Цена желания

      7 января 1947 года       Федеративная Республика       Германия       “Уиджа” была названа по имени популярной спиритической доски. Тогда, в 1920-х основателям это показалось остроумным, а потом стало ясно, что это еще и удобно.       Короткое, броское слово, которое было легко выкрикнуть. Легче, чем “Храм Инпу”. Так оно и осталось.       В “Уиджа” нельзя было вступить просто так. Только через обучение в Лицее, куда брали зачастую еще совсем детьми. Некоторым ученицам – а боги благословляли даром преимущественно девочек – едва исполнялось пять, когда в первый раз входили в двери Лицея. И до двенадцати – к этому возрасту медиумы более-менее начинали владеть собой – ни одна из них не могла вернуться домой даже на Рождество.       Впрочем, визиты родственников были мало ограничены со стороны “Уиджа”.       Так росли поколения и поколения медиумов, начиная с основания организации, поддержанной Короной. Каждый год, уже больше двадцати лет в Лицей поступали новенькие и почти двадцать лет выпускались те, кто были способны справится с главным следствием неразумного использования магии в прошлую войну.       С призраками.       Опасными своим голодом и почти инстинктивным желанием обрести форму.       Только выпустившись из Лицея и вернувшись с войны, куда она попала, когда ей едва сравнялось семнадцать, София поняла, насколько злую шутку с ней сыграла та изоляция, в которой она росла, будучи чуть ли не единственной, кого не забирала семья на каникулы, когда это стало разрешено.       София ничего не знала о настоящем мире за стенами Лицея и реальностью войны. И теперь ей, привыкшей к тому, что она понимает как действовать и как себя вести, приходилось ступать по топкому болоту послевоенного мира, в котором ей нужно было найти всех своих братьев и сестер во Храме, кого это болото поглотило.       Именно так она и оказалась на цирковом представлении.       И это оказалось сложнее, чем София себе представляла.       Она не думала, что окажется так тяжело находится в толпе, которую разрывало от смеха и восторга. София не бывала в таких скоплениях с самого конца войны, когда вся “Благая весть”, забыв о штатном расписании, едва дослушав Черчилля, устроили грандиозный праздник. Тогда она тоже радовалась: это же хорошо, что война кончилась! И только на следующий день поняла, что теперь чувствует себя потерянной – а что теперь делать?       За полтора года она так и не нашла ответа на этот вопрос.       Что неудивительно, если подумать. Его сложно найти, проведя полгода после окончания военных действий на Тихоокеанском фронте, куда она подал прошение о переводе после победы, в госпитале на обязательной реабилитации.       А потом уйдя медиумом в круизный рейс, организованный настолько богатыми людьми, что они могли позволить себе не просто кого-то из отдела N, медиумы которого служили в военно-морском флоте, в медиумическую команду судна, а Софию, со всеми ее боевыми орденами.       София же согласилась на это не столько из-за денег, ценность которых была для нее пока что просто непонятной аксиомой, сколько в надежде посмотреть на людей, которых, скорее всего не коснулись беды войны.       Посмотреть и взять пример.       Не вышло.       Поездка на Пасху домой тоже ничего не дала: ей там были не особо рады и это ощущалось очень ярко, хотя уже почти не причиняло боли. Потому что ей было больше не с чем сравнить: сокурсниц, за которыми можно наблюдать, пока они гуляют по парку Лицея с семьей, рядом не было. И хвала богам.       Или нет?       София прикрыла ладонью глаза, пытаясь собраться с мыслями и ища хотя бы такого призрачного убежища, но это ничего по сути не дало.       