хотел успеть на трейлеры. — Идем.

***

— Он был неправ, когда решил за них обоих, что без него ей будет лучше, из-за этого они потеряли так много времени, целых семь лет. — Он пытался все исправить. Он написал ей чертовых триста шестьдесят пять писем! — Не нужно было решать за нее! — Он любил ее, но ведь любви не всегда бывает достаточно, чтобы быть счастливыми. Долго и счастливо бывает не у всех. — Но любви надо дать шанс! И разве мнение второго человека не должно учитываться при принятии решения? — Ты мне скажи, Гермиона, разве правильно решать за других, даже если тебе кажется, что действуешь во благо? — Не понимаю о чем ты? — Я прошу тебя не разрушать свою жизнь, даже если ты думаешь, что этим спасаешь меня, но ты упорно не слушаешь, принимаешь решение за нас двоих. — У нас другая ситуация! Если бы я могла быть с тобой… — Так будь, будь до Рождества. — Ты жесток! — Я слаб, слаб перед тобой. — А что будет дальше? После Рождества, когда ты исчезнешь. Что будет со мной? Что будет с тобой? Не думаю, что неисполнение условий сделки, не повлечет последствий для тебя. А это последнее чего я бы хотела. И вот мы возвращаемся к тому, с чего начинали. — Ничего не произойдет и… — Не рассказывай мне сказки. Давай закроем эту тему, ты все равно не сможешь меня убедить в обратном. Оставь это. Серьезно. Лучше составь мне компанию и сходи со мной в Нью-Йоркский музей современного искусства.

***

«Звездная ночь» Ван Гога, «Танец» Матисса, «Постоянство времени» Дали, «Влюбленные» Магритта и множество других картин, в которых их создатели стремились постичь тайны жизни. В них запечатлена история жизни человеческой, даны ответы на вечные вопросы. — Вообще «Влюбленные» это серия картин, одна из которых находится в Австралии. — Лица также скрыты тканью? — Только на одной. — Как ты думаешь, что он имел в виду? Что любовь слепа? Ослепляет человека, не позволяет замечать истинную сущность того, в кого он влюблен. Что на самом деле их любовь ненастоящая и не принесет им счастья? -Может быть. А может, что любовь самодостаточна и не имеет никаких материальных преград. Что любишь не по какой-то причине, а просто, без дополнительных условий. Внешность, деньги и что-то в этом роде абсолютно неважны. Никакие преграды не могут стать помехой для любви. Есть, правда, версия, что поводом для создания таких образов, стала смерть его матери. Она утопилась. Когда ее достали из воды, лицо ее было закрыто сорочкой. — Не думаю, что это имеет какое-то отношение к правде. Трагические воспоминания обычно хочешь спрятать в своем сознании как можно дальше, стереть их, не то, что целенаправленно доставать их и мучить самого себя. — Ты так и делал? Пытался спрятать их? — Да. Мой отец…мой отец, он не всегда был таким, каким знаешь его ты. Он любил свою семью больше всего на свете. Я чувствовал это. Мои родители полюбили друг друга с первого взгляда, хоть это и планировалось, как брак по договоренности. Маргаритки — любимые цветы моей мамы, и отец, перед тем как она впервые приехала в Менор, разбил возле него сад, сад маргариток. Это была своего рода клятва в его вечной любви и преданности ей. С того дня как они поженились, мама ухаживала за садом. Менор был наполнен светом и теплом. В моем детстве мама постоянно улыбалась, танцевала и пела. Ее глаза были полны любви. Это было время, когда она была счастлива. Когда мы все были счастливы. Но потом все рухнуло. Отец забыл свои клятвы, Менор наполнился холодом, а сад красивыми, но холодными розами. Мама больше не улыбалась, вернее ее улыбка уже не была такой теплой и искренней как раньше. Она продолжала любить отца, а он принимал это как должное, не отдавая ничего взамен. Она любила его вопреки всему, без оглядки. Ее любовь была слепа, и это сделало ее несчастной. Она не заслуживала быть несчастной. — Никто не заслуживает. — Бывают исключения. И да, похоже, нам пора уходить, музей закрывается, и смотритель уже около получаса с подозрением смотрит на тебя. — Мерлин, я, наверное, в глазах окружающих выгляжу не нормальной, болтаю сама с собой. Удивительно, как он еще не вызвал психиатров. Пошли отсюда скорее.

