You know it all (you're my best friend)

      Они уже больше часа провели в бильярдной.       Сухо заявляет, что ему весело, и это означает, что Шиын может вычеркнуть еще один пункт из своего списка.       Пока Сухо, Чан и Ю наслаждались караоке в другом конце комнаты, Шиын сидел возле бара, потягивая фруктовый пунш, и вновь перечитывал свой план «Язык любви». Язык любви. Приятно провести время Ресторан Бильярдный зал Фотобудка Железнодорожный вагон Аркады Кинотеатр       В местном кинотеатре в полночь будет идти фильм «X Men», один из любимых фильмов Сухо. Шиын забронировал два места в среднем ряду, рядом с проходом, так как Сухо утверждал, что это лучшее место для просмотра, хотя Шиын не видел в этом особой разницы. Слова подтверждения Я забочусь о тебе Я скучаю по тебе       Рука Шиына крепко сжала ручку. Он пытался сказать «я скучал по тебе» в ресторане, действительно хотел это произнести, но струсил и убежал в туалет. Затем появились Ю и Чан, и прежде чем он смог снова набраться смелости, его внутренности были готовы испариться через макушку, когда Сухо уставился на него, как ястреб, в ресторане. Я думаю о тебе Я тоже тебя люблю       Его взгляд скользнул по последнему пункту.       Шиын никогда раньше никому не говорил «Я люблю тебя», даже своим родителям. Возможно, он говорил, когда был совсем маленьким и не мог вспомнить, но это кажется маловероятным. Они никогда не были такой семьей.       В последнее время его отец часто повторял:«Я люблю тебя, сынок»— в своей высокопарной, неуклюжей манере, что заставляло Шиына каждый раз съеживаться. Он не говорил этого раньше, так зачем прилагать усилия сейчас? Мама говорила ему, что гордится им, но заставить кого-то гордиться — это не то же самое, что быть любимым им. Любовь должна быть безусловной. Именно так это работает в романтических драмах, которые так любит Сухо. Гордость его матери — это деловой контракт со своими условиями.       Пока Шиын учился на отлично, его мать всегда хвалила его: «Этого и следовало ожидать от моего сына. Мне не нужно тебе ничего говорить. Ты прекрасно справляешься сам». Однако, если он перестанет учиться, Шиын не уверен, заговорит ли с ним его мать когда-нибудь снова.       Так уж было заведено в семье Ен. «Не забудь поесть, хорошо? Я люблю тебя. Пока.»       Сухо произнес эти слова так, будто это было так же просто, как дышать. Возможно, для Сухо любить — это то же самое, что и дышать.       Шиын не умеет любить так, как Сухо. Физическое прикосновение Объятия       Пульс Шиына участился. Он мог бы вычеркнуть это, верно? Хотя он и не был инициатором, они уже дважды обнимались. Когда Сухо набросился на него в парке, а затем снова, когда усадил Шиына к себе на колени в ресторане.       Цепкость Сухо… Да, это смущает, и Шиын не знает, как на это реагировать. Но в то же время он хочет продолжать испытывать это теплое, трепещущее чувство в своей грудной клетке. Что это значит? Почему ему это так нравится? Это сбивает с толку и немного оскорбляет, когда Шиын думает об этом слишком долго. Но Сухо был бы признателен, если бы Шиын попытался обнять его. Так что, возможно, он попробует это сделать. Пять секунд?       Ему всё ещё нужно найти подходящую возможность, чтобы сделать это за пять секунд. Он совсем не понимает этого, но Ени клялась, что это сделает Сухо счастливым, поэтому... — Ты не хочешь спеть в караоке?       Шиын захлопнул блокнот и поднял голову. Это был Ю Сынхек. Он был так поглощён своим списком, что не услышал, как подошёл старший. Ю занял место рядом с ним в баре, всё ещё выжидающе глядя на Шиына в ожидании ответа.       Шиын бросил взгляд на небольшую сцену в углу бильярдной. Там Сухо и Чан пели ломанную версию песни Селин Дион «Моё сердце будет биться». Чан не знал английских текстов, поэтому он чередовал неразборчивую тарабарщину и ломаный корейский. Тем временем Сухо вопил во всю глотку:       Ты снова открываешь дверь       И ты здесь, в моем сердце       И мое сердце будет биться все сильнее и сильнее — Я предпочитаю наблюдать. — Шиын покачал головой. — Жаль, — говорит Ю. — Я чувствую, что ты был бы хорошим певцом. У тебя подходящее лицо.       Шиын вежливо кивнул, как будто понимая. Однажды Ени сказала ему то же самое, так что в некотором смысле это должно быть правдой. — Бармен! Ещё два этих фруктовых напитка сюда, пожалуйста. — Ю поднял руку и указал на остатки фруктового пунша Шиына. — Сейчас будет.       Они сидели в тишине, пока бармен готовил напитки. Шиын воспользовался возможностью получше рассмотреть нового друга Сухо — Ю. Ю был мускулист, но не выглядел грозно. У него были добрые глаза и нежная улыбка, и Шиын решил, что ему нравится этот человек.       