Фетиш на тебя

Соён щурит глаза, продолжая есть вкусную стряпню подруги, мельком наблюдая за молчаливой Минни, что и слова не сказала, стоило ей войти в квартиру. Блондинка понимает, что в жизни Минни явно не сладко, но сейчас правда что-то не так. Личико бледнее, глаза кажутся слишком большими, будто глаза щенка, которого бросили совсем одного на произвол судьбы. Соён, если честно, даже себе сложно признать, что она волнуется за подругу. — Минни, мне долго ждать? — решает наконец-то заявить Соён о своём присутствии. Черноволосая даже не реагирует, продолжая стоять рядом с плитой, и глаза Соён от нервного молчания начинают задумчиво бегать по кухне. — Тебя изнасиловали? Минни оборачивается, приоткрывая свой рот от возмущения, а блондинка удовлетворительно кивает самой себе, наконец-то получив внимание подруги. Есть реакция — уже хорошо. — Думай, что говоришь, — вздыхает Минни, присаживаясь напротив, а затем прикусив губу, опускает взгляд на тарелку еды. — Вчера... в общем, один заключённый, о котором я тебе говорила, каким-то образом оказался в... — Ну, и? Изнасиловал что-ли? — Соён! — процедила недовольно Минни, постукивая пальцами о деревянный стол. — Он был без наручников, так ещё держал скальпель, я никогда не ощущала страха за свою жизнь, до сих пор заторможенная от этого момента... — Он... что-то с тобой сделал? — снова перебила Соён, прищурив глаза, а Минни терпеливо окинула её недовольным взглядом. — Он хоть красивый? Минни тяжело вздыхает, ведь серьёзный разговор с Соён точно не получится. Кому она собралась вообще говорить? У блондинки свои тараканы в голове, и самый большим тараканом является засранец Минги... * * * Доверие сложная штука, и жизнь явно не цветочки, особенно если ты занимаешься криминалом, а криминалом занимаются все, будь это по желанию или нет, каждый человек совершает что-то грешное, по-другому никак. Ночью было довольно шумно, а сплетни, как хитрые змеи, скользили в каждую камеру, делясь своим ядом. Охранники, то и дело, что бегали туда-сюда, чтобы позвать на помощь медицинских работников. Кого-то ранили. Но кого? Никто ещё не знал. Пока не увидели Сана, что стрелял в каждого своим взглядом-мести, клянясь себе мысленно, что если найдёт ту-самую крысу, что посмела ранить его друга — убьёт на глазах у всех в воспитательных целях. Сан видел, что пока он отсутствовал, здесь понабралось много крыс. Смотрел яростно каждому в лицо, чтобы уловить какие-нибудь намёки. Шайка Гонука, лишь склонив свои головы, жадно поедали отвратительный рис. И да, Гонук уже вернулся в строй, только вот ходил медленно, прижимая ладонь к раненому месту. Сегодня еда была очень безвкусной, но вот зато новости были «вкусными». — Как думаете. Кто осмелился? — любопытно шепчет Рики, взглянув на свою компанию. — Ты посмотри на этих, — кивает Сонхун головой в сторону друзей Гонука. — По глазам вижу, как чего-то боятся. Рики может позавидовать вниманию Сонхуна. Гиены сегодня, и вправду все какие-то нервные и взволнованные, а ещё тихие, что очень не похоже на них, ведь именно с их стороны всегда доносятся смехи и сплетни. Чонвон, который скучающе осматривает лица заключённых, и качается на стуле, от ощущения чей-то ладони на своём плече, резко вздрагивает. — Вонбин! Наконец-то! — радостно произносит Нишимура, словно от присутствия друга, его энергия ещё сильнее возрастает, чем от ложечки риса. — Рад всех видеть. Чонвон опускает взгляд, поджав губы, потому-что даже не знает, как теперь общаться с Паком, ведь воспоминания не стереть, они намертво закрепились в памяти. Рики ощутив напряжение, прокашливается. Вонбин