Фетиш на тебя

В камере душно, поэтому Сан приоткрывает окно, бедром прислоняясь к подоконнику, и переводит свой хитрый взгляд на Дьявола, который явно всё ещё думает о медсестре Пак, — Сан уверен в этом на сто процентов. Просто он уже обо всём осведомлён, просто он видит всё по глазам. Чон Уён не умеет скрывать свой интерес к той медсестре и, скорее всего, он сам понимает, что она будет тем самым слабым местом. Слишком жертвенно и опасно. Дьявол на такое не пойдёт. Ему лучше вдали и бесследно. — А ты времени не теряешь. Уён игнорирует насмешливый тон друга, тихо шипя от мелкой боли. Хватает бутылку воды и обхватывает губами горлышко, собираясь выпить до дна, ведь жажда мучает не только ротовую полость, но и душу. Сан пользуясь таким моментом, оказывается уж быстро рядом, и потянувшись руками под матрас, нащупав кое-что нужное, резко извлекает, расплываясь в чеширской улыбкой, ведь фотография черноволосой красавицы доказательство того, что он явно вляпался в грязь под названием «любовь». — Милая, — оценивает, при этом специально вертит фотографию, словно провоцируя хищника. — Чёрт-бы тебя побрал, Сан, — хрипит Уён, оторвавшись на секунду от горлышка бутылки, и смотрит так напряжённо, с мутью в глазах, явно мысленно нанеся по обнаглевшей физиономии несколько ударов. — Верни на место. Сан шумно выдыхает, возвращая фотографию на место, но продолжает смотреть на друга игриво, будто разгадал большой секрет. — Ты нашёл крысу? Уён мрачно усмехается, принимая удобное положение. На вопрос Сана, лишь качает головой, даже не задумываясь над вопросом. Среди заключённых явно найдутся осмелевшие, что подумают о его ослаблении, найдутся и те, которые нанесут долгожданный удар. — Я тут подумал, — Сан взял паузу, прикасаясь задумчиво к подбородку. — Половина наших ребят уже вышли, должен быть кто-то из наших среди простых, кто-то кто непримечательный и слабенький на вид... — На что намекаешь? Сан дождавшись наконец-то оживления со стороны Дьявола, приближается к двери, аккуратно открывает дверь, за которой стоит довольно-знакомой внешности заключённый. — Я не слабенький на вид! — возмущается светловолосый на услышанные слова Сана, тот недовольно пихает паренька вперёд. — Этот? — презрительно усмехается Дьявол, оглядывая парнишку. — А что? Никто и не подумает, что он является нашим, слишком слабенький. Как зовут-то тебя японец? — Да не слабенький я! — недовольно произносит, устремляя свой восхищённый взгляд на Дьявола. — Меня зовут Нишимура Рики. Мне будет приятно с вами сработаться! Уён тихо вздыхает, потому-что ему добавилась ещё одна головная боль. Сан кладёт ладонь на хрупкое плечо заключённого, слегка похлопывая, а затем добавляет: — Разболтаешься — убьём. Рики весь напрягается, нервно сглатывая, глаза прямо-таки готовы вывалится из глазных орбит, будто уже жалеет, что согласился на такое безумие. — Ничего ведь не будет, если один человек будет знать? Брови Сана взлетают, и он вопросительно косится на японца, тот смотрит умоляюще, чтобы пощадили, отчего Сан щурит глаза, уже готовый вспороть брюшко японца. Давно трупика не было, пора-бы уже. — Японец... — цедит ненавистно, но вот только оба оборачиваются в сторону выхода из-за шума, и замечают брюнета, примерно такого-же возраста, как и Нишимура. Дьявол нагло усмехается, глядя, как Сан сам заварил себе кашу. Проблем явно будет многовато, ну, или-же эти парнишки всё-же на что-то способны, особенно тот, что стоит за порогом, Уён его хорошо помнит, славный малый. — А тебя-то хоть как зовут? — вздыхает Сан, массируя пальцами переносицу, потому-что никудышный японец уже пошатнул доверие, теперь надежда на брюнета. — Чонвон. — Входи, Чонвон, — произносит Дьявол, что заставляет Сана, да и Рики тоже, немного удивится доброжелательному тону. Оба стоят рядышком, смотрят в глаза друг другу, хмурясь, наблюдают, как Чонвон тихонечко заходит, кивая Сану в знак приветствия. А ведь никто, даже не догадывается, что Дьявол дал ранить самого себя... * * * Громкая музыка бьёт в барабанную перепонку, но к звуку постепенно привыкают, поэтому большинство расслабляются, чувствуя