О грибах и нечистой силе

Несмотря на то, что уже отчетливо ощущалось приближение сумерек, да и наступление ночи было не за горами, Андрей ликовал. Они с Михой наконец вышли к старому охотничьему домику, а, значит, и к той части леса, которую он знал как свои пять пальцев. Домик, немного покосившийся от времени и напоминавший скорее сарай посреди леса, чем настоящее жилище, тем не менее всё ещё использовался по назначению. Кто изначально был его владельцем и куда он сгинул, уже давно забылось, однако раз в пару лет ветхое строение вновь становилось обитаемым – приезжали из города охотники пострелять или пособирать грибы. Судя по буйно разросшейся у самого входа траве и покрытым слоем пыли окнам, в этом году точно никто не являлся. Знакомые виды нешуточно приободрили Андрея. Он приосанился и, несмотря на гудящие от долгого шатания по лесу ноги, затопал бодрее. И потому, когда они через полчаса снова вышли к тому же самому домику, даже не сразу понял, что происходит. А когда понял, то даже немного смутился. – Ничего не говори, – сказал он покосившемуся в его сторону Михе. – Наверное, свернул не туда. Сейчас нормально всё будет. И снова уверенно зашагал в направлении Голубково. Но когда они, снова потратив драгоценные полчаса, ещё раз вернулись туда же, Андрей вдруг занервничал. – Ничего не понимаю, – нахмурился он, когда перед ними снова возникла глухая стена покосившейся постройки. – Уже к Голубково должны были выйти, а мы всё кругами с тобой ходим… Он резко хлопнул себя по лбу и обернулся к Михе. – Слушай, а, может, в тебе всё дело? – Как это – во мне? – Ну так: я-то свою одежду вывернул, а вот твоя не наизнанку. Может, потому и ходим мы тут кругами… – Думаешь, опять леший водит? – полюбопытствовал Миха. – Да, подозреваю. – Да ну, может, просто свернули не туда… Андрей оборвал его таким осуждающим взглядом, что пришлось прикусить язык. – Я эту часть леса знаю как свои пять пальцев, не может быть такого, что сейчас происходит, – он подошёл к Михе и настойчиво подёргал ворот его рубахи. – А ну давай выворачивай сейчас же. Всё выворачивай. И трусы не забудь. Ну что смотришь так? Ну хочешь, я отвернусь? Миха пожал плечами, мол, всё равно мне, сбросил жилет и взялся за пуговицы. Андрей поначалу терпеливо ждал, наблюдая за его разоблачением, но вдруг поймал лукавый взгляд из-под тёмных бровей, смутился и поспешил отвернуться. Но потом всё же не преминул спросить, точно ли Миха вывернул абсолютно всю свою одежду. Тот хмыкнул и, высунув из брюк край трусов с каким-то нелепым рисунком, гордо продемонстрировал торчащий наружу шов. Андрей удовлетворенно кивнул – уж теперь-то всё было в порядке. Он прокашлялся и для пущего эффекта ещё и зачитал на память старинное обрядовое заклинание-обращение к лешему, мол, не води, батюшка, отпусти. На всякий случай ещё и на все четыре стороны – как учили лучшие голубковские умы. Всё это время Миха с любопытством и плохо скрываемым скепсисом наблюдал за ним, но когда пришла очередь отбивать поклоны, закланялся в нужных направлениях тоже, как болванчик. То, что после проведенного ритуала они снова вернулись всё к тому же зданию, подействовало на Андрея как ушат холодной воды. Он буквально присел на месте, прикусив от досады губу. Миха стоял рядом и благоразумно молчал. Сумерки уже совсем сгустились, и скоро должно было окончательно стемнеть. – Одежду мы вывернули, слова нужные сказали, на все стороны поклонились, всё честь по чести сделали, – беспокоился Андрей. – Оба! Так в чём же дело? Что за сила нас тут водит, уйти не даёт? Что-то отчаянно тревожило его, сердце билось в груди как пойманная в клетку птица. Леший лешим, но было ещё что-то, чего он не учёл, не предвидел. Где же он облажался? Андрей снова и снова задавал себе этот вопрос, но ответа на