Всё будет хорошо.

      второе пробуждение оказывается не таким сумасшедшим и я нахожусь в абсолютном сознании. поворачиваю голову и вижу Кристину, привязанную к кровати наручниками. рука её красная и чуть опухшая. что за новые порядки?       —долго ж ты спала, —она выдыхает и откидывает голову к стене, —как себя чувствуешь?       —не знаю, —тихо отвечаю. если честно, я не чувствую себя совсем, —ты почему…в наручниках?       пытаюсь встать и по вискам словно молотком ударяют. падаю головой на подушку и шумно выдыхаю, сжимая кулаки. жгучая боль, проходящая по всему запястью обеих рук заставляет издать некий писк.       —не делай резких движений, —советует мне Крис, —я не шутила, когда говорила, что при твоём наказании буду страдать и я. это для того, чтобы я не смогла помочь, если у тебя судороги начнутся.       перевариваю информацию, в этот раз аккуратно поднимаясь и встаю с кровати, делая пару шагов вперёд. терплю боль и шагаю дальше, понимая, что блондинка сидит в одном положении уже очень долго. чувствую свою вину и хочу хоть как-то помочь. думаю, если по камерам заметят, что я в сознании, придут наконец и отпустят её.       —сейчас придут санитары, тебе дадут четыре таблетки и ты должна будешь при них выпить. синюю таблетку не проглатывай и спрячь под язык, а затем смой в туалете. эти препараты нельзя совмещать, тебя будет рвать потом три дня.       она резко замолкает, услышав открывающуюся дверь, и я возвращаюсь на место. блондинку освобождают и она издалека наблюдает, как мне подают таблетки. среди них действительно есть синяя и я решаю следовать её указанию. выпиваю все, слегка морщась от горячи, а цветную таблетку прячу под язык и отдаю обратно стаканчик с водой. после ухода санитаров иду в туалет и выплёвываю её, смывая. возвращаюсь в палату и сажусь на соседскую кровать.       —откуда ты это всё знаешь? — спрашиваю, вскидывая бровью. —ты забыла, сколько времени я здесь нахожусь? —предъявляет мне девушка, разворачиваясь ко мне, —здесь всё стабильно и для каждого одинаково. я в какой-то момент устала блевать и поняла, что дело в таблетках. решила разобраться с ними по очереди. когда синюю перестала пить, то и блевать перестала. ты только частенько бегай в туалет и делай вид, что хуево, а то заподозрят.       в очередной раз убеждаюсь тому, что мне досталась лучшая соседка и дарю ей улыбку, благодарно кивая.       —в туалете в тумбочке стоит банка с мёдом, —продолжает Кристина, разминая кисти рук, —он помогает от ожогов. не как мазь, конечно, но это лучше, чем ничего. намазывай его два раза в сутки, только не утром. и не оставляй после себя следов.       —спасибо, что помогаешь… и прости.., что подставила, —чувство вины всё ещё не покидает меня.       —когда-нибудь и ты окажешься на моём месте. в прошлый раз тебя пожалели, но больше никто этого делать не станет.       даже такие вещи она произносит с добротой. я чувствую, она хочет уберечь меня, но по-прежнему не понимаю, почему помогает, если в первые дни буквально мечтала выжить меня отсюда и плохо шла на контакт. я безумно благодарна ей за всё, что она для меня делает и если когда-нибудь нам удастся выбраться отсюда, я обязательно найду её, чтоб поблагодарить как следует.       —а что у тебя произошло вчера днём? —неожиданно вспоминаю и выпаливаю, даже не задумываясь.       —побочки от антидепрессантов, —она ложится, укладывая руки под голову, —это нормально, просто срывы.       —а из-за чего такое происходит? —я не особо разбираюсь в этом, поэтому хочу знать.       —врачи здесь давят на мозг, постоянно напоминая о травмирующих событиях прошлого, а препараты притупляют эмоции и иногда дают сбой, из-за чего чувства обостряются. в таком случае таблетки должны поменять, но, как понимаешь, здесь на это всем плевать.       как бы мне не хотелось узнать подробнее о её прошлом, я не стала задавать больше вопросов. если на неё таблетки больше не действуют, значит я вполне могу спровоцировать ещё одну истерику.       —сегодня, кстати, среда, —оповещает меня блондинка, выводя из мыслей, —мать привезёт твои безделушки. ты ещё не передумала учить меня рисовать?       —не передумала! не забудь поблагодарить маму от меня.       —не забуду.