Шум и огни цирка ее оглушали и ослепляли. Все было очень красиво, но при этом, как будто бы, слишком много. У Софии кружилась голова от этого и, когда представление было окончено, она выдохнула с облегчением: пытка закончилась. Теперь можно было заняться делом, ради которого она вообще сюда пришла.       Но сначала найти угол потемнее и покурить, чтобы прийти в себя.       Они встретились в тени от шатра, войдя в нее, похоже, с разных сторон, закуривая.       – Вам понравилось? – он стоял, опершись на пустующую билетную будку. Высокий, худой как палка, с длинными волосами, которым позавидовала бы иная женщина. Света было не очень много, чтобы различить черты лица или его выражение, но в голосе звучало вроде бы искреннее любопытство.       – Да, – после короткой заминки ответила София. После вопроса незнакомца Софии было очень сложно не начать рассказывать, как ей на самом деле понравилось увиденное: теперь, спустя четверть часа, она больше не считала это представление пыткй и даже немного хотела увидеть его снова. И при этом стеснялась этой ребяческой радости от того, как же невероятно для нее было видеть все эти фокусы и упражнения гимнастов. А животные!       – Хотите, я дам вам погладить тигров? – предложил мужчина как будто прочитав ее мысли, которые как раз были поглощены вопросом, насколько мягкая шерсть у тигров? Такая же как у Миссис Мурмур, кошки сестры-хозяйки Лицея Лондона, или жестче. Наверное, жестче – все-таки это дикое животное.       Так что ответ мог быть только один.       “Да”       – Нет, – покачала, наконец, София головой, – Боюсь, что у меня есть более важные дела. К сожалению.       Это “к сожалению” было имело более одного дна.       К сожалению, у нее есть задание, которое она сама на себя и взвалила, но отложить его никак нельзя – слишком велика может оказаться цена каждой минуты промедления для кого-то. И этим кем-то может оказаться вовсе не тот, кто для нее просто папка досье.       К сожалению, он пришла сюда не за удовольствиями.       К сожалению, ее действительно заинтересовали тигры: они были такими красивыми и, должно быть, очень приятными на ощупь. И отказывать незнакомцу было откровенно жаль.       Чуть подумав, София спросила:       – А вы действительно можете это сделать? Вы их дрессируете?       Мужчина рассмеялся:       – Лучше. Я ими владею. Немо Неповим, – он развернулся к Софии и чуть поклонился, приложив руку к груди, – Хозяин цирка. К вашим услугам.       София посмотрела на мужчину внимательнее. Правда или ложь? Она задалась этим вопросом с небольшим опозданием, не привыкшая ставить под сомнение то, как себя отрекомендовывали собеседники. И все же решила ему поверить. Он был похож на то, как описывали мистера Неповима те, кто его рекомендовал. Вряд ли в цирке есть двое таких примечательных господ.       Кивнув себе, София представилась:       – “Уиджа”. Старший медиум Внутреннего Круга Отдела N София Фелл, – она привычно протянула ему ладонь для рукопожатия и мистер Неповим без заминки ее пожал, – Я ужасно рада, что встретила вас. Я вас искала. У меня есть к вам дело.       – Вы меня заинтриговали, – глаза мистера Неповима свернули в темноте, а лицо расчертила широкая улыбка, – Какое дело у военного медиума может быть ко мне, да еще так далеко от моря? Не терпится узнать!       Кабинет пана Неповима представлял из себя небольшой шатер, в котором за ширмой, как показалось Софии, было что-то вроде спальни. В рабочей же половине стояли стол, пара кресел и шкафов. Все это выглядело не то, чтобы потрепанным, но откровенно не новым. А видимые следы былого великолепия и роскоши были только следами.       – Прошу, садитесь. Не желаете выпить чего-нибудь? – мистер Неповим подошел к одному из шкафов и достал пару стаканов. Пальцы его замерли перед полкой со штофами, ожидая ответа гостьи.       – Нет, благодарю. У меня не очень много времени, – покачала головой София, разглядывая в свете ламп мужчину. Молодой, но постарше немного самой Софии. Пожалуй, ровесник Джонатана, а брату сравняется тридцать в этом году. Но в отличие от Джонатана, мистер Неповим – очевидно, по происхождению поляк, лицом, правда, больше похожий на араба – носил алый костюм, который казался щегольским даже Софии, которая следила за модой только журналам, которые, как неожиданно оказалось, не имели особого отношения к действительности. А еще у мистера Неповима были волосы странного цвета, наводящие на мысли о рубинах или гранатах и красота, настолько острая, что София, встречаясь с мужчиной взглядом не смущалась, как это с ней почему-то все чаще бывало, а испытывала тревогу и даже страх: не бывает у людей, тем более мужчин, таких совершенных лиц.       Он как будто вышел из сказок про фейри, которые София читала ребенком и оттого, только оттого, она отказалась от угощения. И солгала, что у нее нет времени. Она не хотела остаться в “холмах”. Ни в этих, ни в каких бы то ни было еще. По крайней мере, пока не закончит с делами.       – Вас кто-то ждет? – спросил мужчина, не оборачиваясь. Заминка. Прямая ложь давалась ей, привыкшей играть скорее с прорехами приказов, инструкций и предписаний – да и то от объективной необходимости! – давалась ей тяжело. Но чутье говорило – правда опасна.       – Да, – наконец, ответила она. Мистер Неповим этой паузы как будто не заметил, продолжив беседу как ни в чем ни бывало.       – И кто вас ждет, София? Муж? – он убрал штоф на место и сел в свое кресло, поставив один стакан перед собой, а другой перед Софией. Ей показалось, что в его речи что-то не так, но что именно – неясно. В этот раз ответ она нашла быстрее.       – Нет, братья и родители, – и чуть не поморщилась от воспоминания о правде: со старшими братьями она так и не успела создать отношения до брака Джонатана и пропажи Луиса, а младший Стефан в последнюю их встречу не по-подростковому серьезно говорил с ней о том, что лучше бы ей слать ему письма на адрес их общей подруги потому что он обнаружил, что мама эти письма сжигает, не вскрывая и уж тем более не отдавая ему. Так что это была не просто ложь, а ложь болезненная. Но мистер Неповим не обратил внимания и на то, как София поменялась в лице как будто. Он довольно улыбнулся:       – Что ж, значит, у меня еще есть шансы..       – Шансы на что? – не поняла София.       – На ужин с вами, конечно, – Улыбка сделалась шире.       – Ужин со мной? – нахмурилась София и почти сразу рассмеялась, представив, какой бы шорох навел среди медиумов мистер Неповим одним своим появлением в столовой филиала, – Вас к нам в столовую не пустят.       – Уверен, что я знаю мест получше казеной столовой для ужина с прекрасной дамой, – и тут его голос стал похожим на мурлыканье кота, – Какой-нибудь неплохой отель, сохранивший имперские традиции и где можно заказать завтрак в номер. Что скажите?       – Что я вас не понимаю, – честно ответила София. Зачем отель? Какой завтрак? Они так долго будут ужинать? Тогда завтрак им не понадобиться: они же будут сытыми и без завтрака, – Вы меня простите, но у меня к вам действительно есть дело. И весьма важное       – Что ж, – как-то сразу поскучнев кивнул мистер Неповим, – я вас слушаю. Если ваше дело вызывает у вас тревогу, то настойка в вашем стакане поможет успокоится и собраться с мыслями. Очень рекомендую, – мужчина отпил немного из своего стакана, наблюдая за Софией как-то слишком пристально. Та скосила глаза на стакан, но потом перевела взгляд на мистер Неповима.       – Благодарю, но в этом нет необходимости.       Ей показалось, что во взгляде мужчины мелькнуло сожаление.

