Притяжение

      Сатору считал, что всё должно быть идеально.       Конечно, разумеется, он в себе совсем не сомневался. Его свидания не могли быть не идеальными. В конце концов он был единственным достойнейший между небом и землей. Ни один другой мужчина не мог сравниться с ним! Кто вообще может сказать ему «нет»? Он богатый, красивый, смешной, ещё и сильнейший шаман!       Да он сам себе бы дал!       Хотя, конечно, когда речь шла о Нанами…       Она на самом деле была крайне унылой, скучной женщиной, от правильности которой зубы сводит.       Такой хороший он решил разбавить её скучные будни таким интересным собой!       Благодарности он не ждал. Это ведь был акт милости с его стороны.       Нанами предпочитала игнорировать большую часть его существования, пока это было возможно. Никаких моральных сил, конечно, не хватит на такой подвиг. Пока Нанами пытается заниматься своими делами, — читать, готовить, смотреть телевизор, размеренно попивая виски, — Сатору чуть ли не на голове стоял.       Квартиру не разносил и на том спасибо.       Сатору сомневался долго. Размышлял, что этого быть не может.       Да, Нанами — красивая женщина. Высокая, с подтянутым телом, с чётко очерченными скулами и этим серьёзным, строгим взглядом карих глаз… Но всё же он не думал, что между ними может быть нечто большее, чем обычный секс. Они были друзьями, коллегами, союзникам… Партнёрами по постели.       Ничего большего.       Сатору искал избавления в других женщинах. Красивые, милые, очаровательные, согласные на разовую связь…       Всё не то.       Признать свои чувства — это самый сложный шаг в его жизни, но потом легче не становилось. Когда он, наконец, принял их, с ними ведь нужно было что-то делать! Первоначальное решение держаться от Нанами подальше, насколько это вообще возможно, оказалось на диво отвратительным.       Мыслями он возвращался к Нанами, начинал ёрзать на одном месте, как будто ему в штаны иголок подложили и в нруди становилось как-то тяжело…       Не видеть её тяжелее, чем видеть.       С этих пор Сатору вновь — с ноги — ворвался в жизнь Нанами, вызывая у неё нечто среднее между инфарктом и инсультом.       О, он просто обожал, когда после непродолжительного игнорирования у неё начинала нервно дёргаться бровь. Или нижнее веко. Или губы кривились, когда она пыталась сдержать явное раздражение.       Знала ведь, что будет только хуже, если дать ему реакцию.       Жаль, что у Сатору появилась настоящая мотивация, чтобы «дёргать её за косички».       Никакого терпения в мире не хватит, чтобы вытерпеть Годжо Сатору, когда он заряжен мотивацией вторгаться в твоё личное пространство и нарушать привычный распорядок. Даже несмотря на забитый график сильнейшего в мире шамана, совмещенного с должностью учителя в магическом техникуме, он всё равно находил время, чтобы побесить своим выходками.       Нанами глупой женщиной не была.       Кому-то другому, может быть, покажется это не очевидным, но она видела. Это проскальзывало в его прикосновениях, — ему было важно нарушать личные границы, словно у него тактильный голод, — наполненных иногда неуместной нежностью и осторожностью. Иногда и в его взглядах. Редко, ведь обычно у него глаза скрыты повязкой. В те моменты, когда он надевал очки…       О, его интерес был очевиден.       Нанами понимала, что может об этом пожалеть.       Это же Годжо.       В своей жизни Нанами однажды планировала выйти замуж и, конечно, улететь в Малайзию, чтобы прожить свою жизнь, в первую очередь, для себя самой. Без волнений, без риска, скучно, предсказуемо и тихо. Идеально.       Все эти планы были нереализуемы, пока над ней давлела работа. Каждый день может стать последним       Дать ему шанс — это, вполне вероятно, одна из самых больших ошибок в её жизни. Она прекрасна знала о самой отвратительной части его личности, — на её взгляд — которую он демонстрировал всем и каждому. Его… Детская непосредственность определённо не подходила ей.       Но с другой стороны она действительно доверяла Годжо. Несмотря на дурашливость, он никогда не вызывал сомнений. Нанами без сомнений доверить ему свою жизнь. И доверие, по её мнению, является основой любых отношений.       На первое свидание она пришла готовой, с макияжем, в платье и на каблуках, решив дать шанс этим… Отношениям.       Юбку она в последний раз надевала только в офисе, а уж платье… Наверное, никогда.       Всё пошло коту под хвост, как только в руках её оказался букет цветов. Акации.       Нанами расчихалась, из покрасневших глаз брызнули слёзы… А этот полудурок сложился пополам от хохота. Аж солнцезащитные очки с лица упали, разбившись об землю.       Нанами сумела сохранить остатки достоинства. По крайней мере она не избила его этим чертовым букетом по пустой голове, а вежливо — очень грубо — впихнула в его руки, всё ещё чихая. Его реакцию на это она не увидела, конечно, но не очень и хотелось.       Вторая попытка — она не соглашалась — была значительно хуже.       — А вот и Сатору!       Он ворвался в её дом глубокой ночью, выбил входную дверь с ноги и едва не встретился с её замотаным в ткано мечом.       Нанами, проснувшаяся неожиданно от шума вскочила быстро, — быстрее солдата, — будучи готовой обороняться от всего. Будучи в ещё не до конца полснувшемся состоянии, она смотрела на Годжо абсолютно дикими глазами.       — Мне нравится этот взгляд!       Он убрал от своей шеи меч, схватил её и телепортировал куда-то на вершину высотки, где был накрыт столик на двоих.       Она.       Всё.       Ещё.       Оставалась.       В.       Ночнушке.       — Я тебя убью, — сказала она замогильным тоном.       Вторая попытка признаться в своих чувствах у Сатору тоже провалилась.       Вдобавок ко всему Нанами стала его избегать.       Ну, Сатору ничего другого не оставалось, кроме как собраться с силами, взять яйца в кулак и войти в бар, где обычно выпивала Нанами. И сегодня, конечно, она была там. Иначе бы он никогда не вошёл в это место. Ему просто не зачем.       Светлую голову с каре он увидела сразу.       Подсел к Нанами молча, от чего женщина едва заметно напрягалась, сжимая стакан с виски в руке.       Годжо лишь мельком посмотрела её обтянутые узкими брюками бёдра, прежде чем поднять взгляд выше, смотря на её скрытое волосами лицо.       Она ему ничего не сказала, продолжая молча выпивать.       Сатору сам молча посидел, понервничал. Каждый раз, когда стакан с тихим стуком встречался с барной стойкой, его сердце подскакивало куда-то к горлу. Сейчас, когда — для него — настал момент истины, всё оказалось намного сложнее, чем ему казалось раньше.       Он прокашлялся, оттянув пальцами воротник рубашки и тихо проговорив:       — Я… Тебя люблю.       По крайней мере, он так думает.       И это признание совсем не идеально. Он бы никогда не пригласил её в бар для такого важного момента. Он бы предпочёл ресторан, пляж или хотя бы свою квартиру.       Да и Нанами ничего ему не ответила…       Вместо слов она поднялась с барного стула.       Сердце Сатору уже успело упасть куда-то в желудок камнем, вот только Нанами подошла к нему, притянула к себе за ворот рубашки и поцеловала.       — В следующий раз я устраиваю свидания.       Возможно, она об этом пожалеет. Ведь Сатору действительно своим поведением не заслужил таких поблажек, но… Нанами оценила приложенные им старания. Он… Был почти очарователен.       Почти.       И через парочку свиданий Нанами сама подарила ему букет амброзий.