***

      следующие три дня прошли максимально ужасно. я почти не спала по ночам, так как ожоги отдавали ноющей болью, которая не прекращалась даже днём. ноги постоянно ватные и я еле передвигалась, особенно когда меня быстрым шагом тащили санитары к психологу. кажется, после этого я перестала любить боль и мечтаю снова ощущать лёгкость.       Кристина все эти дни видела моё состояние и поддерживала, как могла. постоянно отвлекала, рассказывала о чём-то отдалённом и заставляла меня с ней рисовать. ещё немного и мы уже пол альбома изрисуем, но я только рада этому, ведь и правда, рисование помогает мне не думать ни о чём.       блондинка постоянно рассказывает мне о интересных вещах, которые она вычитала в книгах и теперь девушка не кажется мне такой холодной и грубой. пару раз она даже слабо улыбнулась и я подметила, что у неё невероятно красивая улыбка с милыми ямочками на щеках.       утром очередного дня мы выполняем стандартные процедуры и снова садимся за рисование после обхода. у Кристины отлично получается под моим руководством создавать некие шедевры. мы создаём самих себя в образах милых персонажей, обрисовываем наши мечты и места, где мы хотели бы оказаться прямо сейчас. Крис рисует дом с двориком, а я не могу оторвать глаз с того, как изящно она проводит каждую линию.       —расскажешь, что рисуешь? —я кладу руки на колени, а затем на них голову.       —родительский дом, я прожила там почти все свои двадцать семь лет, —она периодически отвлекалась от рисования, показывая мне пальцем на объекты, —там за домом баня, а вот тут будки для собак.       —у вас их несколько? —с восторгом произнесла я. безумно люблю собак, но мне никогда не разрешали их заводить.       —да, две собаки, —протянула она, слегка улыбаясь, —одна из них чисто моя, я её из приюта взяла. очень скучаю по нему, это прям любовь любовь.       я без сомнений скажу, что собака для Кристины – самое дорогое, что у неё есть. она с таким трепетом говорит о ней и на лице такая чистая улыбка, что самой невольно хочется улыбаться. от этого становится очень тепло на душе и я рада видеть её такой.       —а расскажи мне какой-нибудь самый запоминающийся момент из детства? —сажусь поудобнее в ожидании интересной истории.       Кристина молчит, дорисовывая последние детали, а затем перелистывает альбом на чистую страницу и отдаёт мне вместе с мелками.       —мои истории вряд-ли тебе понравятся, —она говорит с каким-то плохим подтекстом и вкладывает мне в руку жёлтый мелок, —можешь нарисовать то, какой ты меня видишь?       я в моменте забываю о её первых словах и радостно киваю, поудобнее укладывая альбом на коленях. Кристина ассоциируется у меня с чем-то очень светлым и нежным. она похожа на ангела, спустившегося на землю или яркую звезду, упавшую с неба. я склонилась к первому варианту и, приказав соседке не подглядывать, взяла серый мелок и стала вырисовывать сидящую девушку с крыльями ангела. выходило чудесно и я с каждым разом влюблялась в этот рисунок всё больше. приятно рисовать то, что ты действительно хочешь.       изредка я поглядывала на девушку, что усердно пыталась разглядеть мой рисунок, а потом и вовсе отошла к своей кровати под её угрюмый вид. хочу, чтобы она увидела именно законченную работу. вывожу тонкими линиями острые скулы на лице и такой же острый носик. вырисовываю слабую улыбку и те самые ямочки. сама же улыбаюсь своей работе под недовольный взгляд напротив и усмехаюсь, делая последние штрихи.       подхожу к соседней кровати, сажусь и гордо протягиваю альбом в руки девушки. она берёт и рассматривает его, а глаза её чуть округляются.       —ахуеть, —девушка вскидывает бровями, взглянув на меня, —ты ассоциируешь меня с ангелом? да брось.       брови её фиксируются в легком негодовании, а я лишь усмехаюсь, кидая взгляд на рисунок. мне в голову приходит идея и я забираю альбом, взяв в руки красный мелок. вывожу на голове дьявольские рога и добавляю острый хвост.       —так-то лучше, —отдаю обратно и наблюдаю за реакцией блондинки.       —убедила, —она вновь долго разглядывает рисунок, легонько проходясь по нему пальцами, —спасибо тебе, можно я оставлю его себе?       —конечно! —воскликнула я, —тебя ведь рисовала.       она вырывает из альбома листок, стараясь сделать это как можно аккуратнее и убирает в тумбочку, вкладывая в одну из книг.       затем приходят санитары и забирают её, а я лишь смотрю им в след и надеюсь, что ничего плохого там не случится. сажусь обратно на кровать и ожидаю своей очереди, ведь мне тоже пора на процедуры. санитары не заставляют долго ждать и отводят в тот же кабинет в конце коридора. встречает меня другой специалист и я слегка удивляюсь, непонимающе поглядывая на парней, что отпускают меня.       —садись, садись, —он поправил мой стул и сел за свой напротив, —я твой новый врач, Антон Сергеевич ушел в отпуск.       не самая лучшая новость, я к тому только начала привыкать, а тут опять новый. но другого варианта у меня нет, поэтому остаётся только слушать новые вопросы и рассказы от этого человека.       —давай мы с тобой начнём с простых вопросов. как тебя зовут?       кажется, история повторяется и меня начинает это напрягать. уже знаю, к чему он подведёт и о чём станет расспрашивать.       эти вопросы поступают довольно быстро и я недовольно отвечаю, откровенно не понимая саму суть. если он заменяет Антона Сергеевича, то ему следует продолжать с того момента, на чём мы остановились, а не начинать всё по-новой. хотя, с учётом того, что здесь всё странно, удивляться нет смысла, а высказывать своё негодование не очень безопасно.       не бесследно проходит для меня этот час, я намеренно вспоминаю всё, что произошло, даже позволяю себе выплакаться. это давление тяжело переносить и я забываю обо всём, включая то, где нахожусь. на ватных ногах добираюсь до комнаты, Кристины всё ещё нет. сажусь на кровать, обнимая колени и утопаю в своих мыслях. мне кажется, сколько бы времени не прошло, эти раны не смогут зажить, а я не смогу от этого отмыться и начать жить с чистого листа. в глазах от слёз всё размывается и всплывает его образ с тем членом в руках. ненавижу..       достаточно долго я ждала Кристину, наедине со своими мыслями очень тяжело оставаться. её приход действительно ощущался, как глоток чистого воздуха. и мне стало ещё спокойнее, когда я увидела её ясные глаза и что она, в целом, в порядке.       сижу, смотрю за всеми её действиями, взглядом крича о помощи, а она словно слышит этот крик и хлопает рукой по свободному пространству на кровати. я сажусь рядом и чувствую, что осталась буквально секунда до истерики. Кристина видит моё состояние и притягивает к себе, поглаживая рукой моё плечо. это окончательно разрывает меня на части и я закрываю рот рукой, а она только крепче прижимает к себе.       в таком положении мы просидели очень долго и я даже пару раз улыбнулась с её шуток и забавных историй. она не расспрашивала о случившемся, не давала советов и не учила жизни, а скорее старалась отвлечь от плохих мыслей и успокоить. кажется, я могу назвать её близким другом. никогда бы не подумала, что ею окажется девушка из психушки. да что тут говорить, она теперь является единственным человеком, который есть в моей жизни.       —однажды ты спросила меня, почему я не сломалась, —она сделала короткую паузу и я взглянула на неё в ожидании, —меня спасала соседка, что была со мной в первый месяц. её звали Кира, она лежала тут около полу года на тот момент. часами сидела со мной вот так и рассказывала обо всём. думаю, это и послужило тому, что мне сейчас похуй на всё, что здесь творится.       мне в моменте стало так грустно, когда я вспомнила, что эта девчонка куда-то пропала и, думаю, для Кристины она тоже стала близким человеком, а она даже не имеет возможности узнать, жива ли Кира и всё ли с ней в порядке. теперь уже страшно за себя, что и Кристина может просто не вернуться и я останусь здесь совсем одна.       мимолётно я кидаю взгляд под свою кровать и замечаю там предмет, похожий на телефон. интерес берёт верх и я направляюсь к кровати и достаю этот предмет из под неё. разворачиваюсь к Кристине, чтобы показать, но она тут же подлетает и вырывает у меня его из рук. в эту же секунду в палату влетает врач и два санитара. останавливаются возле нас и рассматривают телефон в руках блондинки.       —Кристина? —он удивлённо глядит, забирая телефон из её рук, —что у вас в руках делает телефон Лизы?       —не понимаю о чём вы, —уверенно произносит девушка, кидая строгий взгляд на меня, —это мой телефон.       —тогда что он делал под кроватью Лизы? —врач рукой указывает на мою кровать, смотря на меня.       я абсолютно ничего не понимаю, ища ответы на вопросы в голубых глазах напротив, но там ничего нет и это меня ещё больше настораживает. я ни разу не видела, чтоб у Кристины был телефон или она вела себя как-то скрытно. да и каким образом он оказался под моей кроватью?       —решила подставить девчонку, чтоб выжить из палаты, а то надоела она мне, —она отвернулась от меня, обращаясь к мужчине, —а в последний момент передумала, но было уже поздно. я его в матрасе уже неделю держала, свистнула у одного из ваших коллег.       