Всё будет хорошо.

      я не знаю, какой по счёту день нахожусь без связи. даже примерно не могу понять, какое сегодня число и сколько дней прошло с того самого дня. поднимаюсь с кровати, откидываю одеяло и морщусь от боли, замечая алое пятно на пижаме. месячных у меня давно нет, после того как я резко скинула вес. и судя по болевым ощущениям, похоже что-то не так со швами. закусываю губу, стараясь терпеть неприятные ощущения и сажусь на кровать, зажмуривая глаза. как же мерзко от себя самой, вдвойне чувствую себя грязной и использованной. когда же прекратятся эти бесконечные мучения и матка перестанет напоминать мне о случившемся..       —о месячных надо предупреждать врача, —я невольно вздрагиваю, услышав хриплый голос соседки, —они выдают прокладки, если что.       господи, я совсем забыла о её нахождении здесь. как же противно выглядеть так при ком-то. мои щёки краснеют, выдавая мой стыд и я закрываю себя одеялом, дабы она не смотрела на это всё.       —это не месячные, —еле слышно произношу, опуская взгляд, —мне нужно срочно в душ..       приподнимаюсь с кровати, укутывая себя в одеяло и двигаюсь к двери, чтоб узнать когда смогу сходить помыться.       —душ только завтра, тебя не выпустят, —слышу голос сзади и останавливаюсь, повернувшись.       —но я же не могу так целый день ходить, —это элементарная гигиена и мне казалось, что санитары войдут в моё положение.       —это никого не волнует.       вскидываю брови от удивления и не верю её словам, продолжая движение к дверям. стучу настойчиво и слышу, как ключ проворачивается в замочной скважине. входит санитар, грубо хватая меня и отводит к койке, усаживая.       —не нарушай тишину, что тебе нужно? —безразлично спрашивает, отпустив меня.       —мне очень нужно в душ, отведите меня, пожалуйста.       —душ завтра, ничего не знаю, —усмехается, отворачиваясь, чтобы уйти.       —но мне очень нужно, я не смогу ждать до завтра, —повышаю голос, вновь вставая с кровати.       —душ завтра, —санитар разворачивается, вернув меня на койку, —я что-то непонятно сказал?       долго смотрит на меня, сильно сжимая моё плечо, а затем с рывком отпускает и выходит из палаты. такого безразличия я совсем не ожидала. возможно, если бы была девушка, она бы поняла меня и договорилась как-то. штаны противно прилипают к ляшкам и прямо сейчас я бы провалилась сквозь землю. как мерзко, я не смогу проходить так до завтра..       —откуда кровь у тебя, если не месячные? —спрашивает Кристина, подойдя ко мне ближе, —изнасиловали?       да, блять, изнасиловали! как последнюю суку. знала бы она, каким образом это делали. губы начинают дрожать, а глаза жечь от поступивших слёз. до боли сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладошки и срываюсь на крик, чуть ли не падая на пол. ужасно не хочу, чтоб кто-то видел меня такую, но сейчас я не в состоянии совладать со своими эмоциями. зачем только она подошла с этими вопросами? чего блять хочет добиться? зачем напоминает.. отрицаю всё происходящее, в том числе её слова и продолжаю кричать. она подлетает ко мне и закрывает рукой рот.       —замолчи, —перекрикивает меня, заставляя опомниться, —здесь нельзя кричать, ты подписываешь сейчас себе приговор.       подхватывает моё ватное тело и обратно усаживает на кровать. я кусаю ей руку, которая всё ещё закрывала мне рот и Кристина шипит, машинально легонько ударяя мне по лицу. смотрит разъярённо, словно хочет ударить сильнее и переводит дыхание, взяв моё лицо в свои руки.       —ты можешь продолжать орать, всё равно когда-нибудь испытаешь наказание, —она фиксирует мой взгляд на её глазах, а затем опускает руки, —но меня не подставляй, я получу вместе с тобой.       продолжает смотреть, пока я пытаюсь сдержать слёзы. но это бесполезно, они катятся с бешеной скоростью. всхлипываю, начиная задыхаться и совершенно не понимаю, что происходит и о чём она говорит. чувствую дикое отчаяние и беспомощность, но больше не пытаюсь кричать, закрывая лицо ладошками. надеюсь, мои мучения скоро закончатся, я не выдержу этой пытки. жизнь преподносит мне всё новые испытания, которые, видимо, я должна пройти. только зачем…где я так согрешила?       