Часть 10.Весенний день
17 марта 2024 г., 13:39
— Почему ты такой тихий? — спросил Шиын с тревогой, его голос звучал приглушенно из-за двери.
Сухо не хотел, чтобы Шиын видел его в таком состоянии. Он вытер слезы с глаз и затем плеснул холодной водой на лицо.
В этой ситуации у него было несколько вариантов:
1) Вернуться в комнату, заключить Шиына в объятия и зацеловать его до смерти.
Или:
2) Немного подразнить Шиына, а затем завести зрелый разговор об их чувствах.
Учитывая крик птеродактиля, который он услышал ранее, Сухо не думал, что Шиын будет рад первому варианту. Возможно, он убежит обратно в Сеул и заблокирует его номер телефона. Возможно, даже добьется судебного запрета. Тогда Сухо расплакался бы так, что реки, моря и океаны вышли бы из берегов.
Он открыл блокнот со списком и вновь взглянул на последний пункт.
Я тоже тебя люблю
«Хорошо.» — Сухо может это сделать.
Он открыл дверь ванной, и Шиын, словно поджидая его, вывалился наружу, приземлившись у ног Сухо. Должно быть, он сидел на ковре, прижавшись лицом к двери. Как же это было очаровательно!
Шиын тут же вскочил на ноги, переводя взгляд с блокнота на Сухо и обратно.
Сухо медленно расплылся в улыбке.
— Что? — Шиын поднял свой трясущийся подбородок и пронзил его жестким взглядом.
— Боже, я, должно быть, твой самый любимый человек на свете, не так ли? — Сейчас он изо всех сил старался быть храбрым. Сухо следовало бы наградить поцелуем за эту храбрость.
— Ты даже не в первой пятерке. — Ноздри Шиына раздулись, когда он выхватил блокнот из рук Сухо. — Теперь Джэён мне нравится больше.
«Маленький сопляк действительно знает, как ударить тебя по самому больному месту».— Хотя это была явная ложь, рана все еще болела.
— Да ладно, не будь таким. — Сухо сделал шаг ближе, и Шиын отступил на два шага назад. — Прости, что прочитал твой дневник.
Шиын напоминал нервного кролика, застрявшего посреди открытого поля. Его нос подергивался, и все остальное тоже. Это было самое забавное на свете. Он мог противостоять хулиганам вдвое крупнее себя и не показывать ни капли страха, но когда дело доходило до чувств, он ужасно дрожал.
«Потому что они есть у Шиына. У него есть чувства ко мне. На самом деле, очень сильные».— Сухо был на седьмом небе от счастья.
— Это не дневник. — Настаивал Шиын. — Это исследования.
— Исследования, — напел Сухо. — Это правда? — Он сделал еще шаг, потом еще, а Шиын продолжал отступать, пока Сухо не подвел его к кровати. Колени Шиына ударились о нее, он споткнулся и со вздохом плюхнулся на матрас.
— Если это не дневник, тогда почему мое имя написано в нем так много раз, хм? — Сухо наклонился ближе. Шиын отполз назад, опираясь локтями на матрас.
— Я уже говорил тебе, что это не так. — Ему больше некуда отступать, поэтому он свирепо смотрел на Сухо.
Сухо любил огонь в его глазах. Дерзкий. Бросающий вызов. Шиын ни от чего не мог отступить.
— На что это похоже? Объясни мне это. — Сухо уперся руками по обе стороны от Шиына, одно колено просунув между его раздвинутых бедер. — Он любит меня, — говорит он, ухмыляясь. — Он не любит меня, он любит меня, он не любит меня…
Шиын не удостоил его ответом. Он отвернул голову. Сухо хотел прижаться губами прямо к тому месту, где под кожей бился пульс.
— Будь честен, тебе действительно нравятся солдатские штучки, не так ли?
Кадык Шиына поднялся и опустился. Его голова все еще была отвернута, а челюсть упрямо сжата.
— Должны ли мы сыграть в ролевую игру? — продолжал Сухо. — Я буду солдатом, а ты — девушкой в беде. В меня стреляют, я пытаюсь защитить тебя от плохих парней, а потом тебе придется отрывать полоски своей одежды, чтобы перевязать мои раны.
Сухо наблюдал, как уши Шиына краснеют в режиме реального времени. Он раздумывал, не облизать ли их, от мочки до кончика, и задавался вопросом, какой звук тот издал бы, если бы он это сделал.
— Ты много думал об этом сценарии, — резко ответил Шиын. — Звучит так, будто тебе нравятся солдатские штучки, а не мне. — Он сел и оттолкнул от себя Сухо.
— Да, возможно, но ты по уши влюблен в меня, так что, думаю, мы квиты. — Сухо рассмеялся.
— Ты невыносим. — Он снова взял блокнот и подполз к краю кровати, повернувшись спиной к Сухо.
Сухо сел рядом с ним, так близко, что их колени и бедра соприкасались.
Шиын отодвинулся.
Он обижен. Его глаза опущены, а блокнот крепко прижат к груди. Даже его раскрасневшиеся щеки слегка надуты. Сухо готов был съесть его заживо, но сначала он должен извиниться.
— Шиын-а, — его голос смягчился.
— Хм… — с недовольством.
— Прости, ладно? — он провел тыльной стороной пальцев по щеке. — Я просто дразнил тебя. Это сделало меня счастливым.
— Ты счастлив? — взгляд Шиына метнулся к Сухо.
— По-настоящему, по-настоящему счастлив.
Шиын полуобернулся к нему. Его лицо по-прежнему было повернуто в сторону, но он краем глаза наблюдал за Сухо. Прогресс налицо.
— Знаешь, я так сильно плакал из-за тебя, что другие новобранцы стали называть меня Плаксой Ан, — говорит ему Сухо. — Потом мне пришлось обратиться в мед. часть, где мне прописали специальные глазные капли, потому что во время стрельбы по мишеням мое зрение постоянно расплывалось. Ты знаешь, что доктор написал в моем бланке диагноза? Раздражение глаз из-за чрезмерного плача. — Сухо наклонился вперед, чтобы заглянуть в лицо Шиына. — Ты слишком много плачешь, Ан.
