The Dance of Rivalry

«Да кто, черт возьми, ломится! Сегодня же воскресенье!» - этот крик, полный возмущения и похмельной досады, эхом пронесся по квартире, когда Фарли, спотыкаясь, направился к двери. Будь это суббота, он бы, возможно, не удивился так сильно, или, по крайней мере, не был бы столь раздражен. Но после бурной ночи, последнее, что ему хотелось, это видеть кого-либо. Феликс, его вечный спутник, исчез по своим делам, предоставив Фарли долгожданную роскошь одиночества и покоя. И вот, этот настойчивый, неуместный стук! Он прервал медитативное залипание в ноутбук, хотя Фарли уже давно не спал. Кто мог прийти в такую рань? Обычно его тихий мир не тревожили ни звонки, ни визиты, если он не находился в компании Феликса. Комнатный зной душил, и Фарли, не потрудившись накинуть что-либо на свой обнаженный торс, резко распахнул дверь. Первая мысль, пронзившая его затуманенный мозг при виде незваного гостя, была: «Что ему опять надо?». У порога стоял Оливер. Он был слегка помятый, с тенями усталости под глазами - явный отголосок вчерашней попойки. Он выглядел, безусловно, не лучшим образом, но даже в этой изможденности Фарли уловил какую-то неожиданную, почти первозданную естественность. Впервые он видел Оливера не в отполированном, безупречно опрятном образе. Грань его привычной фальшивой маски была немного стерта. Он напоминал того, искреннего и непоколебимого Оливера, который вчера, едва держась на ногах, задавал честные, не стесняющие вопросы. Волосы Оливера были причесаны, но несколько прядей все же торчали в разные стороны, придавая ему вид потрепанного, но милого котенка, ищущего убежища. Фарли неожиданно для себя нашел это милым, увидеть Оливера в образе обычного, уязвимого парня, который не пытается казаться тем, кем не является. Но он тут же отбросил эти опасные мысли. Не дав Оливеру начать, Фарли сухо отрезал: - Привет, Феликса нет. - А, извини, я не к нему, - растерялся Оливер. Его голос звучал так же, как и вчера - мягче, проще, лишенный обычной напыщенности. - Что тогда тебе надо? - Фарли, напротив, оставался дерзким, его ответы сухими и короткими. - Я хотел тебя поблагодарить за вчерашнее, - Оливер виновато опустил взгляд. - Я вспомнил утром. Наверное, тебе было не очень приятно таскаться со мной. - Да пофиг, - Фарли постарался сделать вид, что это для него ничего не значило. Но слова Оливера о дружбе, сказанные так искренне, запечатались в голове. С чего вдруг, зачем ему эта дружба, когда рядом ходячая модель и секс-символ Феликс? - В любом случае, спасибо. И я… это, - он запнулся, и на его щеках проступил легкий румянец, - хотел позвать тебя в кафе. Еда за мой счет. В этом предложении, сказанном в качестве извинения, сквозило такое сильное волнение, такая неприкрытая надежда, что Фарли почувствовал: это не просто дань вежливости, это личное, настоящее желание Оливера. Тот, редко общавшийся с такими прямолинейными людьми, как Фарли, явно утратил всякую способность говорить без смущения. - Эм... достаточно твоего спасибо, - Фарли ощутил, как его щеки начинают гореть. Он не привык к таким прямым приглашениям. Идти с Оливером в кафе казалось ему странным и совершенно неуместным. - Не думаю, что я хочу куда-либо идти с тобой. - А... ну ладно, извини, - Оливер моментально сник. Его плечи опустились, и взгляд, до этого полный робкой надежды, стал совсем грустным. - Я просто подумал, что так смогу отблагодарить тебя. Ты был добр, несмотря на то, что я тебя часто раздражаю. Еще раз, спасибо… Парень уже собирался развернуться и уйти, этот жест отказа был для него словно болезненный