садится рядом с Сонхуном, оглядывая при этом столовую. А лицо его выглядит пугающе бледным, глаза необычно большими и немного красными, словно и не спал вовсе. — Вон... — кажется Рики хочет прошептать имя Пака, но затыкается, резко оживившись. — Не знаете одного... человека по имени Вонтэ? — Это кто вообще? — хмыкает Сонхун, не придав словам друга никакого значения, вот только рядом сидящий Вонбин, подносящий ложечку риса, замирает, нахмурившись. — Надо мне, — резко отрезает Нишимура. — Так знаете или нет? Сонхун плечами жмёт, Чонвон качает головой, а Вонбин продолжает есть, словно и не слышал вопроса. Придётся Рики поработать самим. — Родной твой что-ли? — бормочет Сонхун, чавкая, что раздражает этим Чонвона, который тяжело вздыхает, устремив свой взгляд в окно, где солнце светит и птицы тихо поют, только вид всего портят эти ржавые прутья. Рики отмахивается, прислоняясь к спинке стула, и каждый кто проходит мимо, Нишимура своим взглядом сканирует. Истинный детектив. Рики, кстати, очень любит такое направление. Вонбин взгляда не поднимает, решает сделать вид, что будто нет его, молча ест, пихая в рот еду, чтобы быстро удалится в камеру и наконец поспать. * * * Настенные часы тихо тикают, и Минни кажется, что это вовсе и не часы издают такой звук, а бомба. Голова раскалывается уже от этого звука и от сплетен медсестёр, которые всё жужжат и жужжат. Говорят, что ночка тяжёлой была, ранили кого-то, и Минни, если честно, рада, что позавчера у неё была первая смена. Большинство были уставшие, намученные, а вот у молодых глаза горели, словно ночью крови наглотались, ведь как объяснить их живучесть и глаза наполненные мутью? Сейчас Минни стоит в лифте, с подносом в руках, что наполнен довольно полезной едой, ожидая, когда лифт наконец-то остановится. Сегодня, ей неожиданно попросили накормить заключённого, который как раз-таки ранен. Пак скучающе глядит на цифры, что меняются друг за другом, а затем лифт наконец-то плавно тормозит, двери разъезжаются по сторонам, и Минни наконец выходит в еле-освещённый коридор. — Дальше сама, — кидает ей в спину охранник. — До конца коридора, самая последняя дверь. Ненависть к противоположному полу нарастает и Минни глубоко вздохнув следует медленно до конца коридора, проклиная охранника, ведь, а если на неё кто-то нападёт? Теперь понятно почему происходят частые смерти в тюрьме, и обычно их решают по тихому, так чтобы никто не знал, от этого жутко, но не настолько страшно, ведь Минни справится. Наверно. Раздражительный звук, словно болезненный стон распространяется в узком коридоре, когда Минни приоткрывает дверь. Свет сразу-же падает на неё, заставляя немного зажмурить глаза, и оглядеть VIP-камеру, и кажется Минни, будто она зашла в чью-то виллу, заинтересованно оглядывается, прежде чем пройти дальше и замереть, потому-что взгляд падает на кровать, а именно на заключённого триста один, что расплывается в насмешливой улыбке. Ладони Минни потеют, ведь она вспоминает свои последние слова кинутые ею в его сторону. Ну всё, прощай жизнь. И как так совпало? Снова она одна рядом с ним. Разве не странно? Набрав в лёгкие побольше воздуха, Минни расплывается в лёгкой улыбке, приближаясь к своему больному. И снова кажется ей, что это просто какое-то издевательство над ней, ведь заключённому явно понравится, что его будет кормить кошечка с длинными коготками. Пак кладёт поднос на тумбочку, берёт в руки тарелку наполненной каши, и садится на деревянный стульчик, устремляя свой взгляд на заключённого. — Долго ждать? Я есть хочу, — издевается. Минни сглатывает ком в горле, сканируя мужчину цепким