Кристина отодвигает руки от моего лица и небрежно вытирает мои слёзы большими пальцами. смотрит с сожалением и неким сочувствием. впервые в её глазах я увидела что-то, кроме пустоты. это был секундный взгляд, после чего она отошла к моей тумбочке и заглянула внутрь. там пусто, ведь у меня даже трусов вторых нет.. девушка дошла до своей тумбочки и достала оттуда вещи.       —в душ тебя не пустят, я тебе это уже говорила, —она садится рядом, вкладывая мне в руку свои трусы и прокладку, —не боись, они новые, я их не носила ещё, пойдём со мной.       осторожно помогает мне встать, а затем ведёт в туалет и достаёт из тумбочки мыло с пустой бутылкой.       —можешь подмыться здесь, постельное с пижамой должны поменять завтра, —она наливает воду в бутылку из крана и даёт мне в руки, —застирай вещи, повесишь потом на спинку кровати. только давай быстрее, скоро обход будет.       она оставляет меня одну, возвращаясь в комнату, а я принимаюсь за дело, тяжело вздыхая. это, в любом случае, лучше, чем ходить так весь день. а Кристина не такая чёрствая, как мне казалось и я безумно благодарна ей за такую помощь. выполняю все процедуры и надеваю её нижнее бельё. трусы мне большие, но, к счастью, они мужские, поэтому выглядит не так уж и плохо. застирываю вещи в холодной воде и убираю все принадлежности в тумбочку, возвращаясь в комнату.       блондинка снова читает, а я подхожу к своей кровати и замечаю, что мою постель она заправила по-другому. простынь сняла, кинув её под кровать, а пододеяльник постелила вместо неё грязной стороной вниз.       —спасибо…, — прошептала я, искренне улыбаясь.       она взглянула на меня и кивнула, вновь отворачиваясь. я развесила вещи на спинку кровати и села, закрывая одеялом свои ноги.       чуть позже состоялся обход и мы встали, как и в прошлый раз. я закуталась одеялом, но санитар грубо стянул с меня ткань, оставляя в одних трусах. врач вскинул брови, замечая мой внешний вид и слегка усмехнулся. как же мерзко и противно, ощущаю себя полностью голой.. скорее бы они ушли, ещё пару таких косых взглядов я не выдержу. мужчины проводят стандартный осмотр и выходят, а я облегчённо выдыхаю, снова закрываясь.       —поговори со мной.., —жалобно протягиваю, прислонив лоб к своим коленям, —пожалуйста..       начинаю сходить с ума и, кажется, теряю рассудок. руки совсем не слушаются, крупно подрагивая и я стараюсь отвлечься, но это совсем не выходит.       —хорошо, —отвечает Кристина, усаживаясь по-турецки, — о чём?       —как ты сюда попала? —поднимаю на неё голову и стараюсь улыбнуться, чтоб не выглядеть настолько жалкой.       —у бабки в гостях была, —начала она свой рассказ, потирая затылок, —обнюхалась герычем и словила галюны. бабка испугалась и вызвала скорую. те подумали, что у меня шизофрения и вызвали психбригаду. вкололи успокоительное, погрузили в машину и увезли сюда.       —давно?       —месяца четыре назад.       четыре месяца? неужели, за это время они так и не разобрались в причине её галлюцинаций? или она правда больна, просто стало ясно это только после употребления? совсем ничего не знаю об этом, однако продолжаю строить догадки. надеюсь, меня отсюда выпишут быстрее.       —ты знаешь какой сейчас месяц хотя бы? —здесь вряд ли даже календари присутствуют, не то, что часы. поэтому, вполне логичный вопрос.       —май. кажется, двадцать третье число.       —двадцать третье? —ошарашено спрашиваю я и получаю кивок, —я попала в больницу одиннадцатого..       я не заметила, как пролетела почти неделя. мне казалось, что прошло только дней пять.. в прочем, это не так уж и плохо. значит, дни летят быстро и это к лучшему.       —почему тебя здесь так долго держат? —вопрос, волнующий меня уже вторые сутки.       —здесь со всеми так, —спокойно отвечает она, —ты тоже здесь надолго, я тебе говорила.       но почему? лечение здесь у всех разное должно быть, а значит и сроки реабилитации разные, разве не так.. такое ощущение, что эта девушка насмотрелась фильмов про психбольницы.       —я не понимаю, почему ты так в этом уверена?       —просто поверь, —отвечает она, вставая с места, когда слышит шорохи за дверью, —потом поговорим.       её уводят санитары, а мне снова вкалывают успокоительное и я засыпаю. надеюсь, это последний укол, мне начинает надоедать постоянное желание спать.

