The Dance of Rivalry

Дни студенчества Фарли проходили обычно. Он бы не назвал их скучными, но его повседневная жизнь развивалась примерно одинаково. Единственное отличие было в том, что он не так часто зависал в барах, как делает это сейчас. Днем Фарли вместе с Феликсом и остальными друзьями зависал в кафе, забегаловках, а вечером они отправлялись в бары. Они посещали занятия, но только Фарли иногда задумывался о предстоящих экзаменах, экзаменах, которые Феликс удобно игнорировал. Во-первых, Феликсу все давалось легко благодаря родителям. Во-вторых, этого ему было достаточно. Любая его проблема решалась быстро, в отличие от Фарли, которому приходилось прилагать больше усилий. Несмотря на необходимость подготовки к экзаменам, Фарли продолжал ходить в бар. Помимо обычных выпивок и случайных знакомств, в баре было легко достать наркотики и кайфануть, что тоже давало о себе знать. Он был слишком зависим, всегда готов поддаться искушению при любом удобном случае. Сколько бы раз он ни говорил Феликсу, что бар — не самое лучшее место, и можно выпить в общежитии, Феликс просто отмахивался. Ему было все равно; он просто строил образ заботливого кузена. Каждый день Феликс упрекал его, говоря, что тот не сможет бросить, не понимая, как сильно он искушал Фарли. И в этом, казалось, тоже была вина Феликса, но Фарли не хотел отпускать этот круг общения. Фарли, словно марионетка в руках Феликса, плясал под мелодию соблазна. Каждый шаг к успеху подрывался глупыми решениями и непоколебимой преданностью веселью. Словно птица, колеблющаяся перед тем, как покинуть клетку, он оставался связан привычками, несмотря на внутренний порыв к чему-то большему. Словно вихрь, зависимость обвивала Фарли, как тень. Он сопротивлялся, но слова «Я справлюсь» звучали, как слабый шепот в буре страстей. Каждый раз, когда он чувствовал, что мог бы вырваться, он падал, как птица, падающая с неба. Однажды вечером, в разгар занятий, в том же баре, Фарли неожиданно заметил знакомый силуэт. Это был Оливер — имя, с трудом прорывающееся сквозь запутанные мысли Фарли. Они общались на протяжении двух месяцев во время репетиторства, но их пути разошлись из-за различий в факультетах. Первоначальное безразличие Фарли к этому парню было неизбежным, учитывая их разрыв и отсутствие явных выгод от общения. Однако, сквозь приглушенный свет, пробивающийся через туман и пыль в баре, он заметил Оливера за столиком, в компании еще одного парня в очках, скорее всего, очередного «ботаника». Прошел час их разговоров, нарушивших тишину, которая отличалась от шумного стола Фарли. Незнакомец тихо ушел, оставив Оливера ближе к свету. Фарли внимательно разглядывал его и, несмотря на тусклый свет, различил детали. Оливер был без очков, а на нем была белая рубашка поло — нечто, чего Фарли за ним не помнил. Раньше он всегда воспринимал Оливера в застегнутых рубашках, как будто его одевала заботливая мать. Не то чтобы это было плохо, но его внешний вид всегда казался таким правильным. После минуты наблюдений Оливер направился к бару, и его облик стал еще отчетливее. Фарли заметил его руки, раньше скрытые под рубашками с длинным рукавом. Они выделялись своим рельефом в тусклом свете, или это было просто иллюзией. Телосложение этого, казалось бы, хрупкого и низкого парня оказалось впечатляющим. Фарли, бисексуал, уже оценивал мужскую привлекательность прежде, но в этот момент впервые заметил, что Оливер в хорошей форме. Или он просто пьян и видит то, чего нет. Погруженный в свои мысли, Фарли даже не заметил, как Феликс, сидевший рядом с ним, вдруг встал и начал выкрикивать имя Оливера. «Откуда он знает этого парня?» — пронеслось в удивленном сознании Фарли. «Оливер, иди к нам. Вот он, мой спаситель, о котором я тебе говорил», — воскликнул Феликс, с убеждением в голосе, рассматривая Оливера. Оливер огляделся неуверенно, но, не встречаясь взглядом с Фарли, подошел к их столу. Фарли направил на него такой пронизывающий взгляд, будто пытался заглянуть в глубину души Оливера. Почему, черт