Всё будет хорошо.

      мама всегда в детстве твердила мне, что нужно быть сильной, поскольку меня ждёт много событий, которые будут пытаться сломать меня. я выросла именно такой, а сейчас на моём пути очередное испытание, которое зачем-то подкидывает мне судьба. уже по пальцам рук и ног невозможно сосчитать, сколько раз я убеждаю себя, что это чья-то злая шутка. увы, все более чем реальность. перечитала почти все пункты по несколько раз и пытаюсь запомнить самое основное, вдруг пригодится. в основном, там прописано, как вести себя в душе, в определённых палатах, чего нельзя в своей палате делать. пунктов не так много и все они достаточно банальны, но, как я понимаю, за нарушение любого грозит наказание. интересно, когда же закончится срок моего «освоения» и ко мне начнут относится, как ко всем?       Кристина лежит на спине, уткнувшись взглядом в потолок. такое её состояние меня пугает, в прошлый раз она такой была после наказания.. тихонько подхожу к ней и встаю рядом с кроватью.       —напугала, блять, —она слегка вздрагивает и присаживается, —чего хотела?       —ты так лежала странно.. я подумала, может что-то не так, —сажусь рядом, всё ещё недоверчиво смотря.       —книгу дочитала, а больше заняться нечем, —монотонно говорит и берёт книгу с тумбочки, —можешь взять, если понравилась.       —спасибо большое, —принимаю её в руки, улыбаясь, —я хотела узнать…а родственники могут передать альбом с карандашами? это ведь не запрещено?       —карандаши нельзя, это как острый предмет считается, —она спокойно наблюдает за моей удивленной реакцией. карандаши, ну серьезно? как-будто ими можно причинить себе вред, —мелки восковые можно или уголь.       —слушай, —слегка стесняюсь, замолкая, —а ты можешь у мамы попросить привезти тебе это всё? просто мне просить не у кого.. и я подумала..может, ты захочешь вместе со мной порисовать…я научу, если ты не умеешь.       просить кого-то о чём-либо для меня всегда было огромной проблемой, но рисовать я очень люблю и это здорово займёт моё время здесь. может, и Кристине понравится.       —рисование – скука смертная, но втыкать в потолок ещё хуже. я скажу своему врачу, он передаст матери.       —спасибо..       она кивает, указывая мне на книгу, а я улыбаюсь, отходя к своей кровати. эта девушка слишком добрая, несмотря на всё, что переживает здесь. надеюсь, моя доброта тоже никуда не исчезнет.       спустя несколько часов меня снова забирают санитары и отводят в уже знакомую мне палату. психиатр ждёт, покачиваясь на стуле и я молча прохожу, садясь на свой.       —здравствуй, Елизавета, как ты себя чувствуешь? —он покачивает ногой, открывая блокнот.       —нормально, —отвечаю я, снова вглядываясь в окно.       —я бы хотел поговорить с тобой о насильственных действиях, которые совершались над тобой, —говорит спокойно, начиная что-то записывать.       —зачем? —я вскидываю брови, откровенно не понимая тему разговора.       —тебе необходимо прожить этот момент, чтобы отпустить и жить дальше.       —я прожила уже один раз, больше не хочу, спасибо, —напрягаюсь всем телом и ищу ответы в его глазах, к чему он клонит.       —эмоционально ты не была готова к такому, а сейчас ты вправе совладать с эмоциями. расскажи мне, как всё происходило.       он что, издевается? если это один из методов терапии, то пусть идёт нахуй вместе с ним. с чего я должна рассказывать это мужику, которого вижу во второй раз. и меня не сильно волнует, что он профессиональный специалист. доверия он по-прежнему не вызывает, а предчувствие у меня всегда работает.       —не буду, —сухо отвечаю, разваливаясь на стуле, —и вы не можете заставить меня.       —ты абсолютно права, —он вскидывает карандаш вверх, а затем закрывает блокнот, убирая на стол, —я не буду этого делать, но только если ты пообещаешь мне, что мы вернёмся к этому разговору.       