Губы Шиына искривились, словно он хотел рассмеяться. Кончики его ушей все еще были огненно-красными, но Сухо знал, что покорил его.
— Блокнот для исследований, — сказал Шиын со свистом. — Я беспокоился о тебе.
У Сухо внутри все рушится.
«Вот к чему все это свелось, верно? Все безумные параграфы об условиях жизни в учебных лагерях, травле среди рядовых во время обязательной службы, знаменитостях, уклоняющихся от призыва, а также о плюсах и минусах воинской повинности. Шиын изучал все эти сильные эмоции, которые он не до конца понимал. Беспокойство. Одиночество. И да, любовь тоже.» — Недолго думая, Сухо притянул Шиына в свои объятия. Тот сначала напрягся, но не оттолкнул Сухо.
— Прости, что заставил тебя волноваться, — прошептал Сухо, обнимая Шиына.
Эти слова вызвали у Шиына волну нежности. Он уткнулся лицом в плечо Сухо и вздохнул, издав тихий звук, от которого у Сухо защемило в груди. Он нежно провел рукой по затылку Шиына, ощущая мягкость и тепло его кожи.
Тело Шиына мертвым грузом лежит в его руках. Он вообще не держится, просто прислоняется к Сухо, позволяя обнять себя. Сухо прижимается губами к макушке парня. Его волосы все еще немного влажные после душа. От него пахнет лавандой.
Шиын поднял голову, и их лица оказались всего в нескольких дюймах друг от друга.
— Ты вернешься через две зимы, — мягко сказал он. — Это совсем недолго, если подумать.
Сердце Сухо забилось в три раза быстрее.
«Две зимы. Они могут это сделать. Сейчас уже октябрь.»
Шиын, не прерывая зрительного контакта, потянулся к своему рюкзаку, стоящему возле кровати, и достал сложенный лист бумаги. Он разгладил помятые края тыльной стороной ладони и протянул его Сухо.
Это была распечатка квартиры: две спальни, ванная комната и маленькая кухня.
— Что это? — удивленно спросил Сухо.
— Еще рано, — ответил Шиын, придвигаясь ближе (он почти сидел на коленях у Сухо, и это было так мило, что Сухо едва не потерял самообладание). — Но Джэён рассказал мне об этом многоквартирном доме рядом с университетом. Его тетя — домовладелица, и он сказал, что она предложит нам хорошую цену, если мы снимем у нее квартиру.
Сухо все еще не мог произнести ни слова.
— Ты хочешь жить вместе? — спросил Шиын, глядя на него с надеждой, его темные глаза были похожи на глазированный коричневый сахар. — Что ты думаешь?
У Сухо перед глазами всё расплывалось. Он смотрел на маленькую кухню. На фотографии был деревянный стол, достаточно большой для двоих. Он уже представлял себя стоящим у плиты, готовящим для Шиына. Он видел их вместе: сидящих на диване, чистящих зубы, спящих в одной постели.
— Я думаю, это идеально, — наконец смог произнести он.
— Правда? — застенчиво спросил Шиын.
— Да.
— Вот почему я устроился на неполный рабочий день в библиотеку, — добавил Шиын. — Гарантийные депозиты стоят недешево, и нам придется думать о том, как обставить помещение и подключить коммунальные услуги. Я не могу позволить тебе делать всё самому.
Слезы подступили к горлу и потекли по щекам Сухо. Они падали на бумагу, как капли дождя. Щелк. Хлоп. Щелк. Хлоп.
— Уф, — простонал Сухо, закрывая лицо руками. — Черт. — Это было так неловко, что он заплакал сильнее. Его плечи тряслись, и он начинал задыхаться.
Сухо прижимал ладони к глазам, но слезы не останавливались. Он был так счастлив, как никогда в жизни.
«Шиын хочет жить вместе. Шиын хочет жить со мной.»
— Ты в порядке? — неловко спросил Шиын, похлопывая Сухо по спине. Он явно никогда никого раньше не утешал, но это было так приятно. Даже если бы Шиын ударил его прямо сейчас, это все равно было бы приятно.
— Я чувствую себя таким тупым, — с легким смешком произнес Сухо. — Я думал, ты медленно отдаляешься от меня.
— Почему? — нахмурился Шиын.
— Подожди, мне нужно… — Сухо вытер мокрую щеку тыльной стороной ладони и снова шмыгнул носом. В голове мелькнула мысль:«Сначала возьми себя в руки».
Шиын достал из рюкзака пачку салфеток и положил их себе на колени.
— Спасибо, — произнес Сухо, с улыбкой, которая звучала немного неестественно.
Шиын действительно подготовился.
После того как Сухо вытер салфеткой заплаканное лицо, он сделал глубокий вдох и продолжил:
— Медленное отдаление похоже на постепенное исчезновение, когда вы постепенно отсекаете другого человека, пока не прекратите все контакты. — Он сделал взмах рукой, как это сделал Чан, и Шиын поднял брови. — Ты помнишь девушку Ю? Ту, что занимается гаданием?
— Мошенница. Да, я помню. — Односторонняя вражда Шиына с его подругой-ведьмой Ю была довольно забавной. Магия и колдовство — противоположность тому, чем живет Ен Шиын.
— Когда Ю сказал ей, что любит ее, она отстранилась от него, — пояснил Сухо. — Она перестала отправлять письма и отвечать на телефонные звонки. И вот, внезапно, Ю узнает, что все это время у нее был другой парень.
— Так ты думал, что Джэён был моим другим парнем? — Шиын усмехнулся.
Щеки Сухо вспыхнули, словно от укусов осы. «Другой парень. Он не стал бы использовать эти точные слова».
— Ну да, — произнес он, поерзав, и зажал между пальцами край распечатки. — В основном.