Бармен налил им напитки в бокалы грушевидной формы, почти до краёв наполненные сиропообразным фруктовым пуншем, кубиками льда и свежей малиной. Шиын сделал глоток. Он уже выпил четыре таких напитка, и это будет пятый. Вкус был восхитительным: сладкий, немного терпкий, с лёгкой кислинкой в послевкусии. Он никогда раньше не пробовал ничего подобного.       Ю выбрал всю малину и осушил свой бокал двумя громкими глотками. — Знаешь, тебе действительно повезло, — сказал он через мгновение. — Что ты имеешь в виду? — Шиын поднял брови. — Ан любит тебя до смерти. — улыбнулся Ю.       Шиын чуть не расплескал свой напиток. Все эти разговоры о любви… Он не знает, как с этим справиться. — Я знаю, Сухо иногда может быть драматичным, но он был в плохом состоянии, когда впервые приехал в лагерь, — продолжал Ю. — Когда он вышел из автобуса, его глаза были опухшими от слёз.       Шиын опустил взгляд в свой бокал, маленький мускул на его челюсти напрягся. В старших классах Сухо всегда был таким уверенным в себе. «Такой парень не плачет», — подумал Шиын. Но теперь он понимал, что Сухо гораздо мягче, чем кажется. — Он едва мог видеть. Я отвёл его в санчасть и держал пакет со льдом на его глазах целый час, — Ю посмотрел на Шиына, его тёмные глаза были серьёзны. — Вот тогда он и рассказал мне о тебе.       Сердце Шиына наполнилось жидким страданием. Он представил Сухо, лежащего на узкой койке, слёзы прокладывали дорожки по его щекам. Даже мысленная картина была невыносима. «Как это возможно, чтобы кто-то так сильно скучал по мне?»       Он просто Шиын.       Худой, тихий, странный ребенок, который сливается с фоном каждой комнаты, в которой он когда-либо был. И все же... — Я не мог разобрать слов, — признался Ю. — Он всё ещё плакал, должно быть, плакал всю дорогу до Пусана, но он продолжал повторять одно и то же снова и снова: «Я не хочу, чтобы Шиын забыл меня».       Последнее предложение поразило Шиына, словно удар в солнечное сплетение. Это была его вина. Поскольку он не мог выразить свои чувства должным образом, Сухо приходилось самому разбираться в них, и он пришёл к выводу, что Шиын о нём не заботится.       Возможно, если бы Шиын меньше заботился о Сухо, было бы проще просто выплюнуть это и сказать ему, что он чувствует. Но это нежное, хрупкое чувство в его сердце было слишком ошеломляющим, чтобы выразить его словами.       Это было опасно. Неустойчиво. Как будто он снялся с якоря и уплывал в неизведанные воды. — Я беспокоился о нём. Некоторые парни плохо справляются с военной службой. У них в голове путаница… Так долго находиться вдали от дома, — Ю посмотрел в сторону караоке-платформы, нахмурив густые брови.       Сухо и Чан перестали петь. Теперь Чан держал iPad, прокручивая песни, в то время как Сухо наклонялся через его плечо, указывая на что-то на экране. — Ан тоже всегда казался таким встревоженным в лагере, как будто он в любую секунду мог начать отскакивать от стен. — Ю издал смешок, в котором была наполовину любовь, наполовину раздражение. — Но с тобой… — Со мной? — повторил Шиын. — Он спокоен, — говорит Ю. — Как вода.       Всё сжалось: грудь Шиына, его горло, его лёгкие, его пальцы, сжимающие стеклянную чашку.       Он снова окинул взглядом комнату и заметил, что Сухо уже смотрит на него, его взгляд был ясен и решителен. Затем он что-то сказал Чану и начал пробираться через помещение, расталкивая группы людей, играющих в бильярд и выпивающих. — Мы с Чаном собираемся уходить. Было приятно познакомиться с тобой, Ен Шиын, — Ю встал со стула и сжал его плечо, — Будь с ним помягче, ладно?       Шиын кивнул.       Ю встретил Сухо на полпути, и они обменялись парой слов. Сухо кивнул и помахал Чану на прощание через плечо. Чан полностью проигнорировал его, затем повернулся и послал Шиыну сердечко из пальцев: — Прощай, Шиын-ши, давай скоро встретимся снова! — Он выкрикнул это через всю стойку, заставив многих посетителей бросить на Шиына странные взгляды.       Он вздохнул.       Чан и Сухо похожи больше, чем хотят признать.       Шиын наблюдал, как Сухо преодолевает остаток пути до бара. Он не отводил взгляда, пока тот не оказался прямо перед ним, прислонившись к лакированному деревянному столу с огоньком в глазах. «Я не хочу, чтобы Шиын забыл меня.» — Эй, незнакомец, — ухмыльнулся Сухо, — Часто сюда заходишь?       Шиын обернулся, чтобы посмотреть, с кем он разговаривает, но в баре больше никого не было. Должно быть, это еще одна уловка Сухо. — Мы живем в Сеуле, я не часто сюда приезжаю, — натянуто произнес он, — Ты это знаешь. Что ты хочешь этим сказать? — Нет, я просто… — Сухо рассмеялся и почесал затылок, — Знаешь, как в фильмах? Глаза двух незнакомцев встречаются через бар, а затем… — Он ждал, когда Шиын поймет его, но тот просто смотрел. — Ладно, забудь об этом. С тобой неинтересно, — Сухо махнул рукой.       