Фетиш на тебя

— Как тебя зовут? Маленькая девочка, промокающими движениями касается ватой плеча парнишки. Рана не слишком глубокая, но шрам точно останется, напоминая о жестоком детстве. Мальчик долго молчит, глядя на черноволосую девчонку в упор, взгляд его становится очень горьковатым и суровым, прямо, как у взрослого мужчины, хотя, он и вправду, как истинный мужчина, которому пришлось так быстро повзрослеть, перешагнув детский период. — Мачеха зовёт меня дьявольским отродьем, — на лице парнишки появляется кривая улыбка, отчего маленькая девочка роняет вату. — Зови меня «Дьявол». * * * Вот-уж Минни никогда не думала, что быть медсестрой так сложно. Очень сложно! Вы даже не представляете, как люди несправедливы к медицинским работникам, что прошли круги ада, чтобы наконец-то выйти на работу, в котором и там ждали «чудеса света». Сплошная несправедливость. Минни привыкла разочаровываться в жизни. И сейчас она глазами проклинает, пассивно агрессируя. Стоит рядышком с остальными медсёстрами и подаёт еду заключённым, криво улыбаясь, потому-что искренне никак! Видеть мужские лица, что расплываются в флиртующей улыбке, — неприятно. Неприятно, знать, что тебя, чёрт возьми, снимают на камеру, чтобы затем показать по новостям, но Минни должна признать, что ей выгодна такая затея, потому-что спокойно может оглядеть заключённых, надеясь найти родные черты лица в ком-то из них, но надежда тускнеет, а потом и вовсе потухает, оставляя за собой туман размышлений. Шум в коридоре и тихие шипения принадлежащие явно бунтующим заключённым, входящий заключённый триста один, которого явно подтолкнули, чтобы хотя-бы засветился своим личиком перед камерами, — привлекает внимание всех присутствующих, и дело не в том, что Дьявол является сыном бизнесмена Чона, а в том, что его вид заставляет, даже Минни приоткрыть рот и оглядеть заключённого с ног до головы. Руки. Его руки запачканы чужой кровью, мелкие свежие царапины украсили его лицо, но он словно гордится тем, что видит в чужих глазах ужас, ужас, что возник из-за него. Дьявол единственный у кого на запястьях зафиксированы наручники, но это не мешает ему взять поднос и подойти ближе к столу, прямиком к медсестре Пак. Его хищные глаза замирает на ней, и Минни сразу-же опускает взгляд, выполняя данную ей работу, но всё-же, осмелившись, поднимает свои глаза, окунаясь в тьму зрачка, что направлены, лишь на неё. Кривая улыбка расплывается на лице Дьявола, и он, издав смешок, подмигивает ей, а Пак, которая совсем уже ни черта не понимает, лишь хмурится, ловя завистливые взгляды медсестёр, что явно подумали не о том. Минни хочется ухватится за его ладонь, вынуждая мужчину остановится, а затем потребовать объяснений. «Шейла» Её передёргивает. Голос Дьявола делает с душой Минни что-то незаконное, что-то слишком интимное, чувственное. Она чувствует себя преступником, о преступлении котором знает неизвестный ей человек. В помещение врываются охранники, а Дьявол, который успел лишь за стол сесть, недовольно цокает. Его хватают за обе предплечья, а журналистов просят убрать камеры. Ясное дело, в сеть не выложат, кинут бабла, чтобы удалили видео или-же, вырежут момент появления заключённого триста один, чтобы не пугал людей своим видом. Заключённого толкают в коридор, к начальнику тюрьмы, что, судя по всему, ожидал именно заключённого триста один. Мужчина шипит что-то нечленораздельное, замахиваясь на него, ругается тихо матом, и схватив триста один за волосы, наблюдает, как на наглой физиономии появляется кривая ухмылка, но, к сожалению, не может избить ублюдка, что давно напросился на жёсткое наказание. Кивает своим людям, чтобы повели его в кабинет, и мельком взглянув на столовую, взгляд начальника Кима замирает на юной красавице-медсестре. Ким Бонхва явно знает слабое место Дьявола. И он этим воспользуется по назначению. * * * Пак с сожалением смотрит на Чонсока, прежде чем сесть на стул. Мужчина прикован к кровати, явно не в лучшем состоянии. Большой фингал под глазом бросается в глаза, а сухие губы, что были потресканы, немного кровоточат. Минни всегда было больно смотреть на страдания людей, ведь почему жизнь не даровала им безболезненное существование на этой земле? Почему кому-то не приходится опускаться на дно, чтобы понять какого другим людям, что проходят через ад? Почему? Почему? Почему? Одни вопросы. Пак устало вздыхает, опуская взгляд на свои холодные руки. Сложно держать свои мысли в порядке, когда внутри душа разрывается каждый раз, а ведь хуже уже не куда, но удары, что следует друг за другом наносят ущерб. К боли не привыкают, большинство просто пытаются ужиться с новым «соседом», другие-же не находят лучшего варианта, кроме как лишится жизни. — Со мной всё в порядке, — бормочет мужчина, что хочет оказаться мужественным и храбрым перед медсестрой. — За что тебя так? — шепчет Минни, грустным взглядом окидывая Пак Чонсока, тот тихо кашляет, а затем поджимает губы. В палату заходит медсестра Ли Чеён, и с отвращением взглянув на медсестру Пак, просит покинуть пациента, которого сейчас переведут в городскую больницу, но Чонсок неожиданно хватается за пальцы Минни, вынуждая медсестру остановится: — Будьте осторожны, особенно избегайте заключённого триста один... «Избегайте заключённого триста один» «Заключённый триста один самый наглый здесь и проблемный» «Боже, я