Притяжение

      Годжо Сатору всегда был проблемой.       С самого начала ваших отношений понимала, что это будет чем-то не слишком здоровым. Что можно было ожидать от Сильнейшего шамана, который жил одним днём? Да и к тому же изначально она ни на что не рассчитывала.       Годжо Сатору свободен как ветер. Не было в этом мире женщины, которая была способна удержать тот шквал, что нёс с собой этот удивительный мужчины.       Не было у неё цели удержать его подле себя.       Тот факт, что он желал проводить с ней время, уже согревал её сердце.       Годжо Сатору был прекрасен в своём естестве.       Быть для него человеком, который приносит удовольствие — телом ли, душой ли — это ни с чем не сравнимое наслаждение. И пока он находил в ней что-то, что подогревало его интерес, она была согласна на всё.       Ей казалось, что это будут идеальные отношения.       Не было ничего лучше, чем просыпаться с ним в одной кровати после бурной ночи. Даже при пробуждении, в своём самом растрёпанном виде, он выглядел по-настоящему ангельски. Не было мужчины прекраснее.       Когда он открывал свои голубые глаза, у неё сердце замирало…       Да, она была влюблена по уши.       А уж стоило ему оставить нежный поцелуй на её губах…       Можно было смело умирать.       Она не была против ждать его возвращения в его пентхаусе, даже если он проводил время с другими женщинами. Это то, что она разрешила ему в самом начале. Он в ответ никогда не требовал хранить верность.       Но её не интересовали другие мужчины.       Никто не мог сравниться с ним.       Сатору всегда смотрел на неё как-то странно, зная, что она не проводила время с другими мужчинами никогда.       В своей неотразимости он был уверен, но всё же… Пожалуй, он не ожидал, что она всё так легко примет, но сама не будет пользоваться привилегиями открытых отношений.       Было ли ему тошно от себя? Да.       Когда он возвращался в наполненный уютом дом с той самой женщиной, ощущая нечто, похожее на стыд. От её нежной, счастливой улыбки на душе становилось ещё хуже. Ощущать себя подонком ему не нравилось от слова совсем.       Она реагировала на его похождения так, словно ничего не было.       Ему и раньше приходилось состоять в открытых отношениях, но они всегда заканчивались плачевно, ибо партнёрши ждали от него чего-то большего. То, чего он не мог им дать. Они всегда становились слишком жадными.       Она ко всему относилась спокойно.       Встречала она его всегда, как верная жена, но никогда не смотрела на него разочарованно или хоть сколь-нибудь ревниво. В её глазах он всегда видел ту самую влюблённость, от которой ком в горле застревал. Пользоваться чужой влюбленностью для собственного комфорта не хотелось.       Он чувствовал себя ублюдком.       Годжо Сатору отказался от встреч с другими женщинами, позволяя себе с головой увязнуть в одной единственной, которая смотрела на него, как на весь мир. Но это, как показала практика, была плохая идея.       Как оказалась, она не всё была способна в нём принять.       Сатору говорил себе, что это несерьёзно.       Она была лишь милой женщиной, перед которой он испытывал чувство вины. Она была достаточно красивой для того, чтобы он испытывал вождение. Она была достаточно весёлой, чтобы ему было интересно с ней разговаривать и она была достаточно милой, чтобы он временно перестал трахать других женщин.       Но это несерьёзно.       От её влюбленных взглядов волосы вставали дыбом.       Сатору решил занять выжидательную позицию, не придавая их отношениям большего смысла, но и не позволяя себе физической близости с другими, чтобы не испытывать муки совести.       Она этого не заслужила.       Её же угнетала мысль, что Сатору был так далёк.       Вот она могла протянуть руку, коснуться его горячей, бледной кожи, провести по ней. Убедиться, что он живой, настоящий. Вот только кажется, что он не здесь, не с ней. Душа его скрыта. К ней не прикоснуться, не увидеть, не почувствовать.       Сатору никогда по-настоящему не открывался ей.       Так близко, но так далеко.       И от этого болело сердце.       И это спать мешало по ночам.       Так жалко.       Она вступала в эти отношения, изначально не ожидая ничего. И истинную боль ей причиняла мысль, что Сатору был наедине со своими собственными проблемами, не взваливая более ни на кого тягости своей жизни.       Нечестно.       Почему человек, столько желающий для мира, вынужден был в одиночестве переживать всё?       О, как она желала облегчить его тяжкое бремя!       Несправедливо.       Сатору лишь смеялся, трепал её по волосам и переводил тему, всем своим видом показывая, что говорить на эту тему не намерен. Ни сейчас, ни когда-либо ещё. Вернуться к теме этой нельзя. Ни при каких условиях.       Он не доверял ей.       Не настолько, чтобы поделиться своей тяжкой ношей.        Никому не доверял.       Почему человек, ради счастья которого она жила, вынужден был страдать в одиночестве? Это было нечестно. В первую очередь по отношению к нему, а уж во вторую — к ней.       Он не должен был быть так несчастен.       Годжо Сатору был мужчиной её мечты — с ангельским лицом, потрясающим, глубоким голосом, идеальным телом. Он был идеалом и в своём характере. Ей нравилась и игривая его сторона, которую он обычно демонстрировал всем окружающим. Как нравилась и тёмная, дикая часть его. Как нравилась и глубокая, спокойная…       Он был прекрасен.       Вот только он никогда не скажет ей о том, как тяжело ему приходится.       Она бесполезна.       В их отношениях не поменялось ровным счётом ничего.       Как он был далёк, так и оставался.       Не доверял ей, не подпускал к себе ближе, никогда не говорил с ней о своих душевных терзаниях, как и не говорил об их отношениях. Даже неопределенность, нависшая над ними, устраивала её больше, чем его страдания а одиночестве.       Но он не доверял ей. Не подпускал к себе.       И не давал подумать, что в их отделениях может быть что-то большее. Не с его стороны уж точно.       Сатору старается не думать о том, что будет «после», но когда в груди распускаются первые ростки привязанности — это сопровождается болезненной тревожностью. Сердце, кажется, готово провалиться вниз от ужаса.       Привязываться больно. Любить больно.       Люди вокруг него такие хрупкие, такие смертные.       Сатору не может находиться рядом с ними постоянно, чтобы защитить их жизни. Они лишь превращаются в мишень, в которую рано мом поздно всё же попадёт та самая стрела.       Рано или поздно они умрут.       Привязываться страшно. Любить страшно.       Этого не должно было случиться.       Это не должно было становиться чем-то серьёзным.       Поэтому когда его легкие заполняют пока ещё робкие ростки привязанности, Сатору позорно и трусливо сбегает, стараясь отстраниться от источника проблем.       Когда это становится чем-то серьёзным, Сатору всё разрушит.