***

      просыпаюсь, чувствуя на себе пронзительный взгляд доктора, что сидел рядом на стуле и замечаю, что одеяло лежит практически на полу. поднимаюсь, чтобы укутаться им, ведь я всё ещё в трусах и он меня останавливает, хватая за руку.       —не делай резких движений, ты сейчас очень слаба, —загадочно произносит, а затем мерзко улыбается и встаёт, чтобы поправить моё одеяло.       накрывает медленно, касаясь одной рукой моего бедра, где красуются шрамы и проводит выше. что он себе позволяет? резко вырываю одеяло из его рук и закрываюсь сама, отодвинувшись от него к стенке.       —как ты себя чувствуешь?       —нормально, —спокойно произнесла я.       грубость сейчас вряд-ли пойдёт мне на пользу. да и, может, после разговора с ним мне наконец-то отменят уколы и назначат реабилитацию.       —это хорошо, —протягивает он, пальцем поднимая край моего одеяла, после чего сразу отпускает, — сегодня последний день твоих уколов. с завтрашнего дня тебя будут отводить к психиатру и он будет беседовать с тобой каждый день по часу. в твоих же интересах ничего от него не скрывать, так он сможет объективно оценить твоё состояние и назначить лучшее лечение для тебя.       очень мутный тип, вызывающий у меня только отвращение, но я киваю, всё же прислушиваясь к его словам, но не думаю, что стану открывать психологу все карты.       —какое сегодня число? —безразлично спрашиваю я, —и время?       —двадцать третье мая, семь часов двадцать восемь минут, —произнёс он, смотря на наручные часы, —тебе скоро принесут ужин, а пока отдыхай.       —подождите, —останавливаю я его, присаживаясь, —а где Кристина?       последний раз я её видела утром, а после её увели и за это время она не возвращалась. её даже во время обеда не было, хотя за эти дни она так надолго не пропадала.       —Кристины сегодня не будет, — произнёс он, не поворачиваясь в мою сторону, —она отдыхает в другой палате, её приведут завтра.       с этими словами он покидает палату, оставляя меня в раздумьях. что это за отдых такой в другой палате? и в чём он может заключаться? интересно.. обязательно узнаю у блондинки, когда она вернётся.       подхожу к её кровати, наблюдая там раскрытую книжку. поворачиваю обложкой к себе и вижу название «эффект Люцифера». впервые вижу такую, но обложка достаточно привлекательная. чёрный фон, а в середине очертание дьявола с белыми ангельскими крыльями. всё забывала попросить у врачей хотя бы какую-то книжку для себя, поэтому раз Кристины не будет до завтра, думаю, она не будет против, если я возьму её почитать. вкладываю маленькую картонку, которая, судя по всему, служит закладкой и возвращаюсь в начало книги, садясь на свою кровать.       книга оказалась по психологии о том, что заставляет хороших людей совершать ужасные поступки. довольно интересная и затягивающая, надо будет обязательно попросить её у Крис, если к её приходу не успею дочитать.       отвлекаюсь на ужин, а затем снова погружаюсь в чтение, несмотря на то, что ужасно клонит в сон. он, в итоге, побеждает и я стремительно засыпаю.