— Я не отдаляюсь от тебя. Если уж на то пошло, все наоборот… — Шиын вздохнул, наклонив голову, и прядь темных волос упала ему на глаза. Сухо захотелось убрать эти мягкие пряди с его лица. — Есть ли для этого поговорка? Когда ты хочешь проводить еще больше времени с другим человеком и скучаешь по нему, когда его нет рядом? — Его голос становился все тише с каждым словом, и он едва слышно произнес: — Как это называется?
Шиын смотрел на него с искренним любопытством, словно действительно ждал ответа.
Сердце Сухо замерло. Ба-бах. Он знает, как бы он это назвал.
«Любовь.»
Сухо с трудом поборол желание схватить Шиына за лицо и снова поцеловать. Импульс был настолько силен, что почти причинял боль.
— Сухо? — позвал Шиын, моргнув.
«Черт.»
Сухо вскочил с кровати и начал бить кулаком воздух. Хук. Кросс. Джеб. Хук. Кросс. Джеб — точно так, как учил его старый тренер по ММА. Он вложил в это немного силы, чувствуя, как напрягаются его мышцы и воздух со свистом проносится вокруг кулаков.
Если он не может поцеловать Шиына, ему нужно куда-то направить всю накопившуюся энергию.
Шиын наблюдал за этим представлением в течение минуты, а затем спросил:
— Что ты делаешь? — Его голос звучал смиренно, словно он знал, что вот-вот получит глупый ответ, но все равно решил спросить.
— Я был на волосок от смерти, — усмехнулся Сухо. — Я только что чуть не поцеловал тебя. — Слово «поцелуй» снова пробудило его. Следующий удар рассекал воздух. Полный нокаут.
— Прекрати валять дурака.
— Я не валяю дурака, — Сухо сменил боксерскую стойку и повернулся к Шиыну, который смотрел на него с кровати, словно на самого большого идиота, когда-либо существовавшего на Земле. — Я хотел поцеловать тебя раз тридцать с тех пор, как вышел из ванной. Я был таким сильным, Шиын, ты даже не представляешь.
Шиын пристально смотрел на него.
Сухо прочистил горло. Раз. Дважды.«Будь проклята его честность. Но он уже начал. Пути назад нет».
Он присел перед Шиыном на корточки и взял его за руки. У него маленькие руки. Мягкие. Знакомые. Сухо провел большим пальцем по костяшкам пальцев, собираясь с духом.
Шиын не отстранился.
— Шиын-а. Послушай. — произнес он дрожащим голосом. — Я думаю, ты уже все знаешь, но я все равно скажу это, на всякий случай, если ты не знаешь.
Сухо ждал, пытаясь набраться смелости. Шиын же не моргнул ни разу, просто продолжал смотреть. Сухо почувствовал, что его вот-вот стошнит — это было бы совсем не романтично.
— Я бы сделал для тебя все, что угодно, понимаешь? — произнес он хриплым голосом, который дрожал от напряжения. — Я готов взобраться на гору, переплыть океан, сразиться со стаей волков голыми руками — все, что ты захочешь.
Пальцы Шиына слегка дрожали в руках Сухо. Он сжал их, словно говоря: «Я здесь. Здесь только мы вдвоем».
— Ты мой лучший друг, — тихо и с жаром произнес Сухо. — И я люблю тебя. Я влюблен в тебя.
Глаза Шиына расширились — шире, чем когда-либо. Тишина затянулась, долгая и напряженная. К желудку Сухо подкатывала тошнота.
— Романтично, — добавил он сдавленным голосом, чтобы прояснить ситуацию. — Например, ходить на свидания, целоваться и все такое. Я хочу сделать это с тобой. — Он тяжело сглотнул. — Ты тоже хочешь сделать это со мной?
Взгляд Шиына метался между глазами Сухо, туда-сюда, туда-сюда, словно он пытался понять, говорит ли тот правду или нет. Сухо старался не отводить взгляд. Он хотел, чтобы Шиын знал, что он не шутит. Впервые в жизни он был абсолютно серьезен.
— Мне нужно время, чтобы подумать об этом, — наконец произнес Шиын, его голос был лишен эмоций. — Все в порядке?
Сердце Сухо опустилось на дно океана. Кивнув, он отпустил руки Шиына и встал. Его ноги словно подкосились, а легкие превратились в пыль.
— Да, конечно, — произнес он, все еще кивая. — Думай. Я просто буду здесь. — Сухо неопределенно указал на остальную часть гостиничного номера, но Шиын не смотрел на него.
Он сидел, не двигаясь и не дыша, руки по-прежнему сложены на коленях, как их положил Сухо. Часы на стене громко били:Тик-так. Тик-так. Дождь барабанил в оконные стекла. Где-то Сухо слышал звон духовых инструментов.
«Это невыносимо.»
Сухо развернулся на пятках и направился в ванную. Он закрыл за собой дверь.
Сухо смотрел в глаза своему пучеглазому отражению в зеркале.
«Боже мой. Какого хрена. Боже мой. Какого хрена. Я все неправильно понял? Был ли блокнот просто памятным подарком лучшему другу на всю жизнь, или как?»
Сухо немного походил, затем задался вопросом, слышит ли его Шиын, и остановился. Он включил воду в раковине. На этикетке на бутылочке с мылом было написано «Алоэ» и «Нежная пенка». Сухо позволил пене собраться крошечной горкой у него на ладони, затем потер каждый палец, следя за тем, чтобы она попала между перепонками и под ногти. Затем он провел по всему предплечью, как врач, готовящийся к операции.
«Шиын хочет быть врачом. Может быть, он даже станет хирургом. Однажды ему придется поработать вот так.»
Шиын, которому Сухо только что признался.
Этот Шиын.
Сухо в бешенстве.
Он ополоснул руки теплой водой и вытер их насухо полотенцем. Подумывал о том, чтобы принять душ или выпрыгнуть из ближайшего окна.
Сухо вымыл руки еще три раза, а затем вышел из ванной.
Шиын все еще сидел в той же позе, в которой его оставил Сухо.
Сухо присел на край кровати. Спина Шиына не поднималась и не опускалась.