удар. - Ладно, ладно, пошли! - внезапно вырвалось у Фарли. Увидев, как Оливер поник, он почувствовал острый укол вины. Когда его начали волновать чужие чувства, он понятия не имел. - Хорошо! Тогда в шесть вечера, в том кафе у корпуса, - Оливер вскинул голову, и его лицо мгновенно преобразилось: щеки залил яркий румянец, а на губах расцвела улыбка. Она была такой мягкой, такой открытой, что Фарли ранее видел ее редко. Обычно его ухмылка была едкой, хитрой, словно он что-то замышляет. - Окей. *** Фарли опоздал всего на пару минут. Оливер, как и следовало ожидать, уже сидел за столиком - тем самым, где Фарли видел его последний раз с тем парнем-очкариком. Фарли невольно передернуло. Он подошел, натянул на лицо дружелюбную, хотя и немного деревянную улыбку, и поздоровался. Оливер дружелюбно предложил выбрать что-нибудь. Фарли полистал страницы меню, защищенные от липких рук тонкой пленкой, и его взгляд зацепился за раздел пиццы. Его желудок, хоть и не урчал громогласно, слегка покалывал, требуя насыщения. Выбор пал на «Дьявольское искушение» - пиццу, изобилующую жгучими перцами халапеньо и острыми колбасками. Фарли обожал острое; от жара у него лишь просыпался аппетит. Из напитков он, как всегда, выбрал классическую колу в стеклянной бутылке. Оливер же, заявив, что хочет «что-то легкое», заказал себе мини-сэндвичи с индейкой и свежими овощами. Оставшиеся полчаса до прибытия заказа они провели в неловком полумолчании, прерываемом лишь разговорами об экзаменах. Оливер, словно начитанный профессор, предложил свою помощь в высшей математике, и Фарли, ошеломленный внезапной добротой, едва не согласился. Но слова о странной дружбе и помощи снова заставили его смутиться. - Может быть, я помогу тебе подготовиться? Я неплох в этом предмете, а времени будет достаточно... если ты, конечно, не против, - в его голосе снова зазвучало волнение. Фарли почувствовал, как жар разливается по его лицу, он был застигнут врасплох этой неожиданной личной близостью. - Н-нет, спасибо! - Фарли резко отмахнулся, стараясь скрыть смущение за привычной сухостью. - Не стоит напрягаться, я как-нибудь сам. Оливер, вновь немного поникнув от отказа, лишь слабо кивнул: - Как скажешь. И тут наступил самый долгожданный момент. Официант принес заказ. Перед Фарли поставили его «Дьявольское искушение»: огромный круг огненной, соблазнительно пахнущей пиццы. Тесто было тонким, хрустящим по краям, а в центре, под щедрым слоем расплавленного тягучего сыра, алели кружочки халапеньо и ломтики пепперони. От пиццы исходил острый, пряный аромат, который приятно щекотал ноздри. Рядом, на небольшой деревянной доске, стояла тарелка Оливера. На ней аккуратным рядком лежали его миниатюрные сэндвичи: тонкие ломтики белого хлеба с чуть выглядывающими из-под них нежно-розовой индейкой, хрустящими листиками салата и тонкими кружками свежего огурца. Они были украшены крошечными шпажками. Фарли взял кусок своей пиццы, от которой тут же потянулась длинная нить сыра. В этот момент он заметил, как Оливер, едва притронувшись к своему изящному сэндвичу, завороженно смотрит на пиццу. - Хочешь попробовать? - предложил Фарли, поймав его взгляд. Он протянул Оливеру свой кусок. Оливер, казалось, колебался всего секунду, а затем, кивнув, принял угощение. Он осторожно откусил маленький, аккуратный краешек, и Фарли, наблюдавший за ним, счел это даже забавным. Но через мгновение, глаза Оливера расширились до невероятных размеров, а лицо мгновенно налилось пунцовым цветом. Он судорожно закашлялся, схватился за горло и отчаянно замахал рукой, пытаясь перебить стремительно нарастающий жар во