***

      с утра меня будит санитар, указывая на тумбочку с едой. молочная каша с непонятными комочками. морщусь, но всё же принимаюсь есть. ощущаю сильную слабость и если совсем ничего не буду кушать, ослабею ещё больше.       натягиваю штаны, которые уже успели высохнуть и усаживаюсь на кровать, ожидая обход. мужчины проводят стандартные процедуры и уходят. почему они всё время молчат и переглядываются? сажусь читать книгу и не замечаю, как проходит несколько часов.       затем входят санитары и выводят меня из палаты. в коридоре гораздо светлее, чем в комнате, от чего глазам становится неприятно. завожу руки за спину и послушно иду, ощущая их руки на своих плечах. я же совсем не сопротивляюсь, обязательно меня касаться? терпеть не могу, когда нарушают моё личное пространство. закатываю глаза и продолжаю идти по длинному коридору. меня заводят в последнюю палату и выходят, оставляя наедине с доктором. он указывает на стул, приглашая сесть и широко улыбается, полностью разворачиваясь ко мне.       —меня зовут Антон Сергеевич, —он придвигается ближе, взяв листок со стола, —давай начнём с простых вопросов. как тебя зовут?       —Лиза.       —сколько тебе лет?       —двадцать четыре.       —ты знаешь, где сейчас находишься?       —в психиатрической больнице.       меня вымораживали его вопросы. судя по тому, как часто он отвлекался на бумажки, большинство ответов на них как раз находились там. я не стала ему перечить, только делала недовольное лицо время от времени.       —хорошо. ты помнишь, как сюда попала?       —меня направили сюда из другой больницы.       —так. а по какой причине?       —факты самоповреждения.       —в твоём заключении описаны глубокие порезы в области вен на левом предплечье, отмечено, как намеренная попытка суицида, а также широкие шрамы на правом бедре, отмечено, как попытки заглушить моральную боль. это так?       —допустим.       если ему всё уже известно, зачем он уточняет? может, сомневается в компетентности врачей другой больницы или просто хочет поиздеваться. не доверяю я психологам, а психиатрам тем более.       —также, отмечен разрыв половых губ, но больше ничего не прописано, —он поднимает взгляд, изучая реакцию, а я меняюсь в лице, стараясь сохранять спокойствие, —вы можете объяснить, в связи с чем вы это сделали?       —вы тоже думаете, что я стала бы сама себе рвать влагалище? —скалюсь, показывая свои клыки и смотрю исподлобья, —это не моих рук дело.       меняю эмоцию, отворачиваясь от него и стараюсь унять дрожь в руках, сжимая ими края пижамной кофты. слишком очевидные вещи, которые и без вопросов можно понять. доктор смотрит пронзительно, изучает мою реакцию и что-то записывает себе в блокнот погрызенным карандашом.       —если не ваших, тогда чьих? —я ожидала этого вопроса и усмехнулась, закидывая ногу на ногу.       —бывшего молодого человека.       это последнее, о чем я бы хотела сейчас говорить, но эта заноза не отстанет, нутром своим чувствую. ёрзаю на стуле, пытаясь принять комфортное положение и облокачиваюсь на спинку, вытягивая ноги вперёд.       —над вами совершались насильственные действия? —настолько тупого вопроса я давно не слышала.       —а я похожа на извращенку, которая позволяет трахать себя вот таким членом? —раздвигаю руки, по памяти показывая размер прибора.       —я понял, —он слегка удивляется, снова записывая что-то в блокнот, —как вы можете описать своё состояние сейчас?       —никак, —пожимаю плечами я, оглядывая вид из окна, —чувствую умиротворение и пустоту.       —скорее всего, это из-за препаратов, —предполагает психиатр, словно пытаясь успокоить, —это нормально, мозг притупляется, не давая вам погружаться в свои мысли. вам уменьшат дозу лекарств, а также я назначу вам антидепрессанты, они помогут восстановить эмоциональное состояние и сохранять его более менее стабильным.       наверное, около полу часа он о чём-то говорил, изредка задавая вопросы, а я даже не помню, что на них отвечала. за окном летали птицы, их пение было слышно через пластик и я просто любовалась этим. как давно я не была на улице, всё бы отдала, чтоб сейчас прогуляться по какому-нибудь парку, слушая музыку. некоторые люди, наверное, уже открыли купальный сезон, а у школьников должны начаться летние каникулы. Лёша сидит сейчас где-нибудь на берегу речки и ловит рыбу, совсем не парясь о своём поступке. и зачем я только о нём подумала.. отвлекает от мыслей меня доктор, щёлкая пальцами возле моего лица.       —я думаю, на сегодня достаточно, —он закрывает папку с бумагами, кидая её на стол, —лекарства будете принимать с завтрашнего дня и завтра в это же время я жду вас у себя. до встречи.       он выходит из палаты, подзывая санитаров и они берут меня под руки, отводя в палату. почти сразу же приносят обед и после этого приводят Кристину, в этот раз без смирительной рубашки и полностью на своих двоих. она сразу ложится на кровать, отворачиваясь к стене и закутывается одеялом почти с головой. выглядит очень уставшей, а синяки под глазами как-будто только ярче стали. осторожно подхожу к её кровати, чуть наклоняясь вперёд.       —ты где была? —шепотом спрашиваю, оттягивая одеяло с её лица.       —давай потом поговорим, я устала и хочу спать, —прошипела Крис, после чего вырвала у меня одеяло и снова накрылась с головой.       была она явно не «на отдыхе», как сказал врач, но почему она снова такая измученная? решаю не донимать вопросами, лучше пусть проспится. возвращаюсь на койку и беру в руки её книгу, продолжая читать. думаю, она не сильно расстроится, что я взяла её на время. тем более, ей сейчас точно не до чтения. никак не могу сопоставить всё произошедшее, а также переживаю за состояние блондинки. возможно, это обычное состояние в таких местах, но тревожность не отпускает меня. Кристина постоянно избегает вопросов, но каждый раз пугает меня странными советами.