себя, как дома. Минни отпивает из бокала алкоголь, что жжёт кончик языка, отчего она слегка скривит лицо. Явно не умеет пить. Соён, которая натанцевалась вдоволь, плюхается на кожаный стульчик, шумно дышит, словно бегала весь день. Она хватает стакан виски и отпивает до дна, а Минни может лишь удивлённо смотреть на подругу, которой явно приносит удовольствие ходить по клубам, пить и спать с кем попало, что очень в ней раздражает. Соён довольно разносторонняя личность, добрая, всегда придёт на помощь, ей можно открыться, поговорить по душам и не чувствовать вину за всё сказанное. Соён — стерва. Порой бывает такой токсичной, что Минни терпеть её не может, и не раз из-за её поведения-суки, они устраивали войну. Больше всего в ней бесило то, что она наплевала на слово «любовь», наплевала, что это чувство самое лучшее на свете, и навсегда выбила из своей головы светлые чувства, заменяя сексом. А секс Соён любила, любила лезть к каждому в трусы, а затем, проснувшись с незнакомцем в постели, выгоняла к чертям, превращаясь в раздражённую девушку, которая ненавидела всё на свете. — Ты всё ещё думаешь? — пьяно лепечет блондинка, томно вздыхая. — Твоё настоящее имя легко можно найти в данных, Шейла. — Прекрати, — цедит Минни, прокручивая в голове мужской голос и, если честно, Минни чувствует себя не хорошо, будто обнажена, будто открытая книга, которую наконец-то кто-то смог открыть, и Пак теперь явно плохо, плохо настолько, что ноги подгибаются, а живот больно колит, но Минни держится, притворяется, что всё в порядке, но сердце явно против того, чтобы она забывала о заключённом триста один. — А что? Я не права? Он явно в тебе заинтересован, — хихикает блондинка, придвигаясь чуть ближе к черноволосой. — Медсестра Пак, вы украли моё сердце, станете моей дамой? — Дура, — устало вздыхает Минни, а Соён в ответ на безобидное оскорбление, — довольно смеётся. На самом деле, Минни ошиблась, когда подумала, что Соён та самая, которая выслушает и поймёт проблемы, нет, она наоборот будет стебать, придумывая различные нелепые сценарии в голове. Всё же, мало что осталось в ней светлое. — Я сегодня поздно приду домой, — спокойно выдаёт блондинка, стихнув после смеха. — Ладно, я тогда пошла. — Мне вызвать такси? Соён наблюдает, как Минни хватает свою мини-сумочку, проверяя содержимое, и удостоверившись, что всё на месте, встаёт со стула. — Не стоит. Я сама. — Как знаешь, — пожимает равнодушно плечами Соён, и совсем теряет интерес к Минни, потому-что телефон вибрирует на столе, заставляя девушку любопытно наклонится и замереть. Минни недовольно качает головой, чувствуя себя не в своей тарелке, потому-что смотреть на то, как вульгарно ведут себя девушки, притягивая возбуждённых самцов — противно. Противно настолько, что Минни никогда-бы сюда не пришла, если-бы не Соён. Пак резко вздрагивает, когда кто-то касается её оголённого плеча, из-за чего сразу-же хватает чужую руку, оборачиваясь, чтобы одарить гневным взглядом, а затем, если продолжат лезть к ней, ничего не останется, кроме, как ударить по ранимому месту.  — Тихо-тихо. Это я, Чонсок! — мужчина сразу-же отходит, поднимая руки, а Минни, удивлённая его нахождением здесь, наконец-то расслабляется, слегка улыбнувшись для вежливости. — С подругой здесь? Он кивает в сторону блондинки, что яростно кладёт телефон на стол, и хватается за бокал, и Минни, криво улыбнувшись, приходится кивнуть. Чонсок мельком оглядывает девушку, явно приятно удивлённый её нахождением здесь. Волнистые волосы распущены, на лице нежный макияж. Минни непривычно видеть в платье, но от этого сердце Пака бьётся ещё сильнее. — Удивлена увидеть вас здесь, — наклоняется слегка к нему, чтобы Чонсок услышал. Мужчина улыбается своей скромной улыбкой, впитывая глазами черты лица напротив. Всё-же, какая-же Минни красивая. Нежная, мягкая, такая добрая. Странно, что в свои двадцать три она осталась одинокой девушкой. — Я пришёл с друзьями, но стало скучно, решил прогуляться. Уже уходишь? — Чонсок заметив сумку на руке Минни, заметно потускнел. — А, да, ухожу, завтра рано вставать, — вдыхает устало Минни, бегая