Сердце Шиына бешено колотилось. Ему нужно было сказать Сухо о своих чувствах. Даже если это было неловко, он все равно должен был попытаться. Шиын был в долгу перед другом. — Что это за безумно выглядящий блокнот? — Спросил Сухо, приподняв бровь. — Это твой дневник или что-то в этом роде? — Когда он потянулся за стаканом, Шиын чуть не перевернул свой бокал, пытаясь отодвинуть блокнот. — Это не дневник, — произнес он с горящими щеками. — Это заметки для учебы.       Сухо посмотрел на Шиына, как будто думал, что тот лжет. Возможно, так оно и было. Но на самом деле это не дневник.       Это исследование. Всестороннее, аналитическое, научно обоснованное исследование. Шиын не стыдился этого. Но после того, как Джэён начал делать все эти ненужные замечания о его отношениях с Сухо, он почувствовал, что должен держать это при себе. Вот и все. Шиын вырвал чистый лист из блокнота и положил его обратно в сумку, которая стояла у его ног. Ему не обязательно начинать с непродуманного признания. Шиын мог бы начать с практичности и постепенно перейти к чувствам.       Он почти содрогнулся от одной мысли об этом, но ему пришлось смириться. Дело было больше не только в нем и его дискомфорте. — Поскольку ты теперь будешь на базе, я могу присылать тебе вещи, верно? — спросил Шиын, снимая колпачок с ручки. — Дай мне список вещей, которые нравятся твоим соседям. Я сделаю передачку…       Надутый Сухо мог бы завоевать награды. Король надувания губ. Это Ан Сухо. Его лицо покрылось морщинами, а руки неодобрительно скрестились на груди. — А я не должен? — Глаза Шиына расширились. — Думаю, все в порядке, — проворчал Сухо. — Но присылай передачки только для меня, хорошо? Я не хочу делиться со всеми. — Хорошо. — На этот раз Шиын позволил себе улыбнуться.       Сухо заметно оживился и развел руки. Забавно, он вел себя как избалованный маленький ребенок.       Шиын все еще улыбался, когда проводил линию посередине листа. Он написал только «для Сухо» с одной стороны и «для Ю и Чана» с другой. — Итак, какие закуски ты предпочитаешь? — Шиын крутил ручку в пальцах, простой трюк, которому он научился в начальной школе, когда нужно было сосредоточиться. — Я знаю, что тебе нравятся шин рамен и клубничные палочки «Покистикс». — Он поднял взгляд от бумаги, — Тебе передать их?       Улыбка Сухо была настолько широкой, что глаза исчезали в яблоках его щек. — Почему ты так на меня смотришь? — Взволнованно спросил Шиын. — Ты такой милый, — произнес Сухо с нежностью, — Со своим маленьким списком, маленькой ручкой и миленькими щечками. — Он протянул руку и ущипнул Шиына за щеку так сильно, что стало больно.       Что же такого есть в Шиыне, что заставляет Сухо так относиться к нему? Вечно щиплет за щеку и угрожает каннибализмом. Шиын не уверен, что его нервная система сможет выдержать, если его снова чуть не «съедят».       Рука Сухо стала нежной. Он легко коснулся щеки Шиына тыльной стороной пальцев, как крылья бабочки. Дрожь пробежала по всему его телу. — Что? Я тебя смущаю? — Сухо улыбался, но в вопросе было что-то не то. Как будто он искренне спрашивал, а не шутил. — Я просто… Я не знаю, что ты хочешь, чтобы я сказал в ответ. — Ты не обязан ничего отвечать, — произнес Сухо, его глаза озорно блестели, — Просто прими это, как хороший мальчик. — Он погладил Шиына по макушке.       Шиын вздохнул, а Сухо хихикнул. Он такой… Тьфу. Но Шиын возьмет вину на себя. Он сам ввязался в это. — Я хочу рамен, — Сухо в последний раз задумчиво поправил свои волосы, затем наклонился вперед и положил руку на спинку стула Шиына.       Список быстро пополнялся: имбирный чай с черным сахаром, картофельные чипсы, маски для лица (Ю хотел, чтобы Сухо и Чан начали регулярно ухаживать за кожей), крекеры «Орион», растворимый кофе и пакетики с электролитом, сушеные кальмары, красный женьшень и медовый миндаль.       Это было хорошее начало. Шиын дополнит список позже. Теперь, когда список был составлен, он потянулся за фруктовым пуншем и осушил половину бокала одним глотком. — Тебе не кажется, что ты слишком быстро пьешь? — Сухо подтолкнул его локтем.       Шиын не хотел игнорировать его, но волшебные гирлянды, висящие на стенах, привлекли его внимание. Его зрение стало немного размытым по углам. Они выглядели неземными, как крошечные, парящие ивовые огоньки. Они всегда были такими красивыми? — Шиын-а? — Ю купил это для меня. Он классный. И Чан, я думаю, тоже классный. — Шиын проткнул соломинкой малину и отправил в рот, ягода лопнула под его зубами.       