рту. - Воды! - прохрипел он, хватая ближайший стакан и залпом осушая его. Фарли, сперва опешивший, рассмеялся, но тут же осекся, увидев, как тяжело дышит Оливер. - Ты чего? - с недоумением спросил он. - Что, настолько остро? - О-о-о-с-с-т-р-о! - выдавил Оливер, задыхаясь. Он был в шоке, словно попробовал не пиццу, а чистое пламя. - Я... я не могу есть острое! Совсем! Это будто... будто я проглотил кусок раскаленного угля! Он выглядел настолько беспомощным, что Фарли стало неловко. - Почему ты сразу не сказал? - Фарли не сдержал усмешки, но в его голосе звучала неподдельная забота. - Я... я просто не ожидал, что она настолько острая. И не хотел тебя обидеть отказом, - пробормотал Оливер, все еще пытаясь отдышаться. Фарли смотрел на его раскрасневшееся, испуганное лицо и вдруг понял, что Оливер действительно не притворяется. Этот парень, который пытался казаться таким идеальным и недоступным, оказался совершенно не приспособлен к простым жизненным острым ощущениям. Это было еще одной, очень милой, трещинкой в его тщательно выстроенной маске. Фарли, смахнув остатки смеха, подвинул к Оливеру свою запотевшую бутылку колы. Тот благодарно прильнул к горлышку, делая несколько долгих, спасительных глотков. Жар начал отступать. - Прости, - прохрипел Оливер, осторожно отодвигая свой сэндвич. - Я... просто всегда считал, что острое - это примитив, и никогда не пробовал. Теперь знаю, что это просто моя биологическая несовместимость. - Примитив, значит, - усмехнулся Фарли, откусывая край своего куска, который для него был лишь легким теплом. - Ну, для меня это, по крайней мере, вкусно. Не то что ваш... - он кивнул на сэндвичи, - идеальный, но стерильный обед. - Он не стерильный! Он... сбалансированный, - возразил Оливер, но тут же сменил тему, не желая спорить о кулинарных предпочтениях. - Ты говорил про долги по математике... А что именно тебе не дается? Дифференциальные уравнения? Разговор, подхваченный Оливером, неожиданно потек в совершенно простом, обыденном русле. Они говорили не о Феликсе, не о вчерашней пьянке, а о курсовых, о бестолковом преподавателе по философии и о вечной проблеме с поиском парковочного места возле кампуса. Оливер, смущенный и покоренный остротой пиццы, потерял последние остатки своей напыщенности. Он слушал Фарли с неподдельным интересом, а Фарли впервые в жизни не чувствовал себя обязанным сдерживать свою обычную язвительность. Однако эта идиллия оказалась недолгой. В середине рассказа Фарли о курьезном случае на лекции, Оливер вдруг побледнел. Его пальцы нервно сжались вокруг стакана. - Прости, Фарли, - пробормотал он, прикрыв живот ладонью. - Кажется, «Дьявольское искушение» решило отомстить. Мне нужно ненадолго отойти. Он практически сбежал в уборную, оставив Фарли в одиночестве доедать свою пиццу. Прошло десять минут. Пятнадцать. Фарли начал барабанить пальцами по столу, его терпение таяло. «Да что там можно делать так долго?» - подумал он, отставляя тарелку. Беспокойство, которое он не хотел признавать, заставило его подняться. Он нашел уборную и, постучав, окликнул: - Оливер? Все в порядке? Ты там вечность сидишь! Дверь приоткрылась. Оливер выглядел, как привидение, бледный, с выступившим на лбу потом. - Ох, Фарли... Извини. Живот скрутило. Ты не мог бы сделать одну вещь? - Что? - Моя сумка... она на спинке моего стула. Там, в боковом кармане, пенал. В нем лекарства. От расстройства. Не мог бы ты принести? И воды... Фарли, хмыкнув, но уже без тени раздражения, поспешил обратно. Через минуту он вернулся, неся в руке маленький пузырек с таблетками, прихватив еще одну стеклянную бутылку