взглядом, и как-же она разочаровывается, когда осознаёт, что он и вправду ранен, потому-что взгляд цепляется за бинт. Поджав губы, медсестра приближает ложку, ожидая, когда тот послушно откроет рот, и Минни клянётся, что чувствует, как он наслаждается этим моментом довольствуясь её услугами. Странно. Заключённый послушно проглатывает пищу, не жалуется, не капризничает, и не пытается флиртовать, лишь хищными глазами смотрит прямо в душу Пак, а та пытается сделать вид, что не чувствует на себе его взгляд, держится крепко на вид, уверенно. — Хочу пить, — приказывает заключённый. Минни легонько кивает, убирая тарелку, и мысленно думает о том, когда-же она покинет это место. Берёт в руку стакан воды, и прекрасно понимает, что мужчину придётся приподнять, так как рана в районе верхнего туловища, а это значит, что без помощи не обойтись, и тут явно Минни придётся потрудится, чтобы хоть немного приподнять его. Кто-нибудь, дайте ей сил. А ещё Минни прекрасно осознаёт, что заключённый может с лёгкостью убить её, так как он совсем не пристёгнут, и это больше всего волнует её, а ещё волнует то, что ей придётся коснуться его. Уён жадно впитывает эмоции медсестры Пак, голодно смотрит, в надежде ощутить её нежные касания и запах, что дурманит его разум. Он ощущает, как Минни касается его спины, дабы приподнять, что очень веселит Дьявола, ведь приподняться он может и сам, кое-как, но ей ведь не обязательно об этом знать, правда? Минни ощущает, как горячее дыхание щекочет её щеку, чувствует на себе хищный взгляд, и от этого волнительнее, ведь слишком интимно, когда его рука неожиданно тянется к ней, хватаясь за халат, от этого она чуть-ли не падает на него, но вовремя решает присесть на край кровати, тяжело вздохнув. Тянется за стаканом воды, и вручает ему, терпеливо придерживая, игнорируя даже то, когда ладонью он обхватывает её талию, дабы удержать себя в сидячем положении, и Пак очень хочется в это верить. Дыхание тяжелеет, а взгляд бегает по предметам, лишь-бы не взглянуть на заключённого, что смотрит насмешливо, отпивая жадно воду, а затем протягивает пустой стакан обратно, глубоко заглядывая в её глаза. Минни невольно опускает взгляд на его губы. Капли воды стекают по его губам к подбородку, словно соблазняя девушку на порочное действие, и она рефлекторно поддаётся, чтобы убрать капли с губ. Сама ещё не осознаёт, когда большим пальцем проводит по пухлым, слегка обветренным, губам, убирая влагу, а когда поднимает свой взгляд встречаясь с затуманенными глазами, и чувствует большим пальцем, как его губы расплывается в ухмылке, резко приходит в себя. Отдёргивает пальцы, будто обожглась, аккуратно отдаляется, дабы не причинить неудобства, и поправляет халат, ощущая прилив жара к щекам. — Я пойду, — шепчет совсем тихо, вытирая потные ладошки о свой халат. Минни берёт в руки поднос под его тяжёлым взглядом. Собирается быстро уйти, покинуть камеру. Заключённый триста один прислоняется к спинке кровати, устало прошипев, и чему-то, что странно, усмехается самому себе, наблюдая за действиями медсестры. Их идиллию разрушает входящий мужчина, который сразу-же расплывется в пошлятской улыбке, оценивающим взглядом пробегая по медсестре, и Пак настороженно замирает, когда видит, что неизвестный заключённый совсем без наручников. Разум так и кричит, что оставаться здесь очень опасно. — Здравствуйте, медсестра... — незнакомец опускает взгляд на бейджик, что прицеплен в области груди. — ... Пак. Минни сдержанно кивает заключённому, и быстро проходит мимо, а в спину врезается тихое, но хриплое прощание от Дьявола: — До скорой встречи, Шейла.