Чан на самом деле немного странный. Он продолжал смотреть в глаза Шиыну, когда они играли в бильярд, но в целом он казался безобидным. — Пожалуйста, никогда не говори Чану, что ты его считаешь крутым, — произнес Сухо. — Клянусь, я видел, как он ранее искал подходящие кольца для вас двоих в своем телефоне. Парень, блядь, сошел с ума. — Я рад, что ты не один в учебном лагере, Сухо, — ему стало немного легче от того, что Ю и Чан рядом с Сухо и присматривают за ним. Взгляд Сухо смягчился. Шиын уже видел этот взгляд раньше, и это заставляло его нервничать каждый раз. — Хочешь попробовать? — Он прочистил горло и протянул свой стакан. — Это вкусно. Малиновый сок. — Это особенность Шиына — он всегда меняет направление. Он больше никогда не сможет просто встретиться с Сухо лицом к лицу.       Он трус до мозга костей.       Сухо взял напиток и поднес стакан к губам. Шиын решительно не думал о том, что их губы соприкасаются одной и той же части ободка. — Это не фруктовый сок, — произнес Сухо с веселым раздражением. — Это ликер, детка. — Он сделал еще глоток, затем прищурился, — Я думаю, что еще водка.       Ласковое прозвище сразу бросилось в глаза Шиыну, теплое и ласковое. Иногда Сухо называл его примерно так: пацан, панк, красотка, малыш, милашка. Шиын старается не придавать этому слишком большого значения. Аджумма, которая продает якульт на улице недалеко от его дома, называла его милым, когда он проходил мимо по утрам, чтобы пойти в школу. По сути, это одно и то же. — Хотя на вкус, как фруктовый пунш, — Шиын, для пробы, причмокнул губами, все еще ощущая терпкий вкус малины на языке. — Ага, — с ухмылкой произнес Сухо. — Сколько же ты выпил? — Пять, — ответил Шиын, засовывая пальцы в стакан, чтобы достать ещё одну малину. — Ен Шиын! — рассмеялся Сухо, выхватывая напиток из рук Шиына, прежде чем тот успел насладиться ягодой. — Да ты пьян! — Неважно. Мне нужно в туалет, — Шиын почти завершил свой путь. Он вполне мог бы справиться с этим. — Пять стаканов, — продолжал Сухо. — Ты пьёшь как рыба, выброшенная на берег.       Шиын не собирался сидеть здесь и терпеть, когда его мочевой пузырь наполняется. Он просто не мог этого допустить.       Соскользнув со стула, он столкнулся с пьяным парнем, который, пошатываясь, направлялся к бару с двумя пинтами пива в руках. Они столкнулись, и стеклянные кружки выскользнули из рук парня, упав прямо к ногам Шиына.       У него не было времени отреагировать. Шиын почувствовал руки на своей талии, затем на полсекунды завис в воздухе, и следующее, что он осознал, это то, что его бесцеремонно плюхнули на морозилку рядом с баром, как мешок риса.       Осколки разлетелись в разные стороны. Несколько человек, слонявшихся возле бара, отскакивают, задыхаясь и ругаясь, уворачиваясь от осколков стекла.       Шиын моргнул. Внезапно перед ним появился Сухо, который никогда раньше не вызывал у него страха. — Смотри, куда идешь, — произнес он, возвышаясь над пьяницей. — Ты можешь кого-нибудь покалечить.       Парень, который, кажется, был сильно выпивши, с трудом поднял голову, чтобы заглянуть в лицо Сухо. — Извини, братан, — пробормотал он, наклоняясь в сторону Шиына. — Я пойду поищу что-нибудь, чтобы убрать это. — Бросив еще один встревоженный взгляд на Сухо, он исчез в толпе в дальнем конце бильярдной.       Сухо мгновенно преобразился. Его метафорические клыки исчезли, а голос вернулся к мягким, скрипучим переливам, к которым Шиын привык. — Ты в порядке? — спросил он, вставая между раздвинутыми ногами Шиына, его бедра располагались по обе стороны от бедер парня. — Ты нигде не порезался?       Шиын с благоговением смотрел на него. «Это был ты.»       Каждый раз, когда он, как по волшебству, лавировал между фонарными столбами, деревьями и стенами, уткнувшись носом в учебник, это происходило не благодаря хорошему периферийному зрению или сверхъестественному восприятию пространства. Все это время за ним присматривал Сухо, направляя, защищая и оберегая.       Где-то по пути Шиын начал полагаться на Сухо в таких простых вещах, как ходьба.       Во рту у Шиына пересохло. Он хочет, должен что-то сделать, но его руки беспомощно сжимаются на коленях. «Это был ты, это был ты, это был ты.»       Внезапно Сухо схватил его за икру одной рукой, а другой задрал штанину брюк, напугав Шиына настолько, что его рука взлетела, чтобы удержаться на плече Сухо. Мускулы под его цепкими пальцами были твердыми. — Что… — его лицо залило жаром. — Не всегда чувствуешь боль сразу, — объяснил Сухо низким голосом. — Адреналин может блокировать ее.       О, верно. Сухо думает, что Шиын сидит как окаменевшая статуя, потому что его ноги были изранены битым стеклом. Он собирался сказать Сухо, что с ним все в порядке, но тот уже стянул носок Шиына и повернул его лодыжку, его длинные пальцы коснулись выступающей кости.       Яростный румянец вспыхнул на лице Шиына.       Другой рукой Сухо обвел нижнюю икроножную мышцу по всей окружности, его ладонь впилась в кожу парня, как клеймо. Близость и их положение, это… Это… Мозг Шиына отключился.       