***

Виктор сразу после завершения тренировки связался с ней, предложил прогуляться в парке возле гостиницы и поужинать в ресторане. Он еще несколько раз извинился за то, что был вынужден оставить ее. Прогулка и ужин стали приятным окончанием столь насыщенного дня. Виктор также как и прошлый вечер, проводил ее до гостиницы, однако вместо того, чтобы поцеловать ее в щеку, буквально атаковал ее губы. Еще в школе Гермиона целовалась с Виктором и знала, что в этом он действительно хорош. Но сейчас было в этом что-то неправильное, и Гермиона не хотела, чтобы это продолжалось. Не хотела, чтобы ее целовали, целовал кто-либо, кроме того мужчины, которого она действительно любила. В этот самый момент она поняла, что не сможет, не сможет обманывать Виктора и саму себя. Поэтому, собрав все свои силы, Гермиона резко оттолкнула его. — Гермиона, ты мне очень сильно нравишься. Я люблю тебя. Полюбил тебя еще тогда, в Хогвартсе. Думал, что все прошло. Но ты приехала и вот я здесь, признаюсь тебе в своих чувствах. Поэтому и поцеловал тебя. — держа ее за руки, крепко сжимая их, но не принося боль, пылко признался Крам — А что чувствуешь ты? — с надеждой посмотрел на нее парень. -Прости меня, Виктор, я… я думала, что у нас может что-то получиться, но оказалось, что я не могу так. Ты нравишься мне, но только как друг. Она увидела, как в глазах Виктора потухла надежда, почувствовала, как его руки непроизвольно разжались и отпустили ее. — Есть кто-то, кого ты любишь? — Есть только призрачная мечта, — грустно с полуулыбкой ответила Гермиона. — Я услышал тебя. Тогда друзья? Я бы не хотел потерять тебя, ты очень дорога мне. — Конечно, Виктор, конечно.- крепко обнимая его, прошептала Гермиона. — Спасибо и прости, что так набросился на тебя. — Просто забудем об этом. — Мое предложение о переезде в Нью-Йорк остается в силе. — Я обещала подумать, и я подумаю, спасибо тебе за все, что ты делаешь для меня. — Тогда я, наверное, пойду. У меня завтра тренировка с утра. — Конечно, увидимся. — нежно улыбнулась Гермиона, прощаясь. — Увидимся. — улыбнулся в ответ Виктор, но улыбка не затронула его глаз. Он последний раз посмотрел на нее с некоторым сожалением, будто пытаясь запомнить на прощанье, развернулся и, не оборачиваясь, направился в сторону парка, скрываясь во мраке. Гермиона так и стояла возле гостиницы, продолжая неотрывно смотреть в темноту парка. Ледяной ветер юрко проникал под пальто, заставляя поежиться. Сегодня они, наконец, завершили их историю, начавшуюся на турнире Трех волшебников, поставив жирную точку. Нити оборваны. Гермиона не испытывала сожаления, она знала, что так было правильно, но легкая тоска уколола ее сердце. Прощание с близкими людьми никогда не бывает безболезненным. Теперь осталось позволить лавине, несущейся на нее со скоростью света, накрыть ее и надеяться, что после этого от нее останется хоть что-то.

***

— Как прошло свидание? — Я согласна, — игнорируя вопрос, произнесла Гермиона — я хочу быть с тобой и только с тобой пусть и до Рождества. Это все чего я сейчас хочу. Невзирая на последствия. — Тогда я предлагаю отправиться в Австралию. — Австралию? — Навестишь родителей. Я слышал там сейчас тепло, как летом. А мне страсть как хочется лета. Да, и одна прекрасная ведьма расхваливала находящийся там художественный музей. Не люблю верить на слово. Согласна? — С тобой, да. Сегодня же запрошу порт-ключ. Если вдруг небо надо мной перевернется, Если горы в пучине волн пропадут, Не закричу, не закричу, И не зарыдаю я. Ведь со мной рядом ты, ты со мной. («The long and winding road» — The Beatles)