Неземной

В следующие несколько дней Сонхун то и дело задает себе вопрос – как случившееся вообще было возможно? Часто ли Донхэ такое практикует? И если нет, то почему именно он оказался тем счастливчиком? Ответов не было, и пришлось обратиться к единственному, кто мог дать ключ к разгадке. Они с с Сону не виделись с тех пор, только переписывались. Но найдя повод, Сонхун решил позвонить – был уверен, что Ким не прочь поболтать. Зашла тема подарков на Новый год, и Хун снова сделал мысленную пометку – он так и не придумал, что подарить приятелю. - Сону, я хотел узнать…Ты случайно ничего не говорил про меня Донхэ? На некоторое время на том конце повисла тишина, и Пак уже решил, что младший обиделся. - Говорил? Не припомню, - задумчиво протянул Ким. – Ой, точно! Я показывал ему твою фотку! Ничего же? Мы заговорили про красивых людей, и я сказал, что у меня есть очень симпатичный хён. И показал твою страничку. А почему ты спрашиваешь? - Просто так, - Пак был немного удивлен новой информацией, но это объясняло, почему именно он был приглашен в гримерку. Танцор, видимо, узнал его в толпе, быть может, внешность тоже показалась ему привлекательной. Вот чёрт, Донхэ видел его страничку. Остается надеяться, что краш посмотрел только фотографии и не заглянул в подписки. Иначе бы увидел паблики с пацанскими цитатами по типу "Я такой человек, который терпит-терпит, но в какой-то момент терпит-терпит". Какой стыд. - Хён ты слушаешь? – Сону, что-то чирикающий в трубку вырывает его из размышлений. Честно? Сонхун не слушает. Он слишком погрузился в мысли. - Да, Сону, извини, - заставляет себя вернуться к нити разговора. - Я хотел сказать при встрече, но раз ты позвонил, не буду откладывать. Ты мне очень нравишься. Пиздец как нравишься, если честно. Давай увидимся на выходных? Это свидание. - Да..давай, - ответ вылетает изо рта быстрее, чем Пак понимает, на что соглашается. Он и сам не знает, почему не отказывается. Наверное, просто не хочет Сону обижать. - Правда? – в голосе Кима неподдельные восторг и удивление. – Замечательно! Я так рад, хён! Сходим в кафе? Или может, в антикафе? Я поищу отличное местечко и забронирую нам столик. Сону выливает на него порцию восхищений еще несколько минут, после чего они прощаются. Сонхун, выдохнув, осознает, на что подписался. Это не к добру. Он думает отменить все, но не хочет расстраивать Сону. Поэтому в субботу ровно в семь часов он стоит у порога выбранного младшим ресторана. Через пару минут появляется и Ким, одаривая своего спутника яркой улыбкой. Сону прекрасно выглядит, это факт: он как следует подготовился. Макияж неяркий, но в костюме Ким выглядит совсем по-другому: намного взрослее, серьезнее, что ли. Будто важная персона на званом ужине. Сонхун, одевшийся скромнее, чувствует себя неловко, как будто позорит Сону. Отгоняя эти мысли, он заходит в ресторан. Место оказывается интересным – здесь повара специализируются на блюдах из морепродуктов. В уголке играет мужчина на саксофоне, да и в целом атмосфера довольно уютная. Они делают заказ, и тишину между ними как обычно заполняет младший. Сонхун понимает, что их свидание мало чем отличается от обычной встречи, поэтому расслабляется и наслаждается вкусной едой и компанией Кима. С ним комфортно, хотя Пак понимает что не испытывает к нему каких-то романтических чувств. Сону друг, симпатичный парень, но его присутствие и голос не вызывают в груди пожар, который разгорается при виде другого, особенного человека. Ким правда замечательный, и заметно, как он рад находиться рядом с Сонхуном. От этого внутри становится не по себе, просыпается горькое чувство жалости и стыда. Но Пак решает не портить вечер, настаивает на оплате счета и галантно открывает перед Сону дверь. Провожает до метро и немного теряется от мягкого поцелуя в щеку на прощание. Позже Ким пишет ему о том, как замечательно провел время. И Пак отвечает, что ему тоже было комфортно, и даже не врет. С младшим действительно тепло и уютно, но как с другом. И ему опять неловко писать, что ничего у них с Сону не выйдет. Не хочется обижать этого милейшего парня с заразительной улыбкой, поэтому Сонхун молчит. Зато когда он получает сообщение от неизвестного, то едва сдерживает визг. Добрый вечер, Сонхун-и:) Это Донхэ Из клуба Ethereal, помнишь меня? Хун думает, что это ему мерещится либо снится. Он трет кулаками глаза, но сообщения не исчезают.