Сухо собирался сказать ему, чтобы он дышал, но тут парень полез в карман. Внезапное движение заставило Сухо подпрыгнуть.
Шиын достал свой телефон и на секунду нажал на экран, затем переместился так, чтобы прислониться к изголовью кровати рядом с Сухо. Он ничего не говорил, но его плечевая кость была прижата к Сухо.
Сухо ждал. И ждал. И ждал.
Прошло еще пятнадцать минут, а Шиын не произнес ни слова. Он продолжал смотреть на экран своего телефона, его большой палец время от времени прокручивался вниз, лоб сосредоточенно наморщен.
— Что читаешь? — Сухо наклонился ближе, чтобы лучше рассмотреть. На экране было несколько графиков, несколько цифр и куча научных слов, которые он смутно узнавал. Сухо знал, что должен дать Шиыну пространство, но не мог сопротивляться.
— Заметки для занятия, — автоматически произнес Шиын. — Мы изучаем термодинамический и кинетический контроль в органической химии. Это помогает сосредоточиться на чем-то другом.
Сухо подавил смех. Это было так мило. Ему нужно было открыть две вкладки в своем мозгу: одну для математических уравнений, а другую — чтобы подумать о своих чувствах. Подумать о Сухо.
— Тебе это нравится? — Он сглатывает.
— Что ты имеешь в виду? — Шиын, кажется, не был раздражен тем, что его прерывают. На самом деле он выглядел облегченным, когда положил телефон и посмотрел на него.
— Типа, ты думаешь, это весело? — Сухо спросил, почесывая щеку. — Твое маленькое сердечко книжного червя замирает, когда ты узнаешь о термодинамике? — Это то, что всегда интересовало Сухо. Шиын постоянно учится. Он сидит за столом в общежитии, сгорбившись над компьютером и занимаясь; листает карточки, когда Сухо тащит его в кафетерий перекусить; и он слушает конспекты лекций через свои AirPods перед сном каждую ночь.
Это выглядело утомительно.
— Я бы не сказал, что это весело. Это… — он прищурился, — Вызов.
— Но тебе это нравится? — спросил Сухо.
Шиын моргнул.
Это то, чего боялся Сухо. Мысли о Шиыне, который часами каждый день занимается тем, что ему совсем неинтересно, лишь бы порадовать родителей, которые даже не удосуживаются спросить, как у него дела, вызывают у него желание что-то изменить.
«Как вы можете не любить Шиына?» — Это самая легкая вещь, которую Сухо когда-либо делал. И все же родители заставляют Шиына работать ради их любви, как будто это то, что он должен заслужить.
— Послушай, я уже некоторое время думаю об этом, — это не его дело, но иногда Сухо действительно их ненавидел. — Я знаю, что у тебя сложные отношения с родителями, и я не хочу переходить границы или что-то в этом роде, но если ты ненавидишь эту историю с медициной, то можешь бросить.
— Бросить? Ни с того ни с сего? — у Шиына отвисла челюсть.
— Почему бы и нет? — Сухо пожал плечами. — Делай то, что хочешь. Если ты хочешь быть врачом, тогда иди и будь лучшим гребаным доктором на свете, но если ты этого не хочешь… — он почти тянется через свои колени, чтобы снова взять Шиына за руку, но передумывает. — Мы можем придумать что-нибудь еще. Фигурист, спасатель, хиромант. Черт возьми, если ты хочешь немного расслабиться и просто поиграть в видеоигры в своей комнате, это тоже круто.
— Что ты говоришь? — Шиын очень внимательно наблюдал за ним. Это выбивает Сухо из колеи. Внутри он неуравновешен, как будто вот-вот перевернется.
— Я говорю, что буду гордиться тобой, несмотря ни на что, — говорит он искренне. — Если бы ты сегодня бросил университет и больше никогда не притронулся ни к одному учебнику, я бы все равно гордился тобой. Я знаю, что это, вероятно, ничего не значит в моих устах… Я всего лишь курьер, что я знаю? Но я прикрою твою спину. Что бы ты ни решил сделать, я с тобой. Всегда.
Шиын сглотнул, затем кивнул и вернулся к экрану своего телефона. Дождь все еще лил, сильный и шумный, барабанил по стенам отеля в ритме стаккато.
— Итак, ты хочешь стать врачом? — спросил Сухо, слегка толкнув Шиына локтем в колено. — Если нет, я серьёзно отношусь к гаданию по руке. Могу достать тебе хрустальный шар и несколько карт Таро. Экстрасенсы зарабатывают много денег в наши дни.
Сухо, безусловно, подарил бы Шиыну хрустальный шар и карты Таро, если бы это было то, чего он хотел. Его подруга-мошенница Ю зарабатывает много денег на YouTube, используя подобные методы, по крайней мере, так он слышал из вторых рук от своего друга, который потерял любовь.
— Да, — ответил Шиын через мгновение. — Я знаю. Раньше я учился для своих родителей, но теперь я делаю это для себя. — Он сделал паузу. — Мне нравится решать проблемы, нравится биология и изучение того, как всё устроено. И я хочу помогать людям чувствовать себя лучше. — Шиын говорил медленно и нерешительно, словно он никогда никому раньше не говорил об этом. Возможно, Сухо был первым человеком, которому он когда-либо доверил свои мысли.
— Тогда ладно. Давайте наденем на вас этот белый халат, доктор Ен, — Сухо улыбнулся.
Шиын улыбнулся в ответ.
Сухо был шокирован, ощутив горячий прилив влаги в слезных протоках. Он думал, что уже достаточно эмоционален, но это не так. Он так гордился этим ребенком!
Шиын, казалось, тоже собирался заплакать. Его глаза наполнились слезами, и он плотно сжал губы.
Взгляните на них! Два больших плачущих ребенка. Сухо должен был отвести взгляд. Если бы он увидел, что Шиын плачет, все было бы кончено.
— Сухо.
— Хм? — Сухо попытался скрыть свое шмыганье носом, но это не сработало. У него должна быть татуировка «Плакса Ан» на лбу, написанная жирными черными буквами.