***

      вечером нам принесли ужин, а Кристина всё ещё спала, поэтому я решила разбудить её, чтобы она поела. аккуратно дотрагиваюсь до её плеча и слабо тормошу, поворачивая на себя. она недовольно глядит на меня, а после зарывается в одеяло, матерясь.       —Кристин, нам ужин принесли, поешь.       она лишь промычала, а я, постояв ещё какое-то время, решила не тревожить её больше и принялась ужинать. надеюсь, когда-нибудь они научатся готовить, меня уже тошнит от этих продуктов..       Кристина всё же поднимается с места и тоже садится за еду. съедает всё, а затем начинает что-то искать и замечает на моей койке свою книгу.       —тебя не учили спрашивать, прежде чем брать чужие вещи? —огрызается, забирая книгу и садится обратно, открывая её там, где лежала закладка.       —прости, я просто забываю попросить у кого-нибудь книгу, а делать здесь совсем нечего.., —виновато поднимаю на неё глаза и закусываю губу.       —здесь тебе не библиотека и книгами тебя никто не собирается обеспечивать, —грубо произносит, разворачиваясь к окну.       —Кристина, объясни мне, что это всё значит, —подхожу к её кровати, бесцеремонно садясь напротив, —что здесь происходит и почему ты всё время говоришь загадками?       мне действительно непонятны все эти высказывания. почему душ строго по расписанию, почему книги здесь не могут выдать, раз других развлечений нет? да и что с ней делают за пределами этой палаты?       —я говорю тебе достаточно прямо, —отвечает девушка, убирая книгу в сторону, —здесь строгие порядки, практически ничего нельзя. эта книга моя личная, мать передала, чтоб от скуки тут не сдохла. тут не собираются тебя развлекать, их цель – абстрагировать тебя от внешнего мира, а как скрашивать своё пребывание здесь, ты должна придумать сама. попроси родичей, чтоб привезли тебе книжек, но только по психологии, другие здесь запрещены.       —у меня никого нет, —с ноткой грусти отвечаю, —и просить тоже некого. ты лучше объясни мне, куда тебя так надолго уводили и почему ты вернулась такой измученной?       —в карцер, —она слабо усмехнулась, проводя рукой по лицу, —там нельзя ни сидеть, ни, тем более, лежать. как думаешь, какой я должна была прийти после суток без возможности присесть?       —как это? —я заморгала глазами, выпучивая их, —разве карцеры не только в тюрьмах бывают?       —как видишь, нет. советую тебе не нарушать общественные правила, иначе сама познаешь, что это такое, —она взяла с тумбочки листы и протянула их мне, —на, почитай.       я пробежалась глазами по тексту, похоже на какой-то устав, где прописан буквально каждый шаг, который мы должны или не должны делать. непонимающе смотрю на неё, ожидая объяснений, но она продолжает молчать.       —а за что тебя туда поместили?       —пункт 2.6.       опускаю глаза в листы, нахожу этот самый пункт. «2.6 запрещается самовольно покидать палату номер шестнадцать, без спроса брать любые вещи, вставать с места и поднимать руки вверх». чего, блять? я всё могу понять, но почему нельзя поднимать руки? честно, выглядит максимально странно. они снимают какой-то ролик и камеры здесь для этого? а потом сольют в сеть и будут смеяться надо мной? мне хватило бывшего уёбка, который постоянно высмеивал меня в своих стримах.       —это розыгрыш? —откидываю бумаги на кровать и отхожу в сторону, всматриваясь в камеру под потолком, —ты прикалываешься надо мной?       —делать мне больше нечего, —она берет бумаги и подходит к моей койке, кидая их, —можешь нарушить что-нибудь из этого, тебе быстро дадут понять, что это не розыгрыш.       