Привет, конечно помню

Откуда у тебя мой номер?

Ты сам оставлял его бармену, глупенький. Сонхун вспоминает – и правда, когда он впервые увидел выступление Донхэ и не знал правил клуба, то всячески пытался познакомиться с прекрасным танцором. Перейду сразу к делу. Мне понравилась наша игра. Было очень увлекательно. Ты так не думаешь?

Мне тоже очень сильно понравилось.

Хотел бы повторить? На моих правилах. Сонхун делает глубокий выдох и вдох. Черт возьми, да, хотел бы. Но пишет лишь сухое:

Конечно.

Я на это рассчитывал. В этот раз будем играть в смотреть нельзя, трогать. Я пришлю тебе адрес и номер мотеля. Ты зайдешь, на подушке будет лежать лента на глаза. И не смей подглядывать. Я буду с открытыми глазами, но ты не будешь меня видеть, зато сможешь касаться там, где захочется. Попытаешься снять ленту, и мы больше никогда не увидимся. Такие правила тебя устраивают? Вау, Сонхун поражен, что все уже продумано. Но он также удивлен другим – одно дело гримерка клуба, где на помощь Донхэ могла прибежать охрана, и совсем другое – номер в отеле. Ведь если Сонхун попробует применить силу, вряд ли хрупкий танцор сможет оказать достойное сопротивление. А что если он на самом деле маньяк? Но свои опасения мужчина не высказывает – вдруг его мечта испугается и передумает.

Более чем. Буду ждать адрес и время.