— Ты для меня превыше всего, — сказал Шиын. — Откуда мне знать, являются ли мои чувства к тебе дружескими или романтическими? Прецедента нет, поэтому у меня нет системы отсчета, с которой можно было бы сравнить тебя.
«Прецедента нет. Первый друг. Первый поцелуй. Первая любовь? Первая, первая, первая…»
— Я не могу сказать тебе, что ты чувствуешь, Шиын-а, — осторожно сказал он. — Но я постараюсь помочь тебе понять, что происходит, если это имеет смысл. — Он представил чувства Шиына как аморфную каплю, колышущуюся в его большом умном мозгу. Им просто нужно было дать этой штуке название.
Шиын кивнул, как и всегда, внимательный ученик.
Сухо не был экспертом в любви. У него это тоже было впервые. Но они могли разобраться во всем вместе.
Он оторвал ноги от пола и скрестил их на матрасе, садясь лицом к Шиыну.
Шиын последовал его примеру, подняв ноги и скрестив их. Его лицо было задумчивым и серьезным. Они выглядели как сабом и его ученик, готовящиеся обсудить какую-то древнюю технику тхэквондо, передаваемую из поколения в поколение.
Мастер Сухо: урок любви и других невероятностей с учеником Ен Шиыном.
— Давай начнем с лица, — Сухо кашлянул и неопределенно помахал рукой в воздухе. — Тебе оно нравится?
— Нравится… — пораженно повторил Шиын.
— Угу, — сказал Сухо дрожащим голосом. — Например, ты считаешь меня привлекательным?
Конечно, Сухо всегда шутил на эту тему, но Шиын никогда не обращал на него внимания. Теперь он должен был подготовиться к вполне реальной возможности того, что Шиын считает его самым уродливым человеком, которого когда-либо видел. Он был честен до безобразия и не собирался никого бить. Сухо просто должен был смириться с этим как мужчина, а затем поплакать об этом. Тоже как мужчина.
Шиын сделал глубокий вдох.
Сухо поморщился.
— С точки зрения объективности, — начал Шиын, — у тебя прекрасная структура костей и симметричные черты лица. — Он протянул руку и нежно коснулся кончиком большого пальца скулы Сухо, вызывая волну тепла, которая пробежала по его позвоночнику. — Симметрия лица всегда ассоциируется с красотой и привлекательностью. Об этом свидетельствует множество исследований. — Шиын медленно и осторожно провел пальцами по линии челюсти Сухо, постепенно спускаясь к подбородку. Его глаза были прищурены, словно он решал сложную математическую задачу.
Сухо старался сохранять спокойствие, но его тело дрожало, как осиновый лист. Шиын никогда не прикасался к людям и не говорил подобных вещей. Даже его клинически бесстрастный тон был слишком трудным для восприятия.
— А как насчёт субъективного подхода? — его голос охрип. — Что ты думаешь?
Шиын опустил руку, и сердце Сухо замерло вместе с ней.
— Я согласен с общим мнением, — сказал Шиын отрывисто. Он был похож на робота, считывающего данные с телесуфлера, но если бы вы взглянули на его лицо, то заметили бы, что он вот-вот вспыхнет.
— Так ты считаешь меня красивым? — пульс Сухо участился.
— Это то, что я сказал, — Шиын был взвинчен до предела. Он сидел с идеально прямой спиной, сложив руки на коленях. Для него это тоже было значительным.
«Мы к чему-то приближаемся», — подумал Сухо.
— А как насчёт сексуальности? — он продолжал настаивать, наклоняясь вперёд. — Ты считаешь меня сексуальным? — Он ожидал, что Шиын замкнётся и скажет: «Забудь об этом, нам лучше быть друзьями», и тогда Сухо придётся заботиться о своём разбитом сердце, потому что он не может держать рот на замке.
— Думаю, да. Вероятно, да, — Шиын произносил каждое слово с трудом, словно маленькие иголки впивались в его язык каждый раз, когда он открывал рот.
Они пристально смотрели друг на друга.
Сухо не смог сдержать смех. Это было нервное хихиканье, словно у двенадцатилетней девочки, которой только что сказали, что парень из класса 2 считает её милой. Всё было настолько плохо.
Шиын думал, что он красивый и сексуальный. В какую параллельную вселенную только что попал Сухо?
— Я пытаюсь провести честное и непредвзятое расследование, а ты смеешься. Тебе это кажется смешным?
— Нет, прости, прости, — Сухо прикрыл покрасневшее лицо. — Я просто нервничаю.
— Нервничаешь, — Шиын пристально смотрел на него. — Я заставляю тебя нервничать?
— Ты же знаешь, что не можешь быть беспристрастным в этой ситуации, верно? Это твои чувства, чудак. — Сухо отвел взгляд и провёл рукой по волосам, затем оглянулся. Он увидел, что Шиын наблюдает за ним, и захотел испариться.
— Я знаю это, — Шиын определённо этого не знал. Сухо понял это по его надутому лицу всезнайки. Он бы ухмыльнулся, если бы не собирался растаять на простынях.
— Дай мне руку, — приказал Шиын.
Пораженный, Сухо немедленно протянул руку. Интересно, у Шиына есть линейка, чтобы постучать ею по костяшкам пальцев Сухо? Как это делали учителя в начальной школе? Это было бы наименее удивительным событием за весь день.
Шиын протянул руку, но не линейку. Она на секунду зависла в воздухе между ними, словно колеблясь.
— Что ты делаешь? — спросил Сухо с беспокойством.
— Я кое-что тестирую, — между бровями Шиына появилась морщинка.
Затем их кончики пальцев встретились.
Контакт был подобен электричеству. Сухо почувствовал шок до кончиков пальцев ног. Это было похоже на картину Микеланджело «Сотворение Адама». За исключением того, что это было творение Ан Сухо. Тонкие пальцы Шиына скользили вниз, переплетаясь с пальцами Сухо, бледно-золотистые на фоне мозолистых, загорелых.
