Картина для сатаны.

«Извините, что? С каким дьяволом, причём тут строчки из Фауста. Мне пора бежать? он…. Да кто он такой вообще.» - София смотрит в почти черные глаза собеседника, и страшное осознание того, с каким громким щелчком захлопнулась клетка, когда она пересекла порог его квартиры, пробивает насквозь. Будь проклята трижды та наигранная доверчивость, с которой она шла сюда. Но с другой стороны. Он не сделал ровным счетом ничего плохого. Нет, это решительно какое-то безумие, к чему себя так накручивать. И хватит молчать. - А вы это к чему? - так тихо спросила… Нет, решительно надо переставать придумывать разного рода бред в своей голове, в конце концов, он не виноват в ее впечатлительности. - Вы просто так доверчивы и даже наивны - бархатный голос с акцентом дурманил голову. - И полагаете, будто можете понять и победить все. Но если задуматься… - он перевел взгляд куда-то в сторону - Вашу жизнь так легко превратить в кошмар, испытывая на прочность ваше хрупкое сердце. - вновь поворачиваясь к ней, задумчиво произнес профессор. - Вам рисунок настолько не понравился? - София готова была под землю провалиться за эту идиотскую шутку. Однако Воланд, вопреки ее ожиданиям, рассмеялся, мигом разряжая обстановку. - Нет, что вы - вытирая незримую слезу длинными белыми пальцами, на одном из которых красовался перстень, ответил он - Как я и сказал, вы талантливы. И, если вы позволите, я оставлю его себе. - девушка даже не думала об отказе, все нутро требовало немедленно покинуть квартиру. Знаете, если загнать кого-то в угол и довести его страх до предела, адреналин, вскипающий в крови, дает силы на борьбу за выживание. И в независимости от размеров и сил, этот кто-то бросится с головой в атаку, надеясь, что этот безумный шаг даст ему возможность одержать победу. Похожее она испытывала прошлым вечером, когда подожгла с помощью антисептика и зажигалки пьяниц, не дававших ей прохода. - Да, конечно. Но насчет кошмаров - она взглянула на него исподлобья - Я бы поспорила. - Перебор. Явный перебор. Если бы они были на улице, на этих словах небо бы раскололось надвое. Двое неадекватных парней, крупнее ее в несколько раз, казались пылинками на фоне профессора. Лицо Воланда изменилось. На нем не осталось любезности, и появилась такая хищная ухмылка, что девушка невольно вздрогнула. - Вот как. Каковы же ваши условия? - спросил мужчина, поглаживая большим пальцем темный камень на перстне. - Условия спора? - она явно не ожидала, что ее слова примут за предложение. - Вы ведь хотите доказать мне обратное, верно, София Романовна? Это было бы даже забавно. Так каковы условия? - создавалось впечатление, что градус в комнате понизился. Стало так холодно, будто открыли окно морозным утром. И самым ужасным было то, что не промолчать, не убежать нельзя было. Сказанного не вернешь. - Я не знаю - хотелось верить, что то, как она вжалась спиной в диван, могло спасти от него и от этой ситуации. Взгляд теряет остатки гордости и становится умоляющим. - Хорошо. Я не волен вас принуждать - мужчина с некой издевкой посмотрел на девушку, даже не скрывая того, насколько глубоко ему безразлично ее сопротивление. - Я могу закурить? - София опустила голову на спинку, ощущая, как колючая обивка щекочет шею. Сердце колотилось в груди так быстро, будто минуту назад ее держали над краем крыши. Ощущение чуть не случившегося падения в бездну заставляло противные мурашки бегать по коже. - Какие сигареты предпочитаете? - Воланд вынул из кармана дорогой портсигар и достал из него для себя толстую немецкую сигару. - Электронные - ответила она, сжав в ладони извлеченную из кармана, нежно-сиреневую штуку, напоминавшую маркер для выделения текста. С малиновых пухлых губ сорвались первые клубы пара, едко пахнувшего фруктовыми ароматизаторами. Производитель, видимо, предпринимал тщетные попытки создать что-то, пахнущее виноградом. Воланд поморщился. Как дьявола, его забавляло то, что молодые люди, в большинстве своем, курят эту дрянь чуть ли не с самого детства. Но запах ему не нравился никогда. От глубокого, задержанного на несколько секунд вдоха, у Софии на мгновение потемнело в глазах. Организм расслабился, рассасывая дым через легкие и сужая сосуды. Хотелось вернуться к своей утренней рутине, стоять и аккуратными, медленными движениями проводить тушью вдоль ресниц, смотря в зеркало и наслаждаясь тишиной. - Почему вы позвали меня? - прозвучал в затуманенной от двух сигарет тишине ее вопрос. - Вы весьма редкий экземпляр. Душа у вас чистая. - он выдохнул очередное кольцо дыма, смотря за тем, как оно поднимается к потолку. -До поры до времени - мужчина опустил окурок в хрустальную пепельницу, изящно стряхивая с пальцев пепел. - Мне пора идти, я уже…- она взглянула на часы - Порядка часа с вами сижу, увы, но скоро начнется учеба - девушка подумала над тем, что ее интонация превращает это утверждение в вопрос: «а можно ли мне уйти?». И понимала, что услышав «нет», сядет обратно и останется до тех пор, пока профессор не отпустит ее. - Конечно, был рад побеседовать - он встал и проводил ее до самого выхода, наблюдая, как миниатюрная фигурка скрывается за лестничным пролётом, оставляя за собой шлейф запаха цитрусовых духов. - Что, lieber Freund (уважаемый друг), ты кажется теряешь хватку - посмотрев наверх, усмехнулся сатана - Она невинна как дитя, но, мы оба знаем …- в его глазах вспыхнула вся та бездна греха, что передавала суть древнего зла, утягивающего человеческие души в мрак и отчаяние. - Что я утоплю ее в грехе, ведя в ад, за который она будет мне благодарна. Господь остался молчалив в своем чертоге. Он не отвечал, ибо знал, что выбор, сделанный девушкой, до конца остается за ней. И при всей своей любви к человечеству он не поможет ей. Никак. Ведь сам когда-то обещал дать людям свободу.