я на это киваю и радуюсь, что хотя бы сейчас он не станет меня этим задевать. может, он не такой уж и плохой, каким кажется. всё оставшееся время он проводил мне лекцию о том, как плохо причинять себе вред, чем это может грозить и что суицид – это решение слабого человека. я соглашалась с ним лишь для того, чтобы отстал побыстрее. на мой взгляд, на суицид решается далеко не каждый и нужно иметь огромные силы, чтоб, к примеру, сделать шаг вперёд, стоя на краю крыши или вспороть себе руку. уверена, он бы не смог так, даже если бы захотел.       возвращаюсь в палату и замечаю Кристину. сидит на полу за кроватью, прижимая ноги к груди. руки покоятся на коленях и на правой живого места нет. все костяшки в крови и алая дорожка простирается от кости до локтя. глаза не живые совсем, стеклянные, а в уголках скопилась жидкость и вот вот вырвется наружу. я впадаю в ступор, какое-то время тушуясь у двери. раньше я не видела её в таком состоянии. всегда такая ледяная, как глыба в океане, а сейчас я чувствую всю её беспомощность и отчаяние. боюсь подойти, сказать или сделать что-то не так, но всё же решаюсь. ступаю медленно, морщась от скрипа после каждого движения. почему-то именно сейчас это очень раздражает. подхожу к девушке и сажусь на корточки, напротив неё.       —Крис…, —шепчу, пытаясь обратить на себя внимание, —что случилось?       не отвечает, лишь смотрит таким холодным взглядом и я чувствую, как этот холод прожигает всё моё тело. а затем отворачивается и роняет первую слезинку, сразу же её смахивая. принимает другое положение, практически садясь ко мне спиной и облокачивается уже на спинку кровати, закидывая голову наверх, чтоб не позволить новым слезам выступить.       понимаю её состояние, у каждого человека есть больные для него темы или просто вещи, о которых тяжело говорить. не собираюсь давить, закидывать вопросами, пытаясь узнать, что случилось. ей от этого только хуже станет. встаю и иду к своей кровати, взяв полотенце для рук. отхожу в туалет и намачиваю, а затем возвращаюсь. думаю, перекись и вату мне вряд ли дадут, но на её руку уже смотреть страшно.       снова сажусь рядом, замечаю её сырые щёки и тяжело вздыхаю. беру её руку в свою и аккуратно придерживаю, другой рукой принимаясь вытирать кровь. начинаю от локтя и двигаюсь к костяшкам. замираю на мгновенье, но всё же прикладываю, следя за её реакцией. смотрит непонимающе, но без какой-либо злобы. значит, хуже я не делаю, поэтому продолжаю. немного дую, на всякий случай и часто поворачиваю полотенце чистой стороной. не сказать, что оно полностью пропиталось кровью, но её достаточно много.       замечаю, что она больше не пытается сдерживать поток слёз и лбом упирается в колени, не убирая свою руку из моей. не отказывается от моего присутствия и мне очень хочется ей помочь, даже просто прижать к себе и ничего не говорить. когда находишься долгое время в четырёх стенах с одним человеком, невольно начинаешь испытывать все его эмоции на себе. поэтому, мне самой хочется плакать, даже не зная, что у неё произошло.       сажусь рядом и обвиваю одной рукой её плечи, а другую кладу на колени. она сначала вздрагивает, а через какое-то время упирается головой мне в плечо. я чувствую, как её потряхивает и обнимаю крепче. в этот момент никакие слова не помогут, да они и не нужны. Кристина быстро успокаивается и её тело немного расслабляется в моих крепких объятиях. поглаживаю её спину и, если честно, перестаю чувствовать правую ногу, но отходить не собираюсь, её состояние сейчас важнее.       мы сидели в таком положении очень долго, пока она сама не отодвинулась. встала и, не смотря на меня, вернулась на койку, закрываясь одеялом. она больше не плачет, это уже хорошо. думаю, ей стоит сейчас отдохнуть.