«Шиын держит меня за руку»— его мозг отключился.
— Джэён вот так держал меня за руку, — объяснил Шиын.
— Он делал это здесь? — Челюсть Сухо сжалась так сильно, что он услышал, как что-то хрустнуло. Каждый раз, когда он узнавал новый забавный факт о маленькой прогулке Шиына и Джэена, его кровяное давление подскакивало на тридцать цифр. У этого сопляка нет ничего, кроме дерзости.
— Мне казалось, что по мне проползло миллион пауков, — признался Шиын. — Мне не понравилось это.
У Сухо отвисла челюсть. Победа! Но ему не стоит забегать слишком далеко вперёд. Шиын мог бы сказать, что держать его за руку — это всё равно, что миллион сороконожек съедают его заживо, или что-то в этом роде. Тогда ему действительно пришлось бы совершить долгую прогулку с короткого пирса.
— На что это похоже? — Голос Сухо выдал его. Было понятно, каково это для него, как двойная радуга, как дополнительная порция булгоги. Люблю любовь, удачу и всё хорошее в этом мире.
— Не как пауки, — Шиын задумался об этом. Он смотрел на Сухо из-под ресниц.
Они некоторое время сидели так, сцепив руки. Температура тела Сухо продолжала повышаться. Он был уверен, что румянец с его лица добрался до самой руки и неуклонно поднимался до костяшек пальцев, поглощая все пальцы.
Самовозгорание человека может быть реальным явлением. Его грудная кость могла бы столкнуться с краем сердца, как кремень со сталью, и тогда все его органы сгорели бы изнутри, пока от Сухо не осталось бы ничего, кроме пепла и костей.
Потому что Ен Шиын держал его за руку.
Шиын, казалось, не думал о пламени. Его лицо выражало спокойное созерцание, почти медитативное.
«Это хороший знак, или плохой?»
— Давай сделаем это снова, — наконец, Шиын поднял голову и встретился с ним взглядом.
— Что сделаем? — спросил Сухо, затаив дыхание. Он не знал, сколько еще тестов Шиына сможет выдержать.
— Поцелуй, — ответил Шиын.
Удар пронзил Сухо прямо посередине.
— Теперь ты валяешь дурака, — он брызгал слюной. В его голове вспыхивали образы Шиына, вздыхающего ему в губы и притягивающего его ближе под одеяло. Сухо чувствовал пульс в горле, за глазами, в ушах.
— Я не валяю дурака, — говорит Шиын, и сердце Сухо замирает. Он серьезен. Это все, что нужно было Сухо услышать. — Я имею в виду, как я могу знать, нравится ли мне это, если мы сделали это только один раз? Ты учишься через повторение. Это проверенная техника, которая помогает укрепить… — Сухо уже двигался по кровати, почти крался. Глаза Шиына расширились. — Помогает укрепить… — Сухо раздвинул ноги, чтобы Шиын удобно устроился между ними.
Он такой маленький. Сухо мог бы перекинуть Шиына через плечо одной рукой. Мог бы с легкостью поднять его одной рукой.
В комнате внезапно стало невыносимо жарко.
Шиын смотрел на него снизу вверх. Его глаза сияли, а рот слегка приоткрылся, так что Сухо мог видеть блеск белых зубов и выглядывающий розовый язычок. Шиын, кажется, не горел желанием заканчивать это предложение.
— Укрепить что? — прохрипел Сухо.
— А? — Шиын продолжал смотреть на него.
— Ты говорил о повторении, — объяснил он, — и обучении. Или что-то в этом роде.
На нижней губе Шиына, там, где только что были его зубы, осталась небольшая вмятина. Сухо хотелось вонзить зубы в то же место, ощутить мягкую податливость его рта под языком.
Еще один удар.
— Воспоминание, — Шиын прочистил горло, — и закрепление. — Сухо наблюдал, как губы Шиына выговаривают слова, глаза пьяно следят за движением. — Повторение помогает укрепить воспоминания и понимание.
— Мм, — протянул Сухо. — Для меня это имеет смысл.
Они смотрели друг на друга ещё секунду, которая, казалось, тянулась целую вечность.
«Здесь так тихо.»
Всё, что мог слышать Сухо, — это их дыхание и грохот бури снаружи. Вдалеке грохочет гром. В небе вспыхивает молния, на мгновение освещая комнату, прежде чем снова становится темно.
— Сейчас я тебя поцелую, — сказал Сухо. — Всё в порядке?
Шиын кивнул.
Сухо поднял руки, опустил их и снова поднял. Он, должно быть, выглядел очень неуверенно, но Шиын пристально смотрел на него, словно у него были ответы на все вопросы. Шиын никогда раньше так на него не смотрел. В конце концов, он был самым умным.
— Должен ли я обхватить руками твою шею или лицо? — нервно спросил он. — Как тебе больше нравится? — Это был ещё более глупый вопрос. Единственная «система отсчета» Шиына для поцелуев — это пятисекундный поцелуй с Сухо.
Это был чистый порыв. Не было времени паниковать по поводу того, что он должен делать со своими руками или ртом. Внезапно Сухо осознал, что больше не умеет целоваться. Возможно, у него даже не было рта в данный момент. Кто знает.
— Это не имеет значения, — ответил Шиын. — Просто выбери что-то одно.
— Я спрашиваю, потому что хочу, чтобы тебе было удобно, — Сухо поднял брови.
— И я говорю тебе просто сделать это, — раздраженно ответил он.
— Хорошо. Я понял, босс, — Сухо издал смешок.
Сухо немного расслабился. Это было знакомо. Взад-вперёд. Толкай и тяни. Это всего лишь они. Нервничать было не из-за чего. Он взял лицо Шиына в ладони, обхватив его щеки.
Его кожа была тёплой.
Веки Шиына закрылись, длинные ресницы, словно мазки карандаша, подчёркивали его высокие скулы. Он был похож на одно из старых изображений святых-мучеников: голова наклонена к свету, глаза закрыты в ожидании отпущения грехов.