него не находил. Если невозможно идти вперёд, так, может, стоит пойти назад? Станет ли это решением проблемы, или они снова вернутся к этому проклятому дому? – Обратно надо идти, – мрачно сказал он Михе, поднявшись с кортов. – Посмотрим, вдруг изменится что… И тут же решительно побрёл прочь от домика в ту сторону, откуда они с Михой когда-то и пришли, в самую чащобу. И в самом деле оказалось, что если идти туда, то к домику обратно не выйдешь. Но зато выйдешь обратно на ту самую поляну с грибами, где они с Михой когда-то (словно полжизни назад) сцепились из-за дурацких сапог. И сердце тут же камнем ухнуло вниз: небольшой, поросший мхом холмик, на котором когда-то стояла злосчастная обувка, был безжалостно разрыт, являя взору длинное углубление в земле, в котором сразу же узнавалась незамысловатая могила. Более того, сапог нигде не было видно. Андрей схватился за голову и на негнущихся ногах развернулся к широко распахнувшему глаза и рот Михе. – Ну вот и всё, приплыли, – обреченно произнёс он. – Что здесь такое происходит? Кого мы потревожили? И в отчаянии заметался по поляне, топча оставшиеся грибы. – Говорил тебе, Миха, сапоги не трогать, а ты! Балбес ты! Что делать-то теперь? Миха в ответ только потрясённо лупал своими глазищами – Не зря они тут стояли такие подозрительные, чуяло моё сердце. А если это ещё и заманная вещь какая, то у нас большие… Тут Андрей умолкнул на полуслове. – Мих, ты только не нервничай, ладно? – прошептал он, мгновенно став лицом как белёная стена. – Обернись, только медленно, и назад отходи потихоньку. И, ради всего святого, только не кричи. Миха сначала удивленно застыл, уставившись на Андрея так, как будто пытался понять не разыгрывают ли его, но потом кивнул и медленно, как его и просили, повернулся. Среди деревьев отчетливо маячил чей-то бледный силуэт. Обладатель его то ли с трудом стоял на ногах, то ли обладал очень плохим зрением и ориентировался исключительно на слух: он странно шатался, словно пьяный, да и в целом все движения его походили на дёргания старинной марионетки в неопытных руках. Загадочная фигура приблизилась, и Миха попятился, судорожно вдохнув и тут же задержав дыхание, как будто ещё надеялся остаться незамеченным. Андрея затрясло как в лихорадке: к ним очень медленно, шатаясь и спотыкаясь как заправский зомби в фильме ужасов, брёл мертвец. Его кожа даже в темноте поражала своей полусинюшной бледностью, а рот был разрезан от уха до уха в неком подобии ужасающей улыбки. Опомнившись, Андрей схватил Миху за запястье и быстро потащил прочь, подальше от страшного видения, совсем не обращая внимания на хлестающие по лицу ветви. По пути он выбросил корзину, а вот Миха держался за свою необычайно крепко, хоть и оставил на какой-то ветке гитару, неудачно зацепившись ремнём. Когда они наконец-таки остановились передохнуть и жадно хватали ртами воздух, все расцарапанные после забега сквозь особенно колючие кусты, мертвец снова показался в их поле зрения. Он шёл так же медленно и никуда не торопился, но – сомнений уже не оставалось – точно явился по их души. – И чего он к нам прицепился? Чего ему нужно? Это он нас тут держит, уйти не даёт? – прошептал Андрей, толкнув Миху в бок, но тот только плечами пожал. Выдохнув, беглецы переглянулись и снова припустили прочь от шатающейся фигуры. Вскоре они окончательно выяснили, что центром аномалии была грибная поляна-ловушка с замаскированной под холм могилой и сапогами-приманкой. В какую бы сторону они ни направлялись, их неизбежно разворачивало обратно, и только двигаясь намеренно к той самой поляне, они всегда неизменно её находили. Всё это время мертвец преследовал их, то теряясь по пути из-за своей медлительности, то снова возникая в пределах видимости. Андрей с Михой петляли бесконечно по