***

      я немного задремала, сидя с книжкой в руках. меня молча будят санитары и хватают под руки, выводя из палаты. странно, о вечерних занятиях меня никто не предупреждал. мы спускаемся на первый этаж и меня заводят в большой просторный кабинет, где я замечаю своего врача, сидящего за столом. медленно подхожу и усаживаюсь за стул, ожидая дальнейших его действий.       встаёт и подходит почти вплотную, нависая надо мной. вместе со стулом двигаюсь назад, но толку от этого нет. он гладит своей ладонью мою щёку и проводит ниже, останавливаясь на воротнике кофты. дёргаюсь и бью ему по руке.       —что вы себе позволяете? —говорю громко и выставляю руки вперёд.       —я вот знаешь, что подумал, —он облокачивается на стол и замолкает на долю секунды, — а может быть ты не хочешь говорить о своём насилии, потому что его вовсе не было?       ублюдок. я уже мечтаю ударить его как можно сильнее. может тогда мозги на место встанут и он перестанет высирать этот бред. замечаю на столе шкатулку и в голове появляется картинка, как я бью его этой вещью.       —меня трахали большим резиновым членом и я была прикована наручниками к кровати, —оттягиваю рукава кофты и показываю ему следы от оков. тогда я слишком сильно пыталась вырваться, —я не собираюсь ничего вам доказывать, всё равно это бесполезно.       понимаю, что он спровоцировал меня начать говорить, раз уж психологу не удалось добиться от меня всей правды. да и сказала я для того, чтобы обезопасить себя. исходя из его действий, боюсь представить, что у него в голове творится.       отворачиваюсь лицом к двери и закрываю глаза. я, наверное, никогда не смогу говорить и думать об этом со спокойной душой. отмыться от этого не выйдет. какой бы жёсткой не была мочалка, до души она дотронуться не сможет. в отличии от людей, которые уже достали до туда, но только ковыряют не зажившие раны заточкой.       —хорошо, —после большой паузы произнёс мужчина, — Алексей Савкин, верно?       от одного только имени мурашки по коже. стоп, но откуда у него эта информация.. поворачиваю на него голову и смотрю выжидающе, а он только смеётся, заводя руки за спину.       —ты же не хочешь, чтоб он забрал тебя отсюда? я слышал, он ищет тебя везде, —услышав это, я начинаю отрицательно мотать головой, — тогда тебе нужно будет оказывать мне маленькую услугу три раза в неделю.       —какую услугу? —догадываюсь, к чему он клонит, но всё же решаю спросить.       —будешь делать мне минет в понедельник, среду и пятницу. для тебя это не так уж и сложно, а мне приятно, —он противно облизывает губы, после чего подходит и поднимает мой подбородок рукой, —и тогда я сделаю так, что он никогда тебя не достанет.       что-то более умное я от него и не ожидала. каким бы не был мой выбор, всё равно всё закончится насилием. но ублажать его я не намерена, поэтому усмехаюсь и показываю ему средний палец на обеих руках.       —а я думал, ты выберешь правильное решение, —с ноткой грусти произносит, а затем открывает дверь, запуская санитаров, —ожидай, в скором времени вы уже будете рядом.       иду обратно в палату, закидывая голову наверх. хочется разрыдаться и кричать, что есть мочи. больше я не сомневаюсь в словах Кристины, здесь и правда происходит что-то ужасное. не могу нормально вдохнуть, грудную клетку сильно сдавливает камень обиды, злости и боли. не помню, как дохожу до палаты, падаю на кровать и плачу в подушку. нет сил даже думать о том, что будет дальше и в какой ад я вернусь, если Лёша меня заберёт отсюда. согласна на электрический стул, карцер, да на всё, что со мной тут делать будут, но только не насилие.       —эй, ты чего? —отдалённо слышу знакомый голос, —что произошло?       поворачиваюсь на бок и смотрю на неё. не могу что-либо произнести, словно мне язык отрезали. невольно вспоминаю все события и резко мотаю головой, вновь зарываясь лицом в подушку. она отлично приглушает мои крики и я не беспокоюсь, что кто-то за дверью их услышит. чувствую, как рука девушки поглаживает мою спину, а затем она наклоняется ближе и слегка приобнимает.       —тише, маленькая, —шепчет на ухо, от чего идут мурашки, —помнишь, что я говорила? тебе нужно быть сильной.       всё помню и всё понимаю, но для того, чтобы набраться этих самых сил нужно куда больше времени. а его у меня больше нет. совсем нет. я только что определила свою судьбу, отдавая себя в руки этому уроду. а он не из тех, кто меняется и мне останется либо терпеть, либо совершить очередную попытку суицида. надеюсь, в следующий раз она будет последней.       её прикосновения меня успокаивают, как-будто она в них вкладывает всю свою силу и передаёт мне таким образом. и мне совершенно не противно, что удивительно. я чувствую её тепло, как она вырисовывает линии подушечками пальцев и слышу её дыхание. теперь я понимаю, как человек одним своим присутствием может приносить спокойствие.       перевожу дыхание и отлипаю от подушки, замечая сырое пятно от слёз. сажусь, оперевшись спиной к стене и прижимаю колени к себе, обнимая их.       —мне дали выбор.., —еле слышно произношу, собираясь с мыслями, — если я не буду отсасывать врачу три раза в неделю, он отдаст меня бывшему.       по щеке снова катится слеза, но мне уже не так больно. смотрю на девушку, её скулы напрягаются, а губы поджимаются. дыхание тяжелеет и она смотрит в стену, а затем на меня.       —урод, —буквально шипит, прикрывая глаза, —что ты выбрала?       —я не собираюсь его ублажать.       —правильно сделала, —она заметно успокаивается и берется за голову, —я уверена, что это очередной их метод. они давят на больное, а затем шантажируют, не оставляя выбора. ты вступила в первый этап, а значит скоро они начнут тебя ломать.       не могу понять, какую эмоцию выдать и стало ли мне легче от этой информации. если опираться на то, что это их схема, значит выпускать меня отсюда не собираются. значит, если бы я согласилась, сама бы стала ломать себе психику.       —а если они вправду отдадут меня ему? —слегка недоверчиво произношу, придвигаясь к ней ближе.       —не отдадут, —уверенно отвечает Кристина, —не в первый раз это происходит. мне предлагали сняться в порнухе, где я должна была трахать себя разными предметами, угрожая, что если не сделаю, вколют моей матери героин в двойной дозе. они знают, что дороже матери у меня никого нет, а также знают, что с наркотой у меня траблы, поэтому и давили этим. я тогда почти согласилась, если бы не соседка, которая попала сюда раньше меня. она объяснила мне, как тут всё устроено и с матерью сейчас всё в порядке.       —какой кошмар, —я просто ахуеваю от всего услышанного, —а что сейчас с этой девушкой?       —не знаю, —она пожимает плечами, грустно вздыхая, —она была единственной нормальной соседкой из всех моих предыдущих. её где-то через месяц после этого увели из палаты и больше я её не видела.       —я надеюсь, она жива.       —я тоже надеюсь, но шансов мало.       нас отвлекают от разговоров вошедшие санитары, которые приносят ужин. в этот раз я через силу съедаю всё, как и моя соседка. хотя бы еда здесь не отравлена, на том спасибо. после ужина мы почти сразу ложимся спать. в сон клонило обеих и мы не стали сопротивляться.