У Сонхуна от волнения потеют ладони, когда он открывает дверь нужного номера в отеле. На удивление это не крохотный лав-мотель где-то на окраине, а довольно приличный отель с комфортными номерами в одном их приближенных к центру районов. Он громко ступает по ковролину, чтобы Донхэ, который наверняка закрылся в ванной, понял, что он прибыл. Пак снимает толстовку, оставаясь в футболке, и осматривается. На подушке просторной постели, как и было оговорено, лежит широкая синяя лента. Он никогда раньше не играл в подобные игры, но не значит, что не хочет попробовать. Что уж врать,  даже если бы Донхэ предложил ему сортировать мусор, Пак бы согласился. А тут такое. - Я готов, - ровно и громко оповещает, когда лента надежно завязана на затылке. Какое-то время ничего не происходит. Сонхун чувствует себя некомфортно и беззащитно, сидя с завязанными глазами в номере отеля. Он надеется, что это не какой-то прикол или развод мошенников. Почему-то именно сейчас в его голову приходят такие мысли. Он слышит мягкую поступь и поворачивается на звук. - Смотрю, ты все сделал, как надо, - ощущает мягкое прикосновение, будто кто-то гладит повязку. – Похвально. С тобой приятно иметь дело, Сонхун–а. - Ты пришел, - почему-то шепчет Пак, поднимая невидящий взгляд. - Конечно, пришел, - тихий смешок. – Я же сам предложил. Невежливо было бы не явиться. Думаю, пора начать. Просто расслабься и получай удовольствие. И помни о правилах. - Хорошо, - кивает Сонхун и тут же ощущает прикосновения на скулах, соскальзывающие на шею. – Поцелуй меня, - не требует, а просит. В следующий миг его губы накрывают чужие, мягкие, на вкус, как мёд. Хун протягивает руки, пытаясь ухватиться за что-то, и цепляет худые плечи. Он впускает язык Донхэ в свой рот, не отдавая полностью инициативу, а сплетая со своим. Очень, очень сладко. Из-за отсутствия зрения все другие его чувства обостряются. Он слышит каждый вздох, каждый шорох, звук расстегивающейся молнии. Он ощущает пряно-сладковатый аромат духов, а на его ладонях будто появляется тысяча новых рецепторов. Прикосновения Донхэ к его голой коже обжигают и пускают мурашки по телу, и ему хочется дарить такое же наслаждение своему любовнику. - Твое тело изумительно, - мурлычет Донхэ, облизывая языком ушную раковину, пальцами пробегаясь по ребрам. Раньше Пак этого не заметил, но сейчас обратил внимание, что танцор говорит немного в нос, будто простужен. Что ж, это его ничуть не портит. Донхэ заваливает его на диван, упираясь ладонями в грудь, и помогает избавиться от брюк и нижнего белья. Теперь Хун абсолютно беззащитен. Он сам поражен, как осмелился довериться малознакомому человеку. Но Донхэ же не сделает ничего плохого, правда? Его прошибает током, когда партнер заглатывает его член до половины, впиваясь ногтями в кожу на бедрах. Ощущения в разы острее, и Пак еле сдерживается, чтобы не толкнуться в рот со всей силы. Его оглушают хлюпающие звуки, мычание Донхэ, а собственные стоны рвутся из глотки. - Если будет некомфортно – останови меня, - еле находит  в себе силы сказать. - Всё в порядке, ты можешь трахнуть мой рот, - танцор берет его руку и помогает нащупать собственную макушку. Сонхун стонет и вплетает пальцы в мягкие волосы, начиная чуть вскидывать бедрами. Этот парень точно доведет его до сердечного приступа. - Чееерт, - шипит Пак, когда Донхэ берет почти до самого основания, создавая во рту вакуум и втягивая щеки. Можно ощутить всю узость и влажность глотки, и это чертовски возбуждает.  Парень у его ног ускоряет движения головой, и оргазм не заставляет себя ждать. Он заливает спермой, судя по ощущениям, и рот, и лицо партнера, а после тот еще и вылизывает член, собирая остатки семени крайне старательно. - Я тоже хочу сделать тебе хорошо, - Сонхун рад, что продумал варианты заранее. Он понимал, что заняться сексом с проникновением в его положении будет затруднительно, поэтому привстал и попросил: - Сядешь мне на колени? Хочу прикоснуться к тебе везде. К его удивлению, танцор беспрекословно слушается, обвивая его своими руками. Пак гладит его по голым бедрам, животу, оставляя легкие и невесомые поцелуи на плечах и шее, на щеках. - Ты бесподобный, знал бы ты, что делаешь со мной. Донхэ на это тихо стонет, ластясь к прикосновениям, и этот чувственный звук задевает что-то внутри, хочется слышать его снова и снова. Сонхун накрывает рукой вставший член партнера, проводя нежно по головке, ощущая, как Донхэ течет. Это еще больше возбуждает и поощряет на дальнейшие действия, и Пак ускоряет движения, заставляя партнера мычать и прогибаться от наслаждения. - Тебе хорошо? – жаль, что он не может видеть эмоций на чужом лице. Безумно хочется снять повязку, но Пак не смеет разочаровывать своего неземного мальчика, поэтому запихивает свои желания куда подальше. Теперь самое главное – угодить Донхэ. Его тихие всхлипы – услада для ушей. Сонхун гладит нежную кожу свободной рукой,  кусает несильно, не смея оставлять ярких следов, впивается в желанные губы и не может поверить, что действительно делает это. Что Донхэ, пусть и на короткое время – его. Хун ощущает, как парень начинает толкаться в его ладонь сильнее, требуя больше стимуляции, прогибаясь в спине. Пак вылизывает его соски по очереди, и это становится отправной точкой: Донхэ стонет, заливая руку Сонхуна теплым семенем, и вздрагивает, обмякая в его руках. Он прижимает Донхэ ближе, гладя и целуя плечи, не желая отпускать. Хочется быть ближе, лежать так дольше, хочется посмотреть ему в глаза. Донхэ дает им еще пару минут, после коротко целуя в скулу и выпутываясь из объятий. Сонхун, как и было оговорено, не сопротивляется и не пытается удержать. Это ни к чему не приведет, а сделает только хуже. Он ждет, пока танцор наскоро примет душ, надеется, что тот скажет хоть что-то на прощание, но слышит хлопок двери. Донхэ ушел. Сонхун, наконец, избавляется от дурацкой повязки и плетется в душ, долго стоя под теплыми струями и думая о том, во что ввязался. Он понимает, что ничего хорошего скорее всего не выйдет, но и отказаться не может – это сильнее его. Когда натягивает штаны, видит небольшую записку на столике, гласящую: Спасибо, мне было хорошо. В душе немного теплеет, но все равно Сонхун понимает для себя одну вещь – он хочет большего.