возьми, Феликс считал его своим спасителем? Фарли много раз слышал рассказы Феликса, но Оливер упоминался редко. Тем не менее, Оливера пригласили присесть, и он занял место за их столом. Ничего интересного, сидел как серая мышь, изредка что-то бормоча себе под нос. Началась игра, и, улучив момент после очередного раунда шотов, Фарли решил поиздеваться над Оливером. Заставив его купить «ядерные бомбы», хотя это и не требовалось, и обычно их покупали только те, кто хотел, Фарли с удовольствием играл свою роль. Несмотря на упреки Феликса и намеки на то, что у Оливера недостаточно средств, Фарли настаивал, доводя его до предела. Среди шипения и насмешек остальных Оливер медленно поднялся и направился к бару. Едва двигаясь, он раздражал Фарли, но не вызывал никакого сочувствия. Феликс ругал его, подчеркивая грубость и неприличие, и что Оливер явно не в состоянии заплатить за это. Но в этом и был план Фарли, и он не собирался отступать. Когда Оливер подошел к бару, Фарли с нетерпением ждал, когда тот попросит о помощи и признается, что у него нет денег. Это был его план, его игра, но Феликс, как неожиданный герой, решил вмешаться. Он подошел к бару с улыбкой и заплатил за заказ Оливера. В этот момент внутри Фарли вспыхнула ярость, словно внутренний огонь, ведь он никогда не признавал поражений. Наблюдая, как Оливер принимает напитки, оплаченные Феликсом, Фарли охватила ярость. Он чувствовал, как яд гнева проникал в каждую клетку. Оливер, будто проклятый, вышел из ситуации невредимым, не проявляя ни малейшего признака дискомфорта. Неожиданно для себя Фарли почувствовал что-то большее, чем просто злость. Это было что-то, что он не мог объяснить, что-то, что горело внутри него, словно пламя. Снаружи все, что отражалось от Фарли, было яростью и раздражением. Он прищурился, наблюдая за Оливером, словно тот был его заклятым врагом. Феликс, чувствуя напряжение, вмешался, предостерегая Фарли от дальнейших проявлений агрессии. «Не делай так больше», — сказал он, но эти слова не могли успокоить бурю, бушующую внутри Фарли. Он продолжал играть роль того, кто ненавидит Оливера, не осознавая, что под этим покровом антагонизма что-то, что он даже сам себе не мог признаться, зреет внутри. Проведя больше времени в баре, насыщенном напряжением и разочарованием, Фарли решил разойтись с компанией. Его настроение было, как темная туча, и он даже не стал разговаривать с Феликсом. Вернувшись в общежитие, он поспешил к себе в комнату и закрыл за собой дверь. Фарли хотел выбросить Оливера из головы. Он просто надеялся, что больше не увидит его. Фарли, пока что, не чувствовал никакого влечения к Оливеру, только желание как-то насмехаться над ним. На занятиях по репетиторству Оливер оставался молчаливым, не привлекая к себе внимания. Тогда Фарли не обращал на него никакого внимания, но теперь что-то изменилось. В баре Оливер был совершенно другим человеком. Нет, он оставался тем же, таким же тихим и скромным, что никто даже не смотрел на него. Тем не менее, Фарли чувствовал необъяснимое влечение. Фарли наконец решает прекратить свои размышления. Упорядочивая бурлеск эмоций, он ложится в постель, пытаясь отогнать мысли об Оливере. Его взгляд скользит по потолку, а тихая музыка играет в наушниках, создавая атмосферу спокойствия. Последние события мелькают перед его глазами, как тени, и Фарли понимает, что не должен зацикливаться на этом внезапном чувстве. Погружаясь в рутинные заботы, он старается подавить любые сомнения. Он говорит себе, что больше не встретит Оливера и предпринимает шаги, чтобы избавиться от волнения, которое могло бы вернуть его к этим мыслям. Он отвергает мысль о том, что тихий и непримечательный Оливер может каким-то образом повлиять на его привычный мир. Темные веки закрываются, и мысли Фарли постепенно уносятся в мир снов. Все, что остается, — это приглушенный свет на стенах комнаты и тихий шепот ночи за окном. Фарли просто лежит там, оставляя позади вечер вчерашнего дня, погружаясь в объятия сна, надеясь на спокойное утро без тревог.