Сердце Сухо стучало в ушах громко и беспорядочно.
Он наклонился, их губы соприкоснулись. Шиын выдохнул.
Он сохранял целомудрие. Губы Шиына были такими мягкими. Всё ещё сладкими, с затяжным вкусом малины и ликера.
Мышцы челюсти Шиына напряглись под ладонями Сухо.
Он погладил Шиына по скуле, надеясь успокоить его, затем повернул его голову в другую сторону и снова поцеловал. На этот раз с большим нажимом — сладкие, мягкие, потягивающие поцелуи, от которых у Сухо перехватывало дыхание. Он хотел снова ощутить вкус губ Шиына изнутри, но не мог торопиться. Ему нужно было сосредоточиться на механике поцелуя, на том, чтобы сделать его приятным для Шиына.
Дыхание Шиына волнами касалось его лица. Он чувствовал, как ткань футболки снова натягивается на коже, зажатая между пальцами Шиына. Он пошевелился. Это была маленькая победа.
Язык Сухо коснулся нижней губы Шиына, и его логический мозг по спирали уносился во тьму. Если Шиын чувствовал хотя бы половину того, что чувствовал он, то…
Но Шиын все еще не отвечал на поцелуй Сухо. Он словно застыл, как ледяная статуя.
Этого было слишком много, слишком рано.
Сухо быстро отстранился и начал говорить, что все в порядке, не нужно себя заставлять.
Но Шиын не позволил ему долго говорить. Он крепко схватил Сухо за плечи и притянул к себе, выгибая шею, чтобы поймать губы Сухо своими.
Сухо ахнул. Язык Шиына уже был у него во рту, он облизывал края зубов, проводя языком отчаянными влажными движениями.
Все тело Сухо словно светилось, как рождественская елка. Он словно лесной пожар, и его охватило пламя.
Сухо бросился вперед, обхватывая затылок парня, чтобы притянуть его ближе.
Это было неуклюже, нетерпеливо, почти безумно, когда Шиын тяжело дышал в рот Сухо, пока их языки исследовали друг друга.
Сухо тоже был в смятении.
После трех лет украденных прикосновений, когда его рука обнимала Шиына за плечи, а их колени соприкасались под школьными партами, Шиын не только отвечал взаимностью, но и сам инициировал этот поцелуй, и это было ошеломляюще.
Сухо не мог отдышаться. Пальцы Шиына сильно впивались в его плечи, затем скребли по груди, и удовольствие-боль заставляло Сухо стонать в поцелуе с открытым ртом.
Их губы скользили вместе, затем раздвинулись.
Шиын потянул Сухо вниз и перевернул их, когда он упал спиной на матрас.
Сухо прикусил нежную кожу под челюстью Шиына, и тот ахнул, приподнимаясь над кроватью.
Сухо задыхался. Он снова был возмутительно тверд, его эрекция давила на ширинку джинсов. Он знал, что Шиын тоже это чувствует.
Сухо начал отстраняться с извинениями на губах, когда Шиын схватил его за бедра, прижимая их тела друг к другу.
Глаза Сухо расширились. Его член пульсировал в штанах, как будто у него было собственное сердцебиение. Шиын тоже был твердым.
— Сухо, — прошептал он, — Пожалуйста. — Его лицо покраснело до шеи, там, где только что были губы Сухо. Его глаза были такими темными, мечтательными, умоляющими.
Он ни в чем не мог отказать Шиыну.
Он снова крепко поцеловал Шиына, и тот ответил с сокрушительной силой.
Они нашли ритм.
Каждый раз, когда Шиын приподнимал бедра, Сухо опускался, и трение между ними было лучшим, что он когда-либо испытывал. Раскаленные добела разряды удовольствия проносились вверх и вниз по его позвоночнику, как молния, заставляя его содрогаться, задыхаться и хвататься за простыни.
Под ним Шиын продолжал издавать эти тихие звуки — нечто среднее между стоном и придыханием «ммм, ах!», и член Сухо подпрыгивал каждый раз.
Он хотел видеть больше. Чувствовать больше. Больше того, как Шиын задыхается и корчится, с нежной золотистой кожей и красными щеками.
Тело Шиына было словно на автопилоте. Его бедра прижимались к Сухо бешеными, прерванными толчками, просто гоняясь за удовольствием.
Сухо мог кончить прямо сейчас, просто от мысли об этом.
Но они не могли. Не сегодня. Это было слишком быстро. Они должны были всего лишь целоваться. Выяснять, что нравится Шиыну, а что нет.
Сухо мельком увидел глаза Шиына, черные как смоль и совершенно потухшие, прежде чем тот зажмурился, впиваясь зубами в плюшевую нижнюю губу, пока снова и снова двигал бедрами, жаждая трения. Он хотел Сухо.
В животе Сухо разливалось тепло. Да, он должен…
— Шиын-а, — он провел по подбородку парня кончиком большого пальца, чтобы привлечь его внимание, но, похоже, это произвело противоположный эффект. Бедра Шиына начали трястись.
О.
«Он собирается?.. Просто от поцелуев и трения, и они были полностью одеты…»
— Такое ощущение… — бедра Шиына подрагивали, а губы были слегка приоткрыты. Пульс Сухо участился.
— Я знаю, детка, но нам нужно немного притормозить, — сказал Сухо, останавливая движение бедер Шиына и положив руку ему на талию.
Шиын застонал и задрожал, и Сухо уже собирался сказать «к черту все это», но затем глаза другого мальчика открылись, и он несколько раз медленно моргнул. Он был еще не совсем готов.
Сухо сходил с ума от волнения.
Он подождал, пока Шиын отдышится. Его собственное дыхание было тяжелым. Всё произошло так быстро, что в голове у него всё смешалось.
— Ты в порядке? — спросил Сухо, его голос звучал как низкий и хриплый, почти гортанный. «Господи…»
— Сухо, прости, я… — Выражение лица Шиына немного прояснилось. Затем его глаза расширились, и он снова стал похож на испуганного кролика.
