Картина для сатаны.

Глаза с трудом открываются, приятные мурашки бегают по телу. Сквозь размытую пелену удается разглядеть светящиеся на часах цифры: 12:30. «Сегодня суббота. Господи, неужели…»- резкое осознание пробивает изнутри, кажется, что сердце замирает на миг, обливаясь не кровью, а ледяной водой. Всплывает сцена, как сидя на колючем диване, она слушает стихотворение, рисуя в голове яркие картинки, подходящие под строчки, затем веки начинают слипаться, затылок касается обивки, сон окутывает тело, позволяя рукам расслабленно упасть запястьями вверх. И того, как профессор Воланд, на чьих губах играет довольная улыбка, аккуратно берет ее на руки, слегка сдавливая пальцами худое девичье плечо, София не помнит. Лишь ощущает запах мятного парфюма на своей одежде. «А где сам профессор?» - нет желания бежать, как вчера. Он не стал будить, не стал трогать. Перенёс в другую комнату и дал возможность побыть в покое и тепле. Другой человек счёл бы подобное странным, даже пугающим. В случае девушки было одно обстоятельство, заставляющее чувствовать благодарность за всё вышеперечисленное. О ней никогда никто не заботился. Родители рано развелись, а переводы на карту не заменяли теплых слов и объятий. Впервые за долгое время глубоко внутри появляется что-то маленькое, но очень светлое. По-своему неразумное, перекрывающее все страхи и сомнения. Из них двоих, только сатана видел, как темная, похожая на черный дым масса впитывается в ее тело, обвивая, подобно змее, душу, так наивно доверившуюся самому дьяволу. - Профессор.. - тихо позвала, спуская ноги с кровати на мягкий ковер. - Как спалось, София Романовна? - учтиво интересуется мужчина, облокотившийся на край дверного косяка. Сейчас, его улыбка кажется доброй, а за свои сомнения становится стыдно. Интуиция редко подводит нас, но, Боже, как же редко мы ей доверяем! Не подозревая порой до самого последнего, как были правы те червячки опасливых мыслей, что возникали в голове. - Хорошо, спасибо вам, что не стали будить - этот разговор крайне напоминал тот, что происходит у учителей с провинившимися школьниками. Столько молчаливых извинений звучит в ее тихом ответе, столько благодарности за его терпение к косым взглядам и резкому тону. - Пустяки, вам нужно было поспать - отвечает, делая вид, что не заметил перемен в тоне девушки, оставаясь, будто беззаботным. Внутреннее же удовлетворение дьявола впитало в себя каждую частичку этого стыда, этой наивности, человека, знавшего многое для своих лет. Многое, но не любовь. Цветочек сам распускался в его руках, и для этого было нужно ничтожно мало. Как и роза, цветущая в летнюю пору, София не думала о том, что рано или поздно изящный стебель перережут садовыми ножницами. Посадят в керамический горшок, заставляя распускаться лишь для одних глаз. Лучше ли ада после смерти эта участь? Сложно сказать. Дьявол презирал романтику, не видя в ней ничего, кроме излишней сентиментальности. И та любовь, что мы представляем, не была ему нужна. Он - охотник. Обманутая жертва сама заведет себя в болото. Сама наденет камень на шею. И когда, смотря покорными глазами на него, уйдет под вязкую топь, можно забирать ее, как трофей. Не стоит полагать, что сатана хотел игрушку, которую выкидывают за скукой и желанием чего-то нового. Вечность рядом с ним ждала девушку. Именно та вечность, на которую был обречён Коровьев. - Вы хотите есть, mein kleiner gast? (моя маленькая гостья) - Вроде нет - София встаёт, замечая, что рядом с ножкой кровати лежит ее сумка. - А вас можно обнять? - какой глупый вопрос, заданный в порыве эмоций. От стыда нет другого выхода кроме как провалиться под землю. Это выходит за рамки приемлемого, но так хочется прикоснуться к нему. - Конечно - Воланд добродушно улыбнулся и подошел к ней, возвышаясь, как Вавилонская башня над маленьким домиком, и девушка неуверенно обвила крепкий мужской торс худыми руками, чувствуя под пальцами ткань идеально выглаженного пиджака. В душе разлилось умиротворение, которое раньше ощущалось ею только во время единения со своими мыслями. Нельзя переборщить, но так хорошо. Профессор положил руку на ее спину, ненавязчиво поглаживая подушечками пальцев шею у основания. Она прижалась сильнее. В тесных объятиях благоухающих цветочными духами рук, дьявол уловил замшелый аромат человеческой жизни, пропитанный сладкими нотками искушения. Его пальцы, легко прикасающиеся к коже девы, испрашивали одного - покорить, унести с собой в мир теней и пустоты. Внутри его обугленной сущности, раскалывающейся от горячих желаний, просыпался зверский инстинкт, готовый разорвать все нити, связанные с самоконтролем, и впечатать юное тело в стену, оставляя на нём синяки. Но слишком рано давать волю желаниям, душа, как путник в темной пещере, только начинала нащупывать ту дорогу, что он уготовил для нее. - Я…. Мне домой пора - неловко прерывая молчание, отстранилась София, нервно убирая прядь вьющихся волос за ухо. - А как же завтрак? Я не прощу себе, если вы уйдете голодная - Воланд подталкивает ее вперед, указывая на массивную дверь. *** «Дух беспокойный, дух порочный, Кто звал тебя во тьме полночной? Твоих поклонников здесь нет, Зло не дышало здесь поныне; К моей любви, к моей святыне Не пролагай преступный след. Кто звал тебя?» Ему в ответ Злой дух коварно усмехнулся; Зарделся ревностию взгляд; И вновь в душе его проснулся Старинной ненависти яд. «Она моя! — сказал он грозно, — Оставь ее, она моя! Явился ты, защитник, поздно, И ей, как мне, ты не судья. На сердце, полное гордыни, Я наложил печать мою; Здесь больше нет твоей святыни, Здесь я владею и люблю!» И Ангел грустными очами На жертву бедную взглянул И медленно, взмахнув крылами, В эфире неба потонул.» * *** Сутки пролетели почти незаметно, но какими безумными они казались. Мысли были только о нём и каждый раз, вспоминая те недолгие объятия, всё нутро наполнялось теплом и неким умилением. Нужно как-то отвлечься, ведь минуты на часах продолжают неумолимо бежать, а дел по горло. На экране ноутбука высветилось сообщение от подруги. «Привет, Соф. Давно не виделись, учеба уже в печени сидит, честное слово. Пошли сегодня прогуляемся нашей компанией? В прокат новый ужастик вышел, говорят, неплохой.» - раздался стук пальцев о клавиши, и прежде чем отправить: «пошли, конечно» - девушка вздрогнуло. Возникало ощущение: «Она что-то забыла. Что-то до безумия важное, что-то такое, служившее барьером для согласия. Но что?» Разогнав беспокойные мысли, щелкнула мышкой и улыбнулась. Они действительно редко собирались все вместе, хоть и проводили на учебе всё время бок о бок. Но, курить за гаражами, разделяя на всю компанию бутылку холодной колы, при этом имея заветные полчаса на общение, и пойти погулять - совсем разные вещи. День обещал сложиться куда нельзя лучше, но тревога не покидала, истерично умоляя остаться дома. Лишь желание развеяться от круговорота дум о профессоре подтолкнуло к отказу от опасений. *** - Я на моменте, где эта тварь с окна полезла, чуть инфаркт не словила - рассмеялась София, идя вдоль улицы под руку с подругой. Сумерки сгущались, а фонарики на кофейнях отбрасывали желтый свет на влажную серую плитку, дополняя атмосферу теплого, но сырого весеннего вечера. - Я тоже, кстати. У нас колонки еще под самым ухом были. - девушки остановилась у дома. Ветер шуршал листьями, лениво гоняя их вдоль тротуара. В окне четвертого этажа показался знакомый силуэт. Профессор оперся на подоконник и устремил взгляд на них. Внутри дьявола закипала злость. «По какому праву девчонка возомнила, что может забыть про обещание, данное ему?» Внешне он был абсолютно спокоен, но темнота вокруг него начинает сгущаться. В тот момент, казалось, что если бы у Коровьева была возможность перекреститься, он бы это сделал. Фагот всем своим существом чувствовал настроение мессира, понимая, что если господин выпустит свои эмоции наружу, пострадает и он, всегда попадавший под горячую руку. «Видимо, сегодня придется нанести визит маленькой, забывчивой даме» - произнес дьявол. На его губах заиграла хищная ухмылка. Интонация говорила о том, что он заберет этот долг целиком и полностью. Девушке стоило молиться (причём, молиться далеко не Иешуа) на коленях, прижимаясь лбом к ковру о том, чтобы мессир пощадил ее. «Да, да, непременнейше надо» - энергично закивал фагот, приторно улыбаясь - «Что прикажете? Подружку ее с лестницы спустим?» - он почти направился к двери. «Сегодня ты мне не понадобишься» - холодно осадил его сатана, даже не оборачиваясь. София спиной ощутила, что на нее кто-то смотрит. Знакомое до мурашек ощущение его присутствия захлестнуло с головы до ног, заставляя дыхание на миг прерваться. Девушка сжала руку подруги, которая уже прощалась с ней, не хотя отпускать. Сейчас, она казалась спасательным кругом от чего-то страшного, близкого и неизбежного. И в звенящем безмолвии прозвучала сказанная почти неслышно фраза: «Я обещала» - Что, прости? Ты так тихо сказала. - Ничего, правда - Тогда, спишемся еще. Опустив голову вниз, чтобы волосы закрыли лицо, София почти бегом добралась до двери, трясущимися руками прикладывая ключ к домофону. *** Что оставалось, кроме как сидя на диване, ждать приговора? Бежать невозможно ( и некуда ), можно лишь смотреть на корешки книг, стоящих на полке, и вздрагивать от каждого шороха, раздающегося в тёмной квартире. «И долго мне его ждать?» - она постепенно шла к тому, что страх и отчаяние перерастали в пустоту. За эту неделю воспалённое сознание несколько раз было на грани срыва. Сдавленные слезы, заглушенные крики порождали безразличие. Такое мерзкое, непреодолимое, заставляющее ощущать себя тенью от живого человека. - Meine Beste (моя дорогая), вы знали о том, что нарушать договоренности очень плохо? - дьявол, появившийся в другом конце комнаты, с видимым спокойствием на лице и с непроницаемым выражением в глазах, обращается к душе, нарушившей договор. Его манера, ставшая более спокойной, лишь усиливает угрозу его присутствия. Он произносит слова, которые полны некой неотвратимости. - Вы взяли с меня это обещание лишь, потому что сами испытываете некий интерес к моей персоне? - девушка встала со своего места и подошла к нему, не нарушая зрительного контакта. - Кто вы такой? - София качает головой, задавая вопрос, зная ответ наперёд, но всё ещё не веря до конца. В свете, отбрасываемом фонарём с улицы, она увидела, как его губы растянулись в жуткой ухмылке. В глазах профессора появились огоньки так хорошо сдерживаемого им жестокого безумия. Клетка захлопнулась окончательно и ключ от неё в его руках.