Это чистая статика и белый шум.       Рука Сухо скользнула вверх по задней части его ноги, так нежно, почти лаская, и Шиын издал тихий, непроизвольный звук. — Тебе было больно? — спросил Сухо, поднимая голову.       Шиын боролся с желанием прикрыть рот рукой или умереть на месте. Оба импульса были одинаково сильны.       Сухо все еще ждал ответа, и его брови поднимались все выше и выше. — У меня задница замерзла, — выпалил Шиын.       Он должен был умереть, когда у него был шанс. — Ты сидишь на ящике со льдом, — Сухо усмехнулся и наконец опустил ногу.       Шиын сжал губы в тонкую линию. Он больше никогда в жизни не выпьет ни капли алкоголя. Он ненавидит малину. И водку.       Между ними повисла тишина. Шиын не двигался, чтобы встать с морозилки. Он чувствовал себя прикованным к месту, когда Сухо все еще стоял у него между ног.       Кто-то снова включил караоке-машину. Это была грустная песня о любви, которую Шиын знал по многочисленным походам Сухо и Ени в караоке. — Могу я спросить тебя кое о чем? — неуверенность в голосе Сухо отвлекла внимание Шиына от девушки, поющей на сцене.       Лицо Сухо было вытянуто и серьезно. Позади него радужные гирлянды казались полосатыми и искаженными, как капли акварели на холсте.       Шиын кивнул. — Тебе нравлюсь больше я или Джэен? — Взгляд Сухо перебегал с места на место, его губы поджимались в нехарактерно застенчивой гримасе.       Спина Шиына напряглась. Он не может позволить Сухо узнать об инциденте с Джэеном. Сухо будет дразнить его безжалостно и бесконечно. Ему придется переехать куда-нибудь подальше. Может быть, в пустыню Сахара или Антарктиду. Но Сухо просто последует за ним и продолжит дразнить его в их иглу, пока они не замерзнут насмерть. — Почему ты продолжаешь упоминать его? — с беспокойством спросил Шиын. — Просто порадуй меня, пожалуйста, — уголок рта Сухо приподнялся в кривой, невеселой улыбке. — Я или Джэен? — Он казался смущенным, но в вопросе был намек на отчаяние. «Сухо не дразнится», — понимает Шиын. — «Действительно ли Ким Джэен так сильно беспокоит его?»       Его горло сжалось до размера булавки.       Это та часть, где он признается Сухо в своих чувствах.       Секунду они пристально смотрели друг на друга. Сухо ждал, а Шиын колебался. — Извини, — быстро сказал Сухо. — Я не знаю, почему я… — Ты, — голос Шиына был мягким и едва слышным, когда он прошептал это.       Сухо отшатнулся, словно не ожидал такого прямого ответа. Теперь его взгляд скользил по всему лицу Шиына: по глазам, носу, рту и обратно. Он выглядел нетерпеливым, почти голодным.       Пульс Шиына участился. — Ты важнее всех, — на этот раз он сказал громче. Это была правда. Самая правдивая вещь, которую Шиын когда-либо говорил Сухо.       Рот Сухо приоткрылся. Его глаза были перламутровыми, сияющими и бездонными. У Шиына перехватило дыхание, но на этот раз он не пытался сменить тему. — Иди сюда, — он поманил Сухо.       Сухо немедленно наклонился ближе, почти подсознательно, словно его тянули за невидимую ниточку. Он ни разу не моргнул. — Ближе. — Что? — на этот раз Сухо наклонился полностью, его ладони лежали на морозильной камере, обнимая Шиына. Он нервно хихикнул хриплым скрипучим смехом, которого тот никогда раньше не слышал. — Хочешь рассказать мне еще один секрет?       У Шиына действительно есть еще один секрет. Только до сих пор он не знал, что это секрет.       Кадык Сухо поднимался и опускался. У Шиына возникло внезапное желание дотронуться до него и почувствовать движение под кончиками пальцев, когда Сухо сглатывает, но на это нет времени. Ему нужно выполнить список, и это было бы странным поступком.       Шиын легким прикосновением к щеке отвел лицо Сухо от своего, и его поразило, насколько послушен был Сухо. Его тело было свободным и податливым, готовым к тому, чтобы Шиын манипулировал им, как ему заблагорассудится.       Ан Сухо был самым упрямым и твердолобым человеком, которого он знал, но с Шиыном он был спокоен, как вода, напоминая ему голос Ю. — Слушай внимательно, хорошо? Я скажу это только один раз, — дыхание Шиына участилось, когда он обхватил ухо другого парня рукой. — Хорошо, — прошептал Сухо в ответ.       Шиын глубоко вдохнул, затем выдохнул. Он прикоснулся губами к уху Сухо, и его пульс участился, когда его губы коснулись мягкой кожи. — Я скучал по тебе, — сказал он и тут же отстранился, заставляя себя посмотреть Сухо в глаза, прикусив нижнюю губу.       Сухо ничего не говорил и не делал очень долгое время. Шиын даже не был уверен, дышит ли он. Казалось, что он застрял на месте, низко сгорбившись, повернув голову, словно ожидая еще одного шепота.       