— Не извиняйся, — произнес Сухо, нежно целуя его в нос. — Ты идеален.
Шиын, моргая, постепенно приходил в себя. Он выглядел крайне смущенным, но не отстранялся от Сухо и не убегал из комнаты, громко крича.
«Это хорошие признаки.»
— Итак, каков вердикт? — спросил Сухо, уже зная ответ, но все же желая услышать его из уст Шиына. Это было слишком соблазнительно, словно он слизывал тесто для торта с венчика.
— Хорошо, — Шиын облизал губы, его полуприкрытые глаза опустились на губы Сухо. — Я имею в виду, хорошо, да. Мне это нравится.
Рот Сухо дрогнул в улыбке. Победа.
— Тебе нравятся поцелуи или я тебе нравлюсь? — Это важное различие.
— Оба варианта, — ответил Шиын.
«Боже. Этот мальчик собирается погубить меня.»
Шиын потянул его за жетоны, приподнимая подбородок, чтобы встретиться с ним на полпути. Их губы соприкоснулись, и Сухо ощутил, как его взгляд расплывается и колеблется.
— Если бы я сделал это с кем-то другим, ты бы расстроился? — Он отстранился, оставаясь вне досягаемости.
Лицо Шиына исказилось. Ему не нравится, как это звучит.
Что-то вроде удовлетворения разлилось в животе Сухо, горячее и темное.
Взгляд Шиына скользнул по лицу Сухо, прежде чем встретиться с ним глазами. Затем он кивнул, подтверждая свои слова. От этого движения его волосы скользнули по ладони Сухо, мягкие черные пряди запутались в его пальцах.
— Используй свои слова, Шиын. Если бы я поцеловал кого-то другого и держал его вот так, что бы ты почувствовал? — Сухо провел большим пальцем по виску парня, слегка надавливая. Он хочет, чтобы тот понял его чувства. И, возможно, ему тоже нужно ободрение.
— Я не хочу, чтобы ты делил это с кем-то другим, — ответил Шиын. — Только со мной. — Он крепко сжал руку Сухо. — Только я, — повторил он.
Сухо рассмеялся, этот хихикающий нервный смех делал его сумасшедшим. Он был так счастлив, что мог бы умереть.
— Ты же сам сказал мне это, — пробормотал Шиын. — Почему ты смущаешься?
— Я знаю. Просто… ты такой милый. — Улыбка Сухо была ослепительной. — Ты хочешь, чтобы я принадлежал только тебе, не так ли? — Он провел языком по внутренней стороне щеки. — Должен ли я сделать татуировку с надписью «Собственность Ен Шиына» или что-то в этом роде?
— Делай все, что хочешь, Сухо. — Шиын сердито посмотрел на него.
— Я так сильно люблю тебя, малыш. Ты даже не представляешь. — Сухо продолжал смеяться.
Эмоция мелькнула на лице Шиына слишком быстро, прежде чем Сухо успел ее прочитать. Прежде чем он успел спросить, Шиын протянул руку и закрыл глаза Сухо ладонью.
— С чего это вдруг? — Губы Сухо искривились. — Я знал, что у тебя есть сексуальный список. Ты что-то скрывал от меня, не так ли?
— Ты можешь помолчать две секунды? — Шиын немного пошевелился под Сухо, словно пытаясь устроиться поудобнее. Сухо все еще был болезненно твердым, и это заставляло его стонать.
— Я могу быть кем угодно для тебя, Ен Шиын. — «Кем угодно, только не святым. Очевидно.»
Сухо секунду лежал тихо, уставившись в темноту ладони, широко и глупо улыбаясь.
— Я тоже, — быстро ответил Шиын. Он запнулся, а затем выпалил остальное. — То, что ты сказал по телефону и только что сейчас — я чувствую то же самое.
Сухо задумался об этом. По телефону и сейчас.
«Не забудь поесть, хорошо? Я люблю тебя. Пока.
Я так сильно люблю тебя, малыш.»
Нижняя губа Сухо задрожала, и он осторожно убрал руку Шиына со своего лица.
Голова Шиына была повернута в другую сторону, и Сухо не мог оторвать взгляд от его щеки и уха, которые он все еще хотел лизнуть.
«Это ухо принадлежит мальчику, который его любит.»
Сухо уже прочитал эти строки в блокноте, но услышать их из уст Шиына — это совсем другое дело.
— Шиын-а, — произнес он, обнимая парня и поворачивая их на бок. — Я не могу оставить тебя сейчас, ты же знаешь? Просто полезай ко мне в карман. Ты, вероятно, поместишься. Все будет в порядке. — Теперь Сухо говорил тихо, но переполнявшее его возбуждение делало его голос бессвязным. — Ты можешь спать со мной на моей койке в лагере. Ю и Чан не будут возражать. — Он сжал его так крепко, что, должно быть, причинил боль, но Шиын покорно терпел, словно сварливая мягкая игрушка, которая знает свое предназначение в жизни.
— Ты бредишь, — выдохнул Шиын.
— Но я брежу из-за тебя, — ответил Сухо, утыкаясь лицом в шею Шиына.
— К сожалению.
— И ты любишь меня.
— Да, — произнес Шиын, запуская пальцы в волосы Сухо. — Я люблю тебя, Сухо.
Они долго лежали в тишине, Шиын нежно поглаживал шею Сухо в своей неуклюжей, неуверенной манере, а Сухо впитывал каждый момент их близости.
— Шиын, посмотри, дождь прекратился, — произнес Сухо, поднимая голову и глядя в окно.
Солнце выглядывало из-за темных облаков, и его свет заливал комнату, словно жидкое золото.
Шиын не ответил. Его рука безвольно лежала на шее Сухо, а дыхание было медленным и ровным. Он крепко спал.
Сухо улыбнулся и прижал Шиына к себе, наблюдая, как солнце движется по небу широкой золотой дугой.
«Шиын, возможно, прав. Ожидание на протяжении двух зим, в конце концов, не кажется таким уж долгим.»
