Неземной

Не наплевать. Сонхуну действительно паршиво, и на это есть множество причин. Первая – жуткое похмелье. Он налакался вчера почти на голодный желудок, и теперь его полоскает, живот безумно крутит, а во рту суше, чем в Сахаре. Он пьет редко и переносит алкоголь не лучшим образом, но вчера эти мысли были благополучно задвинуты на задний план. Вторая – кажется, вчера он простудился. Еще бы – идти так долго пешком нараспашку, неудивительно, что у него болит горло. Если к вечеру поднимется температура, он окажется еще большим лузером, чем думалось раньше. И третье, но не по значению: Донхэ и Сону. С обоими парнями Пак поступил не слишком хорошо, и те, возможно, записали его в разряд мудаков, если, конечно, танцор тут же не нашел ему замену. Об этом даже думать тошно. Он не очень ясно помнил, что наговорил Киму, но там явно ничего хорошего. Память восстанавливалась медленно и кусочками, и оставалось надеяться, что вскоре в голове сложится единая картина. К вечеру ему стало чуть легче в плане похмелья, но зато горло драло нещадно, и температура все же поднялась. Хорошо, что существует доставка лекарств, иначе Сонхун бы помер. Конечно, можно было позвонить Сону, но после вчерашнего Пак не был уверен, что тот ответит. На свое удивление он обнаружил, что кроме Сону обратиться особо не к кому: у него была пара приятелей и несколько коллег по работе, с которыми они неплохо общались, но просить их о помощи было неловко. Те вряд ли бы отказали, но и согласились с натяжкой, а Ким бы точно прибежал по первому зову. Но это было до телефонного разговора. Он постепенно вспоминает, что наговорил Сону, и становится не по себе. Вчера он был пьян и зол,  и слишком резок с младшим. И наверняка очень сильно его ранил. Поэтому на ночь глядя Пак пишет два сообщения. Одно Донхэ с извинениями и надеждой на последующую встречу. Второе – Сону. Прости меня, я был не в себе. Очень расстроился и сорвался на тебя. Мне жаль, что я тебя обидел. Поговорим завтра? Напившись горячего чая и жаропонижающих, Сонхун уснул в надежде, что на утро станет легче, а Сону ему ответит. Но порой все случается не так, как нам хочется. Пробуждение встречает его темнотой за окном, температурой за 38 и ужасно саднящим горлом. Понятно, что ни на какую работу он сегодня не попадет, поэтому приходится вызвать врача (шепотом) в надежде, что тот облегчит его мучения и откроет больничный. Сонхун заглядывает в телефон: сообщение Донхэ прочитано, но ответа нет. Сообщение Сону даже не доставлено. Кажется, младший добавил его в Чс, потому что дозвониться Пак тоже не может. Пишет во всех известных соц сетях, но все без толку. Значит, когда Сону просил удалить его номер, слов на ветер не бросал. После приезда терапевта Сонхун закупается лекарствами и начинает активно лечиться. Он уже давно не болел и отвык от мерзкого чувства неполноценности и немощности. Именно так он себя и ощущал. А еще – редкостным мудаком. Стыд перед Донхэ не прошел, не испарился, но почему-то душа болела за Сону. Пак понимал, как, должно быть, младшему было больно слышать те грубые слова. Понимал, что Сону прав в том, что общаться больше не хочет. Но надеялся на прощение. Возможно, получить его будет непросто. Но Сону же сменит гнев на милость, правда? Беспокойство не отпускало, и Сонхун принял решение поговорить с Кимом так скоро, как только возможно. А значит, надо было выздоравливать как можно быстрее. Через три дня температура спала, и хотя боль в горле и кашель все еще сохранялись, он решил навестить Сону. Благо адрес был ему известен. Но простояв под дверью полчаса он понял, что дольше ждать нет смысла: младший либо дома и не намерен ему открывать, либо задержался на работе или поменялся сменами. Звонить было бесполезно, и Сонхун, разочарованный и сердитый, вернулся домой. На следующий день он решил сменить тактику и поехать в клуб, попытать счастья там. Он понятия не имел, где искать Сону, тот обычно сам появлялся у входа. Он зашел внутрь, пытаясь под шумок проникнуть в подсобные помещения через дверь для сотрудников, но та была заперта. Пак еще немного пошатался по клубу, в голове мелькнула мысль, а не дождаться ли ему выступления Донхэ, раз пришел? Он попытался отогнать эти мысли, ведь пообещал себе поговорить с Кимом и расставить все точки над и, а затем уже попытаться наладить контакт с танцором. Выйдя на улицу, Пак призадумался и решил уже было спросить у охранника, не видел ли тот Сону, как краем глаза заметил знакомую фигуру в длинной парке. Глупый, он постоянно в ней мерз, но все равно ее носил: поступал так всегда, когда слишком сильно любил какую-то вещь. Ким шел быстрым шагом и скрылся, юркнув внутрь через запасной вход. Сонхун, не долго думая, последовал за ним. Напоровшись на охранника, он уверенно протараторил: - Я к Сону. Тот немного удивился, выгнув бровь, но пропустил. Пак и не рассчитывал, что будет так легко. Фигура младшего скрылась за поворотом, и Хуну пришлось ускориться. Завернув, он понял, что потерял Сону из виду – тот скрылся за одной из нескольких дверей. Сонхун решил подергать каждую: в одной хранился инвентарь для выступлений, в другой за туалетным столиком сидела танцовщица, одарившая незваного гостя недовольным взглядом. Пришлось извиниться и поспешно ретироваться. За третьей вообще было пусто, а значит, оставалась только четвертая, запертая. Придется подождать – Ким явно не будет отсиживаться вечность, рано или поздно выйдет. Минуты текут, а Сону все не спешит появляться. Пак нервно смеряет коридор шагами. Пару раз на него косо смотрят люди из персонала, но никто не выгоняет. Что за работа у Сону, если он уже полчаса не выходит из подсобки? Может, шьет что-то? Чинит? Наконец, нужная дверь отворяется, и Хун тут же подлетает к проему, заглядывая внутрь. Но там его ждет не тот, кого он искал. Прямо перед Сонхуном стоит Донхэ. - А где Сону? – тянет Пак и тут же мысленно бьет себя по лбу. Что за херню он сморозил? Донхэ не стоило знать, что они с Сону знакомы, и Пак его ищет. Хун заглядывает за спину Донхэ, что стал как вкопанный, и понимает – кроме него в гримерке никого нет. Но как же так? Не мог Ким просто провалиться сквозь землю или пройти через стену? Он должен был быть здесь! Если только не… - Не может быть…- Сонхун делает шаг назад и  хватается за голову. До него внезапно доходит. Запах духов Донхэ показался ему знакомым. Он его раньше уже ощущал. Это были духи Сону. Голос. Танцор гнусавил не случайно. Он это делал намеренно, чтобы Пак не признал. Но как такое вообще возможно? Как округлые большие глаза превращались в хищные лисьи? Неужели так можно было измениться лишь с помощью макияжа? Как смеливый добродушный и немного неуклюжий Сону мог выходить на сцену и так танцевать? Так владеть своим телом и очаровывать зрителей? После этого смотря Сонхуну в глаза и притворяясь, что это не им сейчас восхищался старший? - Это просто нечестно. Так нельзя, - Пак все еще в стадии отрицания. – Зачем ты водил меня за нос всё это время? Парень напротив него прикрывает глаза, медленно снимая маску. Это действительно Сону, но он выглядит иначе. Полные щеки теперь не кажутся таковыми, взгляд хищный, а серебристый парик заставляет думать, что перед ним персонаж, вышедший из манги или анимэ. Сону нереальный. Но Сонхун не может поверить, не в силах осознать, что он и Донхэ – один и тот же человек. Они ведь противоположности. - Да хён, нельзя. Как и мутить с двумя парнями одновременно. Спать с одним, пока другой, тот, кто по-настоящему в тебя влюблен, считает тебя своим парнем. А потом узнает, что оказывается, просто мешал. - Ты сумасшедший, - Сонхун отшатывается, делая шаг назад. - У тебя раздвоение личности или что? Ты мог сразу сказать правду, и проблем бы не было! – почти кричит. - В том то и дело, что все хотят Донхэ. Никого не интересует Ким Сону. Я надеялся, что нравлюсь тебе, я сам, а не мой образ на сцене. Но ты напомнил мне в очередной раз, что без сцены и без танцев я никому не нужен. Никто и не посмотрит в мою сторону. - Ты же с самого начала знал, что я фанат. Чего ты ожидал? - Не знаю, - горько усмехается. – Глупо, правда? Я дурак, и винить мне некого. Ты лишь в очередной раз подтвердил мои опасения. - Не могу поверить, что ты мне врал всё это время, - прикрывает глаза Пак. - Странно, потому что ты делал то же самое. Все наши отношения были построены на лжи. В их беседу внезапно врывается девушка из персонала, торопящая Сону на сцену. Тот вновь надевает маску, поправляет волосы и не прощаясь, уходит. У Сонхуна есть чудесная возможность понаблюдать за выступлением, но вместо этого он сбегает.