лесу, скрываясь, но всё было тщетно: он находил их снова и снова, как будто был в нём какой-то встроенный компас. Ночь давно наступила и, по ощущениям, дело шло к полуночи. Из-за облаков светила полная луна, заливая всё вокруг своим мёртвым сиянием. В какой-то момент, когда они снова оторвались, Миха решил воспользоваться передышкой и, выбрав самое высокое дерево, полез на него, чтобы оглядеться. Добрался почти до самой макушки и раздосадованно выкрикнул: – Да ни зги тут и не видно! Деревья да ёлки! – Ну и слазь тогда оттуда. Послышались треск сучьев и громкое «охохо» – это слезал разочарованный Миха. – Андрей, сзади, – вдруг истошно завопил он сверху. Андрей отреагировал сразу же: обернулся и буквально в трёх шагах от себя разглядел жуткий лик мертвеца. Тот был так близко, что стали отчетливо видны его белесые, застывшие в вечном укоре глаза и подгнившие полуязвы на лице; но более всего пугал чудовищный, от уха до уха, оскал. От былой медлительности не осталось и следа: Андрей не успел даже отшатнуться – мертвец прыгнул на него, и они кубарем покатились по земле. Холодные руки сомкнулись на шее в железной хватке, и Андрей понял, что ему конец, потому что не было, наверное, на свете такой силы, что смогла бы расцепить эти смертельные объятия. Он захрипел страшно, затрепыхался, и в этот момент Миха громко плюхнулся с дерева, переломав по пути половину веток. Краем глаза Андрей увидел, как он схватил огромную, похожую на рогатину, ветвь и кинулся на мертвеца, тараня изо всей силы. И тот вдруг пошатнулся и завалился на бок, разжав стальной захват. Миха тут же придавил его своим оружием и, пока покойник трепыхался под ней, пытаясь освободиться, оттащил судорожно хватающего ртом воздух Андрея в сторону. – Тише, Андрей, тише, – шептал он. – Всё нормально, всё хорошо, он тебя больше не тронет, не посмеет, я ему не позволю… Андрей всё кашлял и никак не мог остановиться – шея буквально горела в тех местах, где её ещё несколько минут назад сжимали ледяные пальцы. – Мертвецы к полночи сильнее становятся, говорят, – наконец прохрипел он. – Быстрым он стал, опасным, ещё чуть-чуть и конец нам. Надо срочно придумать что-то. – Можно на дерево залезть, – уныло предложил Миха, – и переждать до утра. – Ага, и замерзнуть там на хрен! – и тут Андрею в голову пришла идея. – О! Надо в домике до утра переждать, а там уже решать, что делать – утро вечера, ну сам знаешь что. Там тоже вряд ли тепло, но хоть какое-то укрытие. И одеяла там можно найти, чтобы совсем не замёрзнуть. Только вот ключа нет – придётся либо дверь ломать, либо в окно лезть. А изнутри уже забаррикадируемся как-нибудь. Миха задумчиво жевал губу, оценивая его идею. – Уверен, что он вовнутрь не сунется? – Проверим. Но без приглашения не должен, вроде. Или то упыри. Пока они бежали к дому, начал накрапывать дождь. Дверь они взломали минут за пять. Пока Миха пыхтел под мелким дождём, сбивая замок найденным неподалеку камнем, Андрей обошёл домик по кругу и примерился к единственному оконцу на случай, если с дверью вдруг ничего не выйдет. Он приподнялся на цыпочках, протёр пыльное стекло рукавом и заглянул внутрь. Луна ещё виднелась в просветах туч, и в ее тусклом свете была видна часть комнаты: край стола, несколько стульев и кровать. Да, здесь определенно можно было переждать до утра. Андрей попытался оценить размер рамы и тяжело вздохнул – окно было уж очень маленьким. Если тощий Миха проскочил бы со свистом, то с ним могли возникнуть проблемы. Он пощупал сквозь одежду свои бока – эх, была не была, ведь говорят же, что если пролезет голова, то и всё остальное тоже пролезет, да и деваться, честно говоря, уже было некуда. Тут послышался радостный Михин возглас, стуки прекратились, и Андрей поспешил ко входу по мокрой траве. В домике было зябко и