чистой, холодной воды. Оливер принял их с благодарностью, и через пару минут, заметно успокоившись, вышел. Они вернулись к столику, оба немного взъерошенные, но с чувством сблизившей их тайны. Оливер слабо улыбнулся. - Спасибо. Ты настоящий... спаситель. Мне очень неловко за это представление. - Да ладно тебе. Зато теперь ты знаешь, что такое «примитивная» еда, - Фарли рассмеялся, и Оливер, почувствовав его искренность, засмеялся в ответ. Напряжение наконец-то полностью ушло, заменившись легкой, почти приятельской атмосферой. И именно в этот момент, когда они оба откинулись на спинки стульев, облегченно улыбаясь друг другу после пережитого приключения, дверь кафе резко распахнулась, впуская порыв горячего воздуха и… Феликса. Он стоял на пороге, словно сошедший с обложки модного журнала, - идеальный, сияющий, но его глаза, окинувшие зал, мгновенно потемнели, зацепившись за их столик. Феликс увидел их, Фарли, беспечного и расслабленного, и Оливера, сидящих так близко, смеющихся над своей шуткой. Его шаги по кафе были резкими, как удар хлыста. Он остановился прямо перед ними, скрестив руки на груди. - Вот как, значит, «кое с кем встретиться», - голос Феликса был тих, но пропитан льдом. Его взгляд прожигал Фарли. - А я-то думал, ты в бар идешь. Не хотел, чтобы я мешал, да? Фарли почувствовал, как румянец возвращается, но на этот раз от стыда и злости. - Феликс, это не... Феликс проигнорировал его, переводя весь свой гневный фокус на Оливера. - А ты. Ты чего прилип? Не думал, что ты как щенок бегаешь за каждым вторым - Феликс кивнул на Фарли с отвращением. - Ты ему, наверное, сейчас про свою семейку отбитую рассказываешь? С ним вообще-то развлекаться надо. Оливер вздрогнул, словно ему дали пощечину. Малейшие намеки на румянец исчезли, оставив его лицо пепельно-бледным. - Феликс, ты не прав, - тихо, но с достоинством попытался возразить Оливер. - Я хотел его отблагодарить. Мы просто... - Замолчи, - прервал его Феликс, его челюсть напряглась. - Мне противно на это смотреть. С этими словами, полными абсолютного превосходства, Феликс резко развернулся. Он не смотрел на Фарли. Он просто ушел, его фигура исчезла в дверном проеме, оставив после себя лишь сотрясающийся от драмы воздух. Оливер, который еще секунду назад был напуган, вскочил. Паника полностью захватила его. Дружба с Феликсом, его статус, его репутация - все рушилось. - Феликс! Постой! - крикнул он, и бездумно, как тот самый щенок, которым его только что назвали, рванул за другом. - Я прошу, дай мне объяснить! Это не то, что ты подумал! Фарли остался один. Пицца стыла. Бутылка колы, которую он только что делил с Оливером, все еще стояла на столе. Он смотрел на опустевший стул напротив. В голове стоял хаос, злость на Феликса, обида за себя, и странное, почти защитное чувство к Оливеру. Его взгляд упал на стол, рядом с тарелкой. Там лежала мятая, исписанная шариковой ручкой бумажная салфетка. На ней, ровным, аккуратным почерком Оливера, были выведены цифры и надпись «Если захочешь взяться за математику. Не стесняйся.» Фарли долго смотрел на этот кусочек бумаги - последний осязаемый след того, что произошло. Оливер, убегая за своим «идеальным» другом, оставил за собой нечто искреннее и простое. Он медленно взял салфетку, сложил ее вчетверо и бережно убрал в боковой карман своего рюкзака. Он направился в сторону общежития, погруженный в мысли. На душе было тревожно, но впервые за долгое время это была не просто злость. Это было сложное, спутанное чувство, вызванное острой пиццей, таблетками от живота, и тем, что ему, кажется, только что бросили вызов.