Картина для сатаны.

Так много дел. Уже неделю конспекты и эскизы множатся на столе, а руки болят к концу дня. И несмотря на постоянную занятость, в которой сейчас крутится весь ее мир, большая часть мыслей о нём. Каждый вечер сон часами не приходит, ведь столько вопросов. Что он имел в виду тогда? Почему всё так сложилось? Но главная причина того, что глаза не смыкаются в другом. Постоянно хочется убедить себя, что воспаленное от нагрузки воображение рисует этот силуэт в углу комнаты специально. Что кинув в него подушку, она услышит ее хлопок об стену и он растворится. Но нельзя. Нельзя даже сдвинуться. Хочется кричать, рыдать, прижимая одеяло к лицу. Но девушка терпит. Каждый раз смотря на него исподлобья молчит. Держит себя в руках, сжимая кулаки до боли в пальцах. И осознание неизбежного наступает все ближе и ближе. Придётся вновь посетить ту квартиру. Моральные силы не подводят, но физические на исходе. Голова болит сильнее с каждым вечером. Непреодолимая тошнота подступает к горлу от очередной чашки кофе. Хочется лечь и заснуть на много-много часов. И тщетные попытки приводят к тому, что как только она закрывает глаза, запах дорого мужского парфюма начинает душить, вытягивая воздух из легких. Он опять здесь. Выбора нет. *** Около пяти минут София мнется у двери. Рука вздрагивает и опускается. «Клин клином вышибают» - этой фразой, сказанной шепотом в полусумраке подъезда, объяснялось ощущение, которое возникало у нее в груди. Словно она на пороге облегчения. Тот, кто мучил и не давал покоя, был волен избавить от этого. - Рад вас видеть - послышался сзади знакомый до боли голос. «А человек ли он?» - вопрос возникает сам по себе, ведь мужчина ходит неслышно, создавая ощущение, что скользит по воздуху. - Здравствуйте - неловко поежилась под его взглядом. Дьявол ухмыляется. Его темная сущность полностью удовлетворена тем, насколько сломлена девушка, раз пришла к истоку своих кошмаров. Хрупкое, невинное создание. И на редкость прелестное, что он отмечал не раз. Когда тревожный, недолгий сон окутывает юное тело, сатана садится на край кровати и разглядывает несколько минут нежные черты. Его пальцы едва касаются пушистых рыжих волос, поглаживая кожу под ними. - Kätzchen (котёнок) - тихо произносит, наблюдая, как она прижимается к его ладони. Чистая душа с любопытством и трепетом тянется к пока не изведанной ею тьме. А он питается этим интересом, вцепляясь в нее всё крепче и крепче. - Проходите же - Воланд указал глазами ей на дверь, которая, к слову, была плотно закрыта до этого момента. *** Дьявол пристально рассматривает свою собеседницу. Черная юбка и белая, укороченная кофта на пуговицах идеально подчеркивают ее изящество. Худые ноги, обтянутые гольфами. Что-то заставляет задуматься: «она сегодня выглядит так, потому что он хотел этого». Мужчина улыбается сам себе, внутренняя любовь к контролю празднует очередную победу. Разумеется, София не думала о том, как профессор будет рассматривать ее. Не думала о том, насколько привлекательна. «Слишком чистая душа, не имеющая мыслей о том, как опорочить себя преднамеренно» - сатана проводит кончиками пальцев вдоль кожи, из которой сделано кресло, сдерживая мысли о том, как он оставляет красные следы на юном теле, заставляя с пухлых малиновых губ срываться стоны. Но не боли и отчаяния. С него хватило их в аду. Хочется развратить нечто хрупкое, нетронутое, делая это по собственному желанию жертвы. Сорвать цветок, который его вечный противник Иешуа так тщательно взращивал в своем саду. - Почему вы являетесь ко мне по ночам? - девушка решается на вопрос, почти съеживаясь под его взглядом. В конце концов, терять нечего. Разве что возможность уйти отсюда. И несмотря на то, что надежда на избавление перебила страхи и волнения, есть маленький острый шип, впивающийся