***

      просыпаюсь в сидячем положении и не могу открыть глаза из-за слепящего света прям надо мной. чувствую, что мои руки и ноги обездвижены и всё же открываю. на глазах моментально появляются слёзы от слишком ярких лампочек, но спустя время мне удаётся к этому привыкнуть и я чётко вижу всё вокруг себя. белое, пустое помещение со столом с левой стороны от меня, на котором располагаются приборы и стулом, на котором я сижу. стоп, это электрический стул? но за что..я же, вроде, ничего не нарушила. пытаюсь вспомнить все пункты и слышу звук открывающейся двери.       —очнулась, —радостно произносит Валентин Степанович, подходя ближе, — итак, у тебя есть ещё время подумать над моим предложением. в случае отказа, ты получишь разряд током. неизвестно, как твой мозг отреагирует на эти импульсы и ты рискуешь навсегда остаться овощем. если выживешь, тебя передадут Алексею и мы с тобой распрощаемся.       если бы он только знал, что я давно в курсе этого места и прекрасно знаю, что выйду отсюда живой и вернусь в свою палату. он кидает угрозы, которые совершенно на меня не действуют, но всё же заставляют задуматься над некоторыми фразами. и даже при таком раскладе, если я умру, они только исполнят мою мечту. но, уверена, что в их планах дать мне умереть более мучительной смертью.       —я не буду выполнять ваши хотелки. если у вас недотрах – подрочите и успокойтесь.       улыбаюсь, заставляя его сменить выражение лица. это именно то, чего я сейчас добивалась. он подходит к столу и двигает рычаг чуть вперёд. к рукам и ногам поступает ток, от которого у меня сильнее загораются глаза. это просто рай для такого мазохиста, как я.       моя реакция его совершенно не устраивает и он прибавляет мощность. заряд становится сильнее и я слегка вздрагиваю от неожиданности, но продолжаю улыбаться.       —а хотите совет? —я начинаю провоцировать, —смените причёску, вы с ней на гориллу похожи. и парфюм, а то пахнет, будто кто-то умер. может, после этого вам начнут давать женщины.       я не могла не съязвить в такой ситуации, чувствуя свою силу над тем, что не выполняю его приказы. буквально вижу пар из его ушей, очко у него явно начало подгорать. подходит вплотную, томно дышит и проходится ладонью мне по лицу. снова усмехаюсь, показывая оскал.       —дрянь.       он стремительно подходит к двери и открывает её, впуская санитаров. те встают возле меня, прикрепляют ещё пару электродов к моему телу и отходят на приличное расстояние.       Валентин возвращается, снова взявшись за рукоятку, а затем резким движением поднимает её вверх и тут же опускает вниз. на этот раз прошибает с такой силой, что я подскакиваю, громко вскрикивая. кажется, я перестала чувствовать свои ноги, а свет в комнате стал более тусклым в моих глазах. он громко смеётся, замечая мой страх и медленно тянет ручку вверх, вновь усиляя ток на максимум.       мой голос срывается, я мгновенно начинаю терять сознание, но в чувства меня приводят санитары, грубо стуча по лицу. хотят, чтоб я оставалась в сознании и ощущала эту боль. а терпеть её невозможно, я напрягаюсь всем телом, делая себе только хуже и продолжаю кричать, чувствуя очередной разряд. ток проходится по всему телу, задевая каждую клеточку. мышцы ужасно сводит, я выгибаюсь в спине и ловлю судороги в ногах и руках. это нереально больно и я задыхаюсь.       не знаю, как долго это продолжается, но по окончанию, с меня снимают все провода и кидают на пол. я абсолютно не чувствую своё тело и не могу контролировать свои эмоции. окончательно срываю голос и бьюсь головой об пол, изредка отдалённо слыша мерзкий смех доктора. затем меня снова обездвиживают и натягивают смирительную рубашку, туго затягивая. врач достаёт шприц из кармана и колет мне в плечо через ткани одежды.       через пару минут меня перестаёт трясти и я обмякаю в руках санитаров уже на пути к своей палате. а дальше только чёрный экран.

***

      медленно открываю глаза. всё, как в тумане. ничего перед собой не вижу и не могу пошевелить даже пальцем. дикая слабость и фантомная боль, словно по мне всё ещё проходит ток. слышу чей-то голос, но не могу разобрать и рядом с собой никого не вижу. лежу так ещё какое-то время, а затем снова выпадаю из реальности.