***

Они общаются с Сону больше, чем прежде. Еще бы, Ким выглядит крайне воодушевленным. А Сонхуну ничего не остается, кроме как плыть по течению. Младший приглашает его к себе в гости – обещает приготовить что-то вкусненькое и  устроить вечер кино. Сонхун не находит достойной отговорки и соглашается. Приходит с бутылкой вина и пирожными, которые, как он знает, любит Сону. Тот приходит в восторг от вида любимых сладостей и хлопает в ладоши, будто тюлень ластами. Милый. Ким готовит пасту, салат и запекает мясо. Он вообще любит европейскую кухню, да и Сонхун не против: он в принципе всеядный. Стряпня младшего действительно вкусная. Пак уминает за обе щеки и восхваляет его поварской талант, несказанно радуя хозяина. После включают какой-то испанский детектив: Сону не отводит глаз с экрана, заинтригованный загадкой и впечатленный игрой актеров. Сонхун сначала не понимает, в чем смысл, но потом втягивается. Сону кладет ему голову на плечо, потом плавно сползает на грудь и обнимает. С ним тепло, Хун не испытывает дискомфорт и едва не засыпает. После просмотра пьют чай, и Пак собирается домой. Сону не дает никаких намеков на то, чтобы он остался на ночь, и Сонхун этому только рад. Не хочется все усложнять. Он надевает свой пуховик (тот самый, в котором выглядит, как пингвин), натягивает теплую шапку, вызывая восторженный возглас Сону: - Мой парень такой милый! Хун даже не успевает среагировать, как младший целует его в губы, а после затягивает шарф потуже, чтобы не продуло шею. Сону выглядит крайне довольным, и старший даже не противится такой заботе. Они прощаются, приходится дать обещание, что он напишет по приезде. Это непривычно – когда за тебя кто-то беспокоится. На сердце у Сонхуна тоже не все гладко. Внутри поселилось гаденькое чувство, что он совершает большую ошибку. Он лишь надеется на то, что Сону испытывает к нему лишь симпатию и скоро будет разочарован. Пак не слишком хорош в отношениях. На следующий день он идет в клуб – уже давно решил, поэтому не видит смысла менять свои планы. Сону он ничего не говорит, хоть и не думает, что младший бы ему запретил. Сону не из такого типа парней, да и не знает, что у них с Донхэ что-то было. Выступление безукоризненное, а движения как всегда отточенные и легкие, как крыло бабочки. И Сонхун вроде бы ничего такого не делает, просто смотрит, но на сердце камень. Виноват Ким Сону. Сонхун вылетает из зала сразу, как только заканчивается выступление. Он убегает, боясь, что будет застигнут с поличным на месте преступления. Он уже движется вверх по улице прочь от клуба, как его догоняет охранник: - Вас хотят видеть. Это мы уже проходили. Сонхун на миг теряется: он вроде как собирался уйти отсюда, но соглашается и проходит вслед за мужчиной в подсобку. Он догадывается, кто его ждет. Донхэ стоит перед зеркалом в гримерке все еще в сценическом наряде – сегодня это багровая рубашка с низким вырезом и узкие джинсы. Более открыто и провокационно, чем обычно. - Рад тебя видеть на выступлении, - бросает танцор, поворачиваясь в его сторону. Лицо так же скрыто, а под длинной челкой глаза темные, прожигающие. – Понравилось? - Очень, - выдыхает Сонхун. – Ты великолепен. - Спасибо, - парень заправляет серебристую прядь за ухо, изображая смущение. Но Хун не думает, что оно настоящее. Донхэ закрывает за Сонхуном дверь, предлагая сесть на тот же самый стул. Наклоняется над ним, проводя ладонями по бедрам и шепчет: - Поиграем в "смотреть, нельзя трогать"? Или ты хочешь, чтобы я придумал что-то новенькое? - Все, что ты пожелаешь, - Пак едва