в мозг: «А если не выпустит в этот раз?» Квартира напоминает клетку с огромным тигром, готовым в любой момент прокусить горло. Но сейчас он спокойно сидит, постукивая когтями (пальцами) о свое колено. - Чтобы что-то получить, нужно что-то отдать. Если же вы хотите избавиться от чего-то… - Воланд прерывается. София сама предложит то, что ему нужно. Стоит лишь дать котёнку ощущение, будто есть выбор. - А что вы хотите? - глаза девушки расширяются от удивления. Мужчина не опустится до просьбы. Девушка скорее обязана ему. Это будет далеко не равный обмен. Она сама должна что-то дать. Но что? - Людям свойственно предлагать те мелочи, что у них в избытке. Обладающему миллионами не составит труда отдать несколько тысяч - произнес профессор, давая понять, что прекрасно знает, чего хочет. Но его собеседнице стало только хуже, ведь сомнения в том, что его сущность человеческая возрастали до невиданных высот, и это только усложняло попытки хоть как-то его понять. - А чего у меня в избытке? - хотелось заплакать и разозлиться одновременно, неясность ситуации не ставила в тупик, а кидала в него, отзываясь головной болью. - Люди, которым вы - он указал на нее - София Романовна, слишком сильно доверяете. Стоит отойти от повествования и рассказать о том, что у дьявола, который привык быть центром внимания и поклонения, ревность кипела в сердце, разжигая пламя ненависти и зависти. Он чувствовал себя уязвимым, отвергнутым, потеряным в мире, где прежде он был единственным повелителем. Каждая улыбка, каждое прикосновение к кому-то кроме него становилась камнем, падающим на его давно сгнившую душу, ранящим до самого основания. Ревность князя тьмы обращала его в того, кем он был изначально - существо с искалеченной душой, жаждущее вернуть себе то, что оно потеряло из-за своего падения. Его нутро наполнялось темными мыслями и намерениями, и он начинал противостоять своим чувствам, пытаясь удержать девушку у себя, утопая в своей ревности и слепой ярости. Он присвоил ее себе в тот миг, когда она с грустной улыбкой ответила на его приветствие, смотря на усыпанный звездами небосвод. И видит Иешуа - делить Софию с этими: «Жалкими созданиями» - сатана не собирался. - Хорошо, я прерву контакт со всеми - усталое, больное сознание отказывается спорить. Сейчас плевать на гордость, на то, как вообще она будет избегать людей, которых знает много лет. Поспать. Хочется спокойно, без страха за жизнь и тошноты, подступающей к горлу от волнения, лечь и забыться на много-много часов. - Вы знакомы с трудами Шиллера? - Воланд встал и с беззаботной улыбкой, создающей ощущение, что предыдущие слова и не звучали вовсе, подошел к одному из стеллажей, вытаскивая толстый старинный том, с пожелтевшими от времени страницами. - Знаю, что он - немецкий поэт. Но никогда не читала - голова клонится, еще чуть-чуть и она уснет. Голос становится тише и слабее с каждой минутой. Слишком много сил было потрачено. Слишком долго не было отдыха. «О Лаура, зорь восход 
В золотом твоём сияет взоре, 
Пурпур крови на щеках цветёт, 
Жемчуг слёз твоих зовёт
 Матерью своей — восторгов море. 
На кого падёт его роса, 
Тот увидит небеса.
 Юноше, кто пьёт её влюблённо,
Засияет солнце благосклонно! Дух твой ясный, как прибой зеркальный,
 Солнечный и беспечальный, 
Разгоняет осень вкруг тебя,
 И пустыни, прах клубя,
 Пламенеют радостью, хрустальной;
 Будущности тёмной мгла
 Блеском звёзд твоих светла;
 Ты ликуешь в прелести своей?
 Я же плачу перед ней….» Голос мужчины становится мягким и вкрадчивым. В комнате будто теплее и даже уютнее. «Испытаю страх только, если он захочет» - с этими мыслями София засыпает, изо всех оставшихся сил пытаясь уловить краем уха строчки стихотворения. Они лишь сильнее убаюкивают, позволяя потерять все невзгоды в прекрасном царстве Морфея.