Наконец, Шиын сделал первый шаг. Он неуклюже обнял Сухо за шею и уткнулся лицом в его плечо. Его бедра дрожали там, где они прижимались к тазовым костям Сухо. Этого было достаточно, чтобы вывести Сухо из любого транса, в котором он находился. Он издал жалобный звук и крепко прижал Шиына к своей груди.       Напряжение в теле Шиына спало. Он был уверен, что все рецепторы в его мозгу срабатывали, и если бы они могли говорить, то все сказали бы одно и то же: «Сухо, Сухо, Сухо». — Я тоже скучал по тебе, — дыхание Сухо ерошило волосы Шиына. — Спасибо, что рассказал мне. Я не… — Он задыхался. — Я не был уверен, что ты… — Я скучал, — произнес Шиын, его голос едва слышно в рубашке Сухо. — Я очень скучаю.       Сухо сжал его крепче, и по позвоночнику Шиына пробежала волна удовольствия. «Я скучал по тебе. Я очень скучаю.»       Он нежно провел пальцами по коротким волосам на затылке Сухо. Боковые части его прически были по-прежнему коротко острижены, но на макушке волосы отросли. С тех пор как он впервые увидел свежую военную стрижку Сухо шесть недель назад, Шиын был очарован ею. Ему всегда хотелось прикоснуться к мягкой коже на затылке Сухо, и теперь это желание вновь возродилось в нем.       Контакт кожа к коже заставил грудь Шиына вибрировать, словно пчелиный улей.       Сухо подался вперед, словно стремясь стать ближе к Шиыну, но они уже стояли грудь к груди, и в итоге он прижал Шиына к стене.       Должно быть, они выглядели странной парой, обнимающейся в затененном углу бильярдной, но никто не обращал на них внимания.       Вокруг продолжались матчи по бильярду, слышался стук шаров друг о друга, группа хихикающих девушек танцевала под зажигательную поп-музыку, а в противоположном углу целовалась пара.       Мгновенный и обжигающий румянец залил щеки Шиына.       Он отстранился от Сухо так быстро, что его затылок ударился о стену. Он снова бросил взгляд на целующуюся пару, но они были слишком увлечены своими действиями. Шиыну показалось, что он увидел, как рука парня скользит под рубашку девушки, и он чуть не сломал себе шею, отворачиваясь.       Если Сухо и заметил резкое отстранение, он не подал виду. Он медленно моргал, почти сонно, как будто объятия Шиына почти лишили его сил.       Нервы Шиына снова напряглись, и его внутренности скрутились в тугой узел. — Ты хочешь сейчас пойти в гостиничный номер? — Его щеки пылали, а на губах играл малиново-розовый румянец. — Гостиничный номер? — Сухо спросил, медленно моргая. — Какой отель?       Шиын сделал паузу. Инцидент с Джэеном занимал все его мысли, и он очень тщательно обдумывал свои следующие слова. — Я забронировал для нас комнату для ночлега, — объяснил он. — Ты не устал? Мы можем вздремнуть, а потом заняться чем-нибудь другим, позже вечером.       Шиын действительно устал. Хотя сейчас всего три часа дня, ему пришлось встать в пять утра, чтобы успеть на шестичасовой поезд в Пусан, и прошлой ночью он был так взволнован, что проспал не больше часа или двух. От водки у него кружилась голова. — О, конечно, — лицо Сухо прояснилось, и он кивнул. — Это было бы замечательно. Спасибо. — Его голос всё ещё был хриплым и более глубоким, чем обычно.       Шиын сделал вид, что не заметил жар, разливающийся внизу живота, и поднялся на ватных ногах.       Сухо схватил своё пальто и рюкзак Шиына, и они покинули бар, не сказав ни слова.

***

      Когда они вошли в вестибюль отеля, надвигалась тёмная туча, и дождь лил непрерывными волнами. Небо внезапно потемнело, и, согласно приложению погоды Шиына, с Восточного моря налетела неожиданная гроза. Он надеялся, что перед сегодняшним фильмом погода прояснится.       Сухо стоял рядом с Шиыном в лифте, держа его сумку на груди, как перевернутый черепаший панцирь. Они не разговаривали с тех пор, как покинули бар.       Шиын не мог решить, неловкое ли молчание и напряжение, или нет. Сухо, казалось, находился в оцепенении, его глаза блуждали, как будто он находился на новой планете.       Двери лифта открылись.       Шиын вышел в коридор, и дрожащий голос Джэена взорвался в его ушах, как фейерверк: «Ты знаешь. Прелюдия. Перед тем, как мы займемся сексом».       Он резко остановился. Сухо чуть не врезался ему в спину. У Шиына от опьянения кружилась голова. «Что, если …? Сухо же ни за что не подумает, что я привел его сюда для этого, верно? Но это объяснило бы напряжение и то, что Сухо такой тихий… Нет. Это мой лучший друг.»       Шиын слишком много думал об этом. Он оглянулся на Сухо. Тот добродушно улыбался. Он, казалось, ничего не замечал. Но опять же, то же самое сделал и Джэен, прежде чем схватить Шиына за руку. — Мы не собираемся заниматься сексом, — сказал Шиын стене напротив лифта.       Удар. — Что? — Сухо придвинулся ближе и снова наклонился, его ухо было практически вплотную к рту Шиына. — Что ты сказал? — Я сказал, что мы не собираемся заниматься сексом. — Шиын посмотрел на него из-под ресниц.       