***

Переосмысление дается ему тяжело. Как поверить, что две абсолютных противоположности на самом деле являются одним человеком?! Сонхун был помешан на Донхэ, а к Сону испытывал дружеские чувства. Но оказывается, Ким может быть не только милым, но и горячим, страстным. Он придумал все эти взрослые игры и на протяжении нескольких месяцев сводил Пака с ума своими танцами. И умудрился не проговориться и ничем себя не выдать за все время их общения! Если бы Сонхун не последовал за ним в гримерку, то и не узнал бы? Как долго Сону собирался насмехаться над ним? Это неимоверно бесило. Он был возмущен до глубины души, внутри клокотала обида и ярость. Наверняка Сону мысленно смеялся над его глупостью, быть может, Сонхун никогда и не нравился ему? Так, был просто развлечением. Тем, с кем можно поиграть и выбросить, если наскучит. От таких мыслей становилось только паршивее. Он жалел себя и злился на Кима, хоть в глубине души понимал, что тоже не прав. Сердце и душа ныли, желая вновь попасть в клуб и посмотреть выступление уже под другим углом. Теперь-то он знает, что его друг Сону  это также его краш и самая большая мечта. Но Пак запретил себе даже думать об этом. Он не пойдет в клуб, ему гордость не позволит. Ведь это будет означать поражение. А Сонхун был слишком упрям. Хун пообещал себе забыть Донхэ, Сону, этот клуб, как будто этого промежутка в его жизни и не было. Он продолжит жить свою скучную посредственную жизнь, может, начнет бегать по утрам или заведет собаку, чтобы не быть таким одиноким. Будет ходить в офис, как примерный работник, и возможно, когда-нибудь встретит кого-то. Скорее всего, этот кто-то не будет вызывать тот пожар в душе, что был при виде восхитительного танцора, но не всем же суждено испытывать такие чувства? Сонхун сильный, он справится. Главное - пережить первые месяцы, дальше – легче.