соображает, настолько опьянен присутствием этого нереального мужчины. Как вообще кто-то может производить такой эффект на другого человека? Донхэ хихикает игриво, расстегивая свою рубашку. - Мы немного поменяем правила. Ты не можешь трогать меня руками, но вот губами волен делать все, что хочешь. - Принято, - Сонхун тянется вперед, оставляя первый поцелуй на впадинке над ключицами, утыкаясь носом в горячую шею. Донхэ пахнет восхитительно. «Мой парень такой милый!» Переходит на плечо, а потом спускается к груди, кружа вокруг соска языком. «Ты похож на пингвинчика» Проводит губами по средней линии живота, оставляя мелкие поцелуи. "Ты мне очень нравишься. Пиздец как нравишься, если честно" Сонхун резко отстраняется и прикрывает глаза. Чертов Ким Сону. Почему в голову лезут мысли о нем, если Хун с парнем своей мечты!? - Что случилось? – танцор не понимает причину, по которой Пак остановился. - Прости, - кажется, Сонхун сейчас сгорит от стыда и от ненависти к самому себе. – Я так не могу. Мне нужно кое с чем разобраться. Извини, - он качает головой, и ловя на себе непонимающий взгляд, уходит, хлопнув дверью. - Блять , блять, блять! – орет, выскочив на темную улицу. Рядом стоящие люди подозрительно косятся, пугаясь того, как он пинает мусорный бак. К счастью, тот пуст. Грёбаный Сону. Почему отношения с ним завязались так невовремя? Из-за него пришлось сбежать от Донхэ. Грёбаная совесть Сонхуна. Почему он не мог просто задвинуть все мысли о Киме куда подальше? Но нет же, надо было все испортить. Донхэ больше не обратит на него внимание. Он не станет звать того, кто по непонятным причинам слился. Какой же Сонхун неудачник. Он идет по скользкой дороге, злясь на все на свете. Хочется напиться и ни о чем не думать, не винить себя, не испытывать противное чувство вселенского стыда. По пути попадается круглосуточный магазин, и мужчина без зазрения совести покупает себе выпить. Сорокаградусный виски станет ему другом. Через три часа он, пьяный в стельку, развалился на диване,  обдумывая свое поведение. Приходит к умозаключению: если бы не Сону, не было бы никаких проблем. Он бы прекрасно провел время с Донхэ, с тем, кто сводит его с ума. Если танцор позвал его в третий раз, значит Сонхун запал-таки ему в душу. Следовательно, у Пака был шанс, но он всё проебал. Надо исправлять ошибки. Он набирает один из последних в журнале звонков номер и слушает долгие гудки. На часах 04:15. - Алло, - на другом конце сонный голос Сону, наверняка не понимающего, в чем дело. – Хён, что-то случилось? - Случилось, - загробным голосом отвечает. – Случилось то, что ты всё испортил. - Что? Хён, я не понимаю… - Что слышал, Сону. Если бы не ты, я бы был с Донхэ. Но из-за тебя я упустил свой шанс. Вот зачем ты появился в моей жизни? И ладно бы нам быть друзьями, но нет, тебе было мало. Теперь я опозорился перед парнем своей мечты, и всё из-за дурацкой совести. Ты хоть понимаешь, сколько я из-за тебя потерял? - Нет, не понимаю, - голос Кима звучит хрипло, но уже не сонно. Кажется, Сону вот-вот заплачет. Но Паку не жаль. – Если я тебе так мешаю, наверное, нам больше не стоит видеться? - Да, лучше не стоит. - Тогда удали мой номер, хён. И не звони мне больше никогда. На том конце раздаются короткие гудки: младший бросил трубку. Почему-то это бесит еще сильнее, чем смирение Сону. Сонхун ожидал, что тот будет плакать, устроит истерику, но Ким всё воспринял спокойно. Может, Сонхун ему не так и нравился? Он наливает себе еще полстакана виски и вырубается прямо на диване. Пускай ему завтра будет хуёво, но на это наплевать.