Ещё одна пауза. Над ними жужжала и мигала флуоресцентная лампа.       Лицо Сухо приобрело оттенок малинового пунша. — Ха-ха-ха… — Шиын никогда раньше не слышал, чтобы Сухо смеялся, как персонаж комиксов. — Мне показалось, ты это сказал. Ты забавный пьяница, ты знаешь это? — Сухо попытался отвести Шиына в комнату, держа его за руку, словно сонного малыша. — Давай уложим тебя в постель. — Я не пытаюсь быть смешным. У меня нет презервативов. — Шиын с раздражением отдернул руку. «Итак, я немного пьян. Но я не несу чушь.»       По какой-то причине Джэен предположил, что Шиын привез его в Пусан, чтобы переспать с ним.       Возможно, Шиын пропустил какие-то социальные сигналы или послал сигналы, которых не собирался. Он также не хотел, чтобы Сухо неправильно понял его. Он должен был быть откровенным, чтобы это не повторилось. — Презервативы… — Сухо тупо повторил. — Это не входит в мой список, — сказал Шиын. — Просто хочу, чтобы ты знал. — У тебя есть список? — спросил Сухо слабым голосом, словно порыв ветра мог бы сбить его с ног. — Да. Мы можем делать другие вещи из списка, — предложил он. — Мы ещё многое не сделали.       Сухо посмотрел на него, открыв рот. — Хорошо? — Шиын не думал, что мог бы выразиться более ясно. — Ладно, — наконец сказал Сухо сдавленным голосом. — Никакого секса. Понял. Только то, что есть в списке.       Дипломатичный кивок Шиына был словно рукопожатие, означающее «хорошо». «Я рад, что мы пришли к соглашению.»       Он решительно зашагал по коридору с единственной целью. Шиын был рад, что прояснил это до того, как между ними начались странные отношения. Сухо отставал на несколько шагов. Он постоянно останавливался и смотрел вдаль, как будто забыл, куда шёл. Шиын не обращал на него внимания.       В гостиничном номере было две кровати, две тумбочки и два окна. Две приветственные корзинки, два комплекта полотенец и мочалок, а также два куска мыла аккуратно стояли на комодах у ванной.       Они разулись у двери, и Сухо направился к ближайшей кровати.       Он снял с Шиына рубашку, оставив его в джинсах и белой майке.       Шиын видел, каким мускулистым был Сухо на фотографиях, которые Халмеони распечатала для него. Шиын мог бы сказать, что Сухо больше сосредоточился на своей одежде, когда они встретились в парке, но сейчас его руки были открыты.       Мозг Шиына отключился. Перекалибровался. Он снова загрузился, когда забрался на кровать Сухо и скользнул под одеяло. — Ты хочешь спать на этой кровати? — спросил Сухо.       Шиын не особо задумывался о том, на какой кровати он лежит. Он был загипнотизирован движением мускулов на руках Сухо, когда тот поправлял подушки. Однако ему больше нравилась эта кровать — она была удобнее и прохладнее, к тому же ванная находилась всего в нескольких шагах. — Ты хочешь, чтобы я лег на другую? — спросил Сухо, указывая большим пальцем за плечо и напрягая бицепс. — Нет, — слишком поспешно ответил Шиын. — Эта лучше.       Зачем Сухо спать на той кровати, когда очевидно, что эта — лучший выбор? Шиын был готов поделиться, если его лучшему другу так будет лучше. — Верно, нет, да, в этом есть смысл, — Сухо кивнул и плюхнулся на матрас рядом с ним, его широкая грудь быстро вздымалась и опускалась.       Это противоречие заставило Шиына громко рассмеяться. Он подумал, что алкоголь наконец-то подействовал на его организм. Или, возможно, он всегда был там.       Сухо выглядел встревоженным внезапным взрывом неконтролируемого хихиканья Шиына. Шиын прикрыл рот рукой, и они тихо лежали так примерно три минуты, как он узнал, посмотрев на часы на стене. — Эти простыни такие мягкие, — говорит Сухо, проводя рукой по постельному белью. — Количество нитей, должно быть, больше миллиона. Как они вообще измеряют количество нитей? Меня всегда это интересовало. Ты видел лавандовое мыло вон там, на столе? Мыло в бараках такое едкое, что, клянусь, оно обжигает мне кожу. Кажется, у меня аллергия.       Когда Шиын не ответил, Сухо поднял футболку на груди, обмахиваясь тканью: — Здесь жарко. Тебе жарко? Я горяч… — Ты много болтаешь, — заметил Шиын. Он также обращает внимание на другие вещи: мелькающую обнаженную грудь Сухо под футболкой. — Извини.       В комнате снова стало тихо. — Итак, какие пункты есть в твоем списке? — спросил Сухо, пытаясь говорить небрежно, но его голос звучал на три октавы выше обычного.       Шиын знал, что Сухо любит сюрпризы, и он, должно быть, был взволнован. — Забавные вещи, — заверил он. — Ты увидишь. — Шиын повернул голову в сторону Сухо. — Ты можешь подождать, пока я немного посплю, или хочешь сделать это прямо сейчас?       