пыльно. Оказалось, что изнутри он запирается на засов, достаточно крепкий на вид, но они с Михой ещё и стульев натаскали под дверь и самым тщательным образом её подпёрли. После этого получилось немного оглядеться в темноте. В доме была всего одна комната: совсем дряхлая печка без дров, стол со стульями, небольшой шкаф и две застеленные кровати, – не многим больше, чем Андрей успел разглядеть в окно. Он устало присел на одну из кроватей – в воздух взметнулись клубы пыли, и они с Михой задорно расчихались дуэтом. Дождь занялся вовсю, и капли громко замолотили по крыше. Луна окончательно скрылась за тучами, и в домике стало хоть глаз выколи. Липкое ощущение чьего-то присутствия неожиданно вползло под дверь и забродило по комнате. Андрей с Михой бегло переглянулись и застыли на месте, вслушиваясь в происходящее снаружи. Но там лило не переставая, и различить какие-либо другие звуки в шуме дождя было невозможно. Вдруг кто-то поскребся в дверь, потом задергался и затрещал деревянный засов. Андрей намертво вцепился в Михин рукав и заметался мыслью: точно ли не войдёт покойник? – Не впустим – не войдёт, – раздался едва различимый, но весьма ободряющий шёпот прямо у самого уха. И это заверение сработало лучше любого заклинания: в дверь домика ломиться прекратили, и вязкое ощущение постороннего присутствия медленно испарилось. Андрей на цыпочках подкрался к окну и, собравшись с духом, выглянул, но увидел только ночь, лес и дождь снаружи. Он обернулся и показал Михе большой палец. Тот выдохнул, задвинул корзину в угол, скинул стоптанные болотники и расслабленно плюхнулся поперёк кровати, вытянув свои длинные ноги. Андрей упал рядом и прикрыл глаза, впервые за ночь почувствовав себя в безопасности. Из-за дождя вдруг резко похолодало, и это хорошо ещё, что они не успели промокнуть толком. Андрей снова открыл глаза и легонько коснулся Михиного запястья. Оно было чертовски холодным. Миха весь день и полночи проболтался по лесу в своём нелепом и слишком лёгком наряде и наверняка очень сильно замёрз. – Погоди, сейчас тебя согреем, – сказал Андрей. Он залез в шкаф и обнаружил там несколько простыней и почему-то только одно одеяло. Не слишком тёплое, но уж какое было. Но первым делом он отдал свою ветровку, понадеявшись, что тёплый свитер его не подведёт, ведь Михе в его примоднённой шёлковой рубахе было нужнее. Тот безропотно принял куртку, надел и, поёжившись, затрясся, будто осинка на ветру. Андрей привалился к нему сбоку и, накинув на них обоих одеяло, неловко прижался всем телом, грея. Луна снова показалась из-за туч; свет падал в маленькое оконце, полностью выдергивая из темноты дальний угол комнаты. Андрей вжимался всем собой, но Миха всё никак не мог отогреться и слегка подрагивал плечами, будто в ознобе. Внезапно Миха неловко обхватил его за плечи рукой, прижал к себе близко-близко и тяжело задышал куда-то в висок. Андрей замер, уткнувшись носом ему в шею. От Михи пахло лесом и совсем чуть-чуть почему-то тиной, и было в этом что-то успокаивающее. Измотанное жуткой гонкой сердце Андрея постепенно перестало трепыхаться от страха, и всё его естество полностью охватило совершенно другое, незнакомое доселе чувство. Вдруг Миха как-то чересчур громко вздохнул, и его большая рука очутилась у Андрея на бедре. И в этом не было ничего странного или неправильного. – Андрей… Тот слегка отклонился и поднял голову. Миха настойчиво глядел ему в глаза, кусая губу, и, казалось, что-то хотел сказать. Андрея вдруг окончательно накрыла странная эйфория – он громко и совсем уж по-идиотски хихикнул. – Ну давай уже… Он потянул Миху за шею к себе, наклоняя, и наконец сделал то, о чём думал уже давно – возможно, с того самого момента, как только увидел его на том пне с гитарой в руках, – впился в его губы своими.