слышала, что где-то конце в июня он устроил мясорубку» У Минни голова трещит. Она прислоняется к стене, оглядывая пустой и мрачный коридор, в котором появляются человеческие силуэты. Они все дерутся, наносят удары и безжалостные большие увечья. Пак кажется, что она слышит отчаянные крики, последний выдох и то, как замирает сердце, но вокруг продолжается противостояние, заключённые наносят друг другу ранения, замахиваясь ножами, и Минни не выдерживая такого давления, зажмуривает глаза от головной боли. — Здравствуйте, медсестра Пак. Вздрагивает. Минни устремляет свой взгляд на заключённого, друга Дьявола, что с прищуром оглядывает её, заставив охранника задержаться здесь и прогуляться в другом крыле. — Вам плохо? Внимательный заключённый прислоняется к стенке, слегка улыбнувшись чему-то. — Вам какое дело? Звучит грубо, но улыбка Сана становится ещё шире от грубости медсестры, что явно не в духе. — Думаю... — тянет сладко, опустив свой взгляд на наручники, что больно давят на запястья. — ... одному человеку станет очень плохо, узнав о вашем состоянии... — Что? — глаза Минни увеличиваются, она делает шаг вперёд, чтобы спросить, в надежде, что услышит желаемый ответ. Её взгляд отчаянно просит помощи, надеется, что заключённый знает о давно-потерянном брате, которого ищут столько лет, но всё безрезультатно. — Вы знаете моего брата? Он здесь? Среди заключённых? Сан мгновенно хмурится, совсем не понимая, что задаёт медсестра Пак, глаза которой загораются в надежде. Минни смело приближается, но неожиданно возникший охранник возникает за спиной заключённого, что-то тихо прошептав при этом Сану, отчего мужчина взглянув на Пак, поджимает губы, и позволяет охраннику повести себя дальше, проигнорировав ожидание ответа в глазах медсестры. * * * Рики устало вздыхает, падая на лавку, остальные следует его примеру, и прищурив глаза, разглядывают голубое небо и облака, которые плывут медленно, словно в замедленной съёмке. — Сегодня у нас с женой годовщина... — вырывается у дяди Хван, отчего все устремляют своё внимание на пожилого, который грустно вздыхает, опустив взгляд. — Тридцать лет. И за все эти годы, я ни разу не пожалел, что влюбился в неё, благодарен Богу, что она выбрала меня, полюбила такого непутёвого, наверно... сейчас она ругает меня там. — Конечно ругает, дядя Хван! Плохо порола вас, вот и попали сюда, — решил Рики ответить словами старшего, что ругал его за восхищение Дьяволом, из-за чего Сонхун пихнул японца, и тот шлёпнулся на пыльную землю, громко возмущаясь. — Ваши чувства не угасали? — любопытно спросил Чонвон, который не получал должной заботы и любви со стороны родителей, поэтому чувства были чужды ему. — Я полюбил свою жену с первого взгляда, нет, не только за внешность, но и доброту, душу, за восхитительную улыбку. Я сделал выбор, а это значит, что несу ответственность. Наши чувства никогда не угасали. Я вовсе не понимал людей, которые встречались, а затем расходились, говоря, что любовь пропала. Если любишь — чувства никуда не пропадут, но знаете, дам вам совет, дети, порой нужно отдохнуть друг от друга. Сонхун и Рики рассмеялись, а Чонвон лишь кивнул, запомнив мудрые слова Хвана, а затем закатил глаза, стоило устремить взгляд на Сонхуна, что подмигнул. Флирт между парами никак не сравнивался с флиртом между друзьями, это совсем другое. Вы не поймёте! — Вонбин от нас совсем отдалился, — вырвалось грустно у Рики, что смотрел на Вона, который перетаскивал деревянные доски и прочее. — Мы до сих пор трусим спросить его про тот день... — Забей, — равнодушно произнёс Сонхун, прислонившись к спинке лавочки. — Он давно отбился из нашей компании, совсем его не жалко. — Сонхун, — прошептал с упрёком Чонвон, не желая слушать в сторону Вона никаких оскорблений. — А у тебя есть девушка? Вопрос застал Сонхуна врасплох, даже Рики вытянул голову, любопытно наблюдая за ним. Чонвон поближе придвинулся, взглядом настаивая услышать правду. — Была... — Пак прокашлял, пытаясь казаться равнодушным. — Мы расстались, как только я попал сюда. Инициатором был я... она думает, что я разлюбил её, но я просто чувствовал себя обузой рядом с ней, выбор дался мне тяжело, но всё-же я поступил правильно, пусть она живёт своей жизнью, в котором мне нет точно места... — А если она тебя ждёт? — вырвался вопрос у японца. — С твоей стороны эгоистично, хотя о чём это я? Ты похож на эгоиста. — Японец, берега попутал? — огрызнулся Сонхун, отчего Рики невинно поднял руки, что больше не скажет ничего лишнего. — А если она и вправду тебя ждёт? Сонхун задумался, возвращаясь в студенческие года, сразу-же в голове всплыл образ девушки, что так ярко улыбалась. Рядом с ней всегда крутились парни, и может кто-то из них и вправду был достоен её, но она влюбилась в Сонхуна, такого холодного на вид, грубого и замкнутого. — Нет, уверен у неё сейчас жизнь кипит, — раздражённо произнёс Хун, злясь на себя, потому-что позволил себе вспомнить о возлюбленной, а ведь обещал, что больше не позволит себя утешать её образом в своей голове. — По... Неожиданные крики привлекает внимание трудящихся заключённых, и даже тех, кто просто отдыхал, громко споря с друг с другом. Все перестают болтать, устремляя взгляды на бледного Вонбина, что прижимает свою окровавленную ладонь к боку, и двигается медленно в сторону выхода, но зрение его туманится, и он падает на землю.