Шиын чувствовал усталость, но он мог заставить себя пойти в зал игровых автоматов или фотобудку, если Сухо действительно не терпится. — Нет, нет, я никуда не спешу или что-то в этом роде! — воскликнул он. — Отдохни немного. — С этими словами он нежно натянул одеяло на грудь Шиына, создавая ощущение уюта.       Должно быть, он задремал дольше, чем на секунду, потому что, когда он снова проснулся, Сухо уже наклонился над ним, чтобы выключить лампу на прикроватной тумбочке.       Сквозь полуприкрытые глаза он мог видеть ключицы Сухо, угловатые линии его шеи и челюсти. Металлические жетоны свободно болтались у него на шее, и Шиын не мог не заметить их.       Лампа погасла, погрузив комнату в темноту.       Сухо лег на спину рядом с Шиыном и, сцепив руки за головой, устремил немигающий взгляд в потолок.       Снаружи бушевала буря, дождь и ветер барабанили в окна.       Шиын чувствовал себя плохо из-за того, что Сухо застрял внутри, ожидая, когда прекратится дождь и он отоспится от алкоголя. После шести недель военной подготовки ему, должно быть, не терпелось отправиться исследовать Пусан. Волна вины захлестнула его, когда он внезапно вспомнил телефонный разговор с Ени: «Если ты действительно хочешь сделать Сухо счастливым, обними его и закрой глаза на пять секунд».       Он мог бы сделать это, пока они ждут, пока пройдет буря. — Сухо, — прошептал Шиын в темноту. — Да?       Их взгляды встретились.       Шиын перекатился на бок и приблизился на дюйм ближе. Он скользнул по кровати, пока не прижался к ребрам Сухо, его согнутое левое колено скользнуло по нижней части бедра Сухо.       Сухо громко сглотнул, но не отстранился.       Шиын просыпался оттого, что Сухо цеплялся за него во сне, когда они раньше делили постель, но такого никогда не было. Шиын никогда не был инициатором.       Они смотрели друг на друга, казалось, целую вечность.       Ени не дала Шиыну пошаговых инструкций. Должен ли он сначала что-то сказать? Спросить, все ли в порядке? Это означает согласие? Шиын не знал, но глаза Сухо начинали сверлить дыры в его черепе.       Его взгляд был темным, напряженным, терпеливым, как будто он ждал, чтобы Шиын сделал первый шаг.       В конце концов Шиын вслепую схватил Сухо за футболку. Тыльной стороной пальцев он коснулся горячей шелковистой кожи там, где край его футболки задрался.       Сухо резко вдохнул.       Шиын почувствовал, как краснеет, но закрыл глаза, прежде чем увидеть его полную реакцию. Единственное, что он мог слышать, — это звуки их дыхания, смешивающиеся друг с другом.       Затем Шиын начал считать. Один. Два. Три. Четыре. Пя…       Одеяла зашуршали, матрас прогибается, затем что-то мягкое и теплое коснулось губ Шиына. Сначала прикосновение было таким легким, как перышко, что он подумал, что это ветерок, залетающий в открытое окно.       Он открыл глаза.       Пульс у него подскочил к горлу.       Это был Сухо.       Сухо целовал его.       Губы Шиына приоткрылись в удивлении. Или, может быть, это был инстинкт, но Сухо воспринял это как приглашение.       Все, что Шиын собирался сказать, застряло у него в горле.       Язык Сухо был нежным, как шелк. На вкус он напоминал малину и мечту наяву.       Веки Шиына снова закрылись, и это, вероятно, тоже было инстинктом. Затем рука Сухо обхватила его лицо, наклоняя подбородок, чтобы углубить поцелуй, горячее, влажное скольжение языка по языку.       Шиын не мог думать ни о чем, кроме того, как это приятно. Его разум сосредоточился на том, как Сухо прикусывает его нижнюю губу, как его язык высовывается, чтобы облизать нежную, жгучую плоть, прежде чем снова засосать ее в рот.       Это объятие перед автобусной остановкой, умноженное на миллион. На триллион.       Сухо целовал Шиына медленно и тщательно, как будто у них было все время в мире.       Его рука скользнула под футболку Шиына, по его грудной клетке, рисуя кончиками пальцев медленные зажигательные круги по его обнаженной коже. Шиын ахнул и выгнулся навстречу прикосновению. Он боялся, что вспыхнет, как спичка, и будет гореть, гореть, гореть.       Шиын все еще горел, когда хныкал в рот Сухо, наполовину не веря, наполовину отчаянно желая большего. Он не был уверен, чего именно, но уже хватался за футболку Сухо, растягивая тонкий материал, бездумно притягивая его ближе. — Шиын-а, — почти благоговейно прошептал Сухо, касаясь его губ своими. Как будто он не ожидал, что Шиын может издавать такие звуки.       Шиын и сам не осознавал, что способен на это.       Ему потребовалась еще секунда, чтобы понять.       Это не сон.       Это реальная жизнь.       Язык Ан Сухо проник в его рот, а рука скользнула под футболку Шиына, поднимая ткань и обнажая половину груди и торса, подставляя их прохладному воздуху. «Сухо целует меня!» — пронеслось у него в голове.       Глаза Шиына широко распахнулись.       Затем он отстранился и закричал.