она презрительно смотрит на меня и возвращается к себе, взяв в руки книгу. продолжаю ей не верить, но бумаги всё же беру в руки. всё действительно смахивает на сюжет какого-нибудь фантастического фильма, где из людей делают монстров и содержат, как в тюрьме. прочитываю первые пункты и снова откидываю листы в сторону. ну бред же. может, я уже поехала головой и мне это всё кажется? подхожу к соседке, отвлекая её от чтения.       —прости, что сорвалась, —виновато смотрю, закусывая губу, —но это выглядит абсурдно..       —так я говорю, проверь на себе, —она тяжело вздыхает, стараясь успокоиться и убирает от себя книгу, —я тоже раньше так думала, пока не испытала на своей шкуре. у них два основных вида наказания. первый – палата номер тринадцать, а второй – карцер. лучше второе, но ты не сможешь предугадать, каким будет их решение.       —а что в той палате? —продолжаю ничего не понимать и надеюсь, что она не устанет от моих вопросов.       —электрический стул. там сила тока не сильно большая, но этого хватает, чтоб ахуеть от жизни, —она поворачивается спиной к камере, стараясь незаметно отогнуть рукав своей кофты, —делай вид, что просто смотришь на меня и не приближайся. это следы от тока, они останутся шрамами.       издалека я оглядываю её руки. яркие сине-фиолетовые полосы, обвивающие оба запястья. смотрится жутко, но вполне реалистично. пытаюсь переварить всю информацию и решаю, что нужно задать больше вопросов.       —я не имею права тебе это всё рассказывать, —взглянув на камеру, произнесла Кристина, — советую набраться терпения, потому что пережить придётся многое. от суицида тебя никто не станет спасать, а могут и подтолкнуть к этому. я не пытаюсь тебя запугать, но задумайся. слабые здесь не выживают, за мои четыре месяца здесь не вернулись обратно четверо девчонок. санитары потом молча выносили их вещи.       —может быть, их просто выписали? —с какой-то надеждой в голосе спрашиваю.       —очень сомневаюсь, —без всякого сожаления отвечает Крис, —они здесь лезли на стены, одна пыталась вскрыться ложкой, другая головой о стену билась, третья тарелку разбила и осколком себе живот вспорола. кстати, после этого посуду сменили на пластиковую.       —ужас какой, —я никак не могла принять всё происходящее, —а ты почему…ну…не сломалась?       —наверное, оказалась сильнее, —пожав плечами, она ответила, —со временем ко всему начинаешь привыкать. и ты привыкнешь, если не сломаешься раньше.       —почему тогда со мной ничего не делают?       —а ты подожди, они всем дают освоиться какое-то время.       я взялась руками за голову, а затем встала и на ватных ногах вернулась на свою кровать. голова гудела от количества информации и я впала в ступор, смотря в одну точку. хотелось верить только в то, что это всё сон и скоро я открою глаза, а рядом мама и всё хорошо, как раньше. но хорошо уже не будет, ведь это не сон..       —у меня в тумбочке есть книги, —Крис вывела меня из ступора, —можешь взять почитать, мне не жалко. только предупреждай, если берёшь.       —хорошо, спасибо..       по-прежнему не понятно, как Кристина так спокойно относится ко всему, что здесь происходит. и как она не сошла с ума, ведь по её рассказам, здесь творится ужасное. и ещё больше меня волновало то, неужели никто не знает об этом всём? должны же ходить проверки, роспотребнадзор. ну, в конце концов, кому-то же удавалось отсюда выбраться. неужели, они продолжают молчать?