глазами по нескольким людям. — До завтра? — Я провожу тебя до дома, чтобы совесть потом не мучала, — невинно кричит сквозь музыку, надеясь получить положительный ответ, а Минни мнётся, задумываясь. Взгляд скользит по второму этажу, что застеклён, и не видно совсем ничего, но Минни кажется, что за ней кто-то наблюдает, так и чувствует проницательный взгляд на себе. — Хорошо. Чонсок пропускает девушку вперёд, не скрывая своей улыбки, и оба следуют на выход под тяжёлым взглядом, что наблюдает на втором этаже. Бокал трескается в руках, царапает острыми краями нежную кожу на пальцах, но мужчина никак не реагирует, продолжая провожать двух людей своим взглядом. На улице лёгкий ветер, город в ночное время слишком оживлённый и прекрасный, словно вступаешь в другой мир. Чонсок ныряет ладонями в карман, смущённо устремив свой взгляд на людей, что сидят на лавочках и кушают рамён. — Про человека... о котором ты интересовалась, могу-ли я узнать кем он является? Минни прикусывает губу, опустив взгляд на асфальт, долго обдумывает, слабо улыбнувшись, а затем переводит своё внимание на Чонсока. — Брата, я ищу своего брата, — грустно шепчет Пак. — Я видела его в последний раз, когда он был младенцем, я тогда ещё совсем маленькая была, затем родители развелись, а нас с друг с другом разлучили... — Извини... — Не стоит, — качает головой Минни, наблюдая, как ветки деревьев качаются, а шёпот листьев обволакивает слух, и ей до жути хочется окунуться в любимое детство. — Дальше я сама, тут уже не далеко осталось. Спасибо тебе. — До завтра, — кивает Чонсок, порываясь коснуться ладони девушки, и сказать, что всё будет в порядке, но он делает шаг назад, кивая, чтобы она шла дальше, пока он будет наблюдать за ней, и может... тогда он наконец похрабрится догнать её и признаться, что она слишком ему нравится. Так и не поборов себя, переводит свой озлобленный взгляд на несколько знакомых физиономий, что хохочут, явно над ним. * * * Сегодня довольно тихо, в коридорах не шумно, и Минни никто не донимает, как ни странно, она делает всё спокойно, летая в мыслях, пока...  — Медсестра Пак, — Минни переводит свой взгляд на медсестру Чхве Джису, которая подходит чуть ближе, наблюдая, как Пак вводит иглу в вену, фиксирует лейкопластырем, а затем открывает зажим капельницы. — Сегодня акция, вы ведь не забыли? Всех просят быть на конференции. А, нет, ошиблась, уже донимают. — Что? — удивлённо выдаёт Минни, впервые услышав такую информацию, отчего замирает, в надежде вспомнить что-то такое. — Вам не говорили? Медсестра Ли Чеён должна была передать вам... Минни нервно усмехается, вспоминая блондинку, которая её просто не выносит, поэтому всё встаёт на свои места. Ей просто решили не говорить. — Пойдёмте быстрее. Минни снимает перчатки, быстро подходит к раковине, чтобы вымыть руки и осушить, а затем следует на выход следом за медсестрой Чхве, чуть-ли не врезаясь на охранника. — Доброе утро, — слышит знакомый голос, отчего поднимает взгляд, слегка улыбнувшись Чонсоку. — Доброе, — шепчет Минни дружелюбно, глазами извиняясь, что врезалась в него, а Чонсок просто смотрит в её глаза, влюбляясь всё сильнее и сильнее. Смотрит, как она бежит, будто его загипнотизировали, что Рики аж недовольно бурчит, ведь стоять на одном месте уже надоело, и так день с утра не задался у японца, потому-что его обслуживала не медсестра Пак, а пожилая женщина, отчего весь ворчливый, как старичок. — Может пойдём уже, а? — бесится Рики, а Чонсок наконец приходит в себя, тихо извиняясь. Они продолжают путь, сворачивая вправо, а Рики, который бубнит себе что-то под нос, не сразу обращает внимание, когда его слегка дёргают, а охранник оказывается грубо прижатым к стене. Рики готов намочить себе в штаны от страха, потому-что видеть действия Дьявола намного страшнее, а видеть, как он устраивать преставления страшнее вдвойне. Нишимура даже вопросом не задаётся, как Дьявол оказался на свободе, без наручников, так ещё здоровее всех здоровых. Бессмертный. — Точно Дьявол, — восхищённо шепчет Рики с приоткрытым ртом, сжимаясь всем телом, потому-что стена пачкается кровью...