мои глаза расширились, а рот приоткрылся от шока. я никак не хотела верить в её слова, зачем тогда было успокаивать меня, если хочешь избавиться?       —Кристина, вы понимаете степень ответственности за эту вещь? —мужчина покрутил телефон перед её лицом, на что девушка чётко кивнула, — в тринадцатую палату её.       санитары послушно заломали ей руки за спину и вывели из палаты, оставив меня наедине с врачом. тот походил по комнате, ещё раз проверил все вещи Кристины, а заодно и мои, а затем встал напротив меня.       —Кристина знает, что бывает за хранение телефона, —начал он после долгой паузы, — я сомневаюсь, что это она украла телефон. ты ничего не хочешь мне рассказать?       —понятия не имею, к чему вы клоните, —я пожала плечами и села на свою кровать, —этот телефон я вижу впервые и к нему никакого отношения не имею.       —что ж, хорошо.       он загадочно улыбнулся, а затем вышел из палаты. а я вновь была готова разрыдаться от боли, которую принесли мне только что. я только начала доверять кому-то, а в итоге что? меня пытались подставить, дак я ещё и надоела ей. слова Кристины отзываются в ушах до сих пор и я знаю этот холодный взгляд, а значит вряд-ли она соврала. вот только почему решила передумать в последний момент? загадка..       чтобы отвлечься, вновь берусь за альбом и мелки. хочется вылить весь негатив на бумагу, на данный момент, это единственный способ пережить, как мне кажется. не знаю, стоит ли говорить с ней об этом по её возвращению, боюсь получить новую волну лицемерия или окончательно разочароваться в этом человеке.       проходит несколько часов и я немного успокаиваюсь. вспоминаю о своём детстве – времени, когда всё было хорошо и единственной моей проблемой было то, что мама заставляла надевать платья, которые я никогда не любила носить. до двенадцати лет она любила меня, по крайней мере, я это чувствовала, но после смерти отца её будто подменили. я не держу на неё зла, она сумела сделать хороший вклад в моё воспитание, пусть и не до конца. и ради себя я должна быть сильной, не обращая внимание на то, что меня из раза в раз пытаются сломать.       после ужина я сажусь дочитывать книгу, осталось около тридцати страничек и я верну её хозяйке, наверное, вместе с альбомом. буду сама искать себе занятия.

***

      эта ночка выдалась ужасной, я часто просыпалась от кошмаров и совсем не выспалась. встаю на завтрак и замечаю, что постель соседки не тронута. значит она не возвращалась, а это странно, ведь врач отправил её в палату на электрический стул. неужели, до сих пор там держат? злость на неё утихла, но обида всё ещё есть. не хотелось бы думать, что мы виделись в последний раз, судя по её рассказам о прошлых соседках. какой бы Кристина не была, я к ней привыкла и мне не хочется уживаться с кем-то новым, ведь неизвестно, какой человек попадётся.       после уже привычного противного приёма пищи и обхода я вновь ложусь спать. о сеансах меня не предупреждали, а если они и есть, то санитары разбудят. голова ватная, а глаза слипаются и я проваливаюсь в сон, как только голова касается подушки.       будят меня санитары уже под вечер. комната в полумраке, на тумбочке нетронутый мною обед, так как я проспала его, а Кристина лежит в своей кровати, отвернувшись к стенке. пока я встаю, замечаю на её ноге, что вылезала из под одеяла, ярко красные полосы, похожие на царапины, а снизу уже знакомый свежий ожог.       выходим из палаты и я начинаю задумываться, что царапин таких странных раньше у неё не видела. опять очередные загадки, которые я обязательно разгадаю, как только она очнётся. да и хотелось бы услышать её объяснения насчёт всего.       мой излюбленный, в ковычках, кабинет, противный мужчина и ужасно неудобный стул. история повторяется и сеанс он проводит точно также, как и Антон Сергеевич в нашу вторую встречу. это и забавляет, и одновременно напрягает.       в их планы явно не входит моё лечение, а скорее наоборот. заставляют всё больше погружаться в прошлое, копаться в этом и угнетать себя новыми мыслями. пытаюсь смириться, однако выходит так себе. но раз уж я обещала себе быть сильной, значит буду пытаться дальше, насколько меня хватит.       снова выхожу оттуда со слезами и комом в горле. ощущения, словно мне без наркоза разрезали грудную клетку и прошлись по ней чем-то острым. появился тремор в руках и, кажется, даже ногах, а дышать стало тяжелее. вхожу в палату и вижу, что Кристина в сознании. её взгляд медленно переносится на меня и она тяжело моргает, не проявляя каких-либо эмоций.       сейчас мы обе не в силах что-либо обсуждать, поэтому я направляюсь к кровати и ложусь лицом к стене, укутываясь одеялом с головой.