* * *

      – Вас рекомендовали мне как специалиста, который способен найти любую пропажу, вне зависимости от того, кто это или что. Это так? – чем дольше София говорила с мистером Неповимом, тем сильнее ей казалось, что от него веет какой-то неправильностью, жутью даже для нее, повидавший множество ублюдков за время войны. Но те были какими-то более… очевидными. Этот же был… Ну да, чистый фейри. Как-то так она их и представляла. И ее дело только упрочняло эту ассоциацию.       – Это так, – голос у него был похож на него самого: приятный, привлекающий внимание, но вызывающий в Софии какое-то невероятное желание продолжить разговор в переписке, чтобы не слышать его. Неудивительно, что представления ведет не он: только зрителей бы распугал, – Но, хочу заметить, это не моя основная работа и поэтому беру я немало и соглашаюсь не на всякое дело. Вы знаете об этом? – говоря это, он смотрел в собственный стакан.       – Да, – София знала и перед тем, как придти сюда, в этот цирк, который одновременно ее очаровывал и пугал, она испробовала все, что было в ее силах, а когда мистер Неповим остался единственным, вселяющим надежду, вариантом постаралась узнать о нем и его условиях все, что было возможно. И не узнала почти ничего. Но и другого выхода у нее просто не оставалось.       – Что ж, тогда я вас слушаю, – мужчина откинулся на спинку кресла, положил руки на подлокотники и посмотрел прямо на Софию. Под этим взглядом медиум ощутила себя так, как будто ей снова пятнадцать и у нее спрашивают ее версию событий какого-то неподобающего происшествия, в котором она оказалась замешана. Мучительно захотелось схватить предложенный мистером Неповимом стакан и выпить его залпом просто чтобы оттянуть время. Но делать она этого все-таки не стала.       Вместо этого она достала из кармана длинной черной форменной юбки небольшую фотографию и положила перед мистером Неповимом. Тот взял ее – пальцы у него были как будто бы несколько непропорционально длинными, похожими на паучьи лапки, но девушка не была в этом уверена: возможно, ей с ней сыграли злую шутку тени и тусклый свет ламп – и посмотрел сначала на Софию, потом на фотографию, потом снова на Софию, как будто сравнивая.       – Это мой близкий друг, – не дожидаясь вопроса быстро заговорила София. Слишком быстро. Она взяла паузу и продолжила размереннее, – Его зовут Казимир Милетский. Он бывший медиум "Уиджа", тоже сначала служил в отделе N, потом в Лицее. Ушел после войны в связи с потерей дара. С ним мы вместе расследовали исчезновения медиумов. Бывших медиумов, если быть точной, – София вздохнула. Ей казалось, что она говорит почему-то слишком много, рассказывая то, что рассказывать было абсолютно не обязательно, если вообще следует. Но почему-то только сейчас она поняла, какой огромный груз представляло собой это расследование. И как ей хотелось это все рассказать кому-то, кто ничего не знал о происходящем. Предписания требовали без особой необходимости не разглашать ничего из этого кому-то из внешнего мира. И она молчала. А тут возникла особая необходимость и это буквально открыло ей рот. И, ожидаемо, из него полился мутный поток слов. Устыдившись, она замолчала.       – Продолжайте, София, – негромко подбодрил мистер Неповим, тепло улыбнувшись, – мне очень интересно.       София кивнула.       – Да, – медиум разгладила юбку и заговорила снова, – Это, в общем, не первое исчезновение, но расследование началось только недавно, – когда София, по совету Луизы, приехала в Лондон и на собрании Внутреннего Круга Храма подняла вопрос, на получила его почти сразу в свою ответственность. Но это не ощущалось почему-то как честь или доверие. Скорее наоборот. Странное ощущение, – Им занимались мы с Казимиром и недавно…       – Он исчез, – закончил за нее мистер Неповим.       София только кивнула.       Два слова.       “Он исчез”.       Всего два слова, в которых оказался заключен весь ужас, через который прошла София совсем недавно. Такой ужас, который она не испытывала с начала войны, когда в первый раз поняла, какая реальность ее теперь окружает и насколько она отличается от предыдущей жизни в стенах Лицея.       Но тогда она была не одна.       Теперь же во всем огромном городе не было никого, кто владел бы всей полнотой ее тайны. Это, конечно, наводило на мысль, что Казимир – не случайная жертва. И от этого становилось только страшнее за него.       Он стал в этом деле очень важной фигурой.       У него был доступ туда, куда одинокой женщине, не раскрыв своего статуса медиума, идти было просто опасно: София до последнего времени и не знала, что так бывает, но Казимир ей объяснил.       Он вообще много ей объяснял про мир вокруг. И теперь София боялась без его помощи и совета сделать что-то не так, уже понимая: ничего она не знает, о том, как жить за пределами “Уиджа”. Этому их не учили.       А еще у Казимира были связи, контакты. И умение их создавать.       Он был бесполезен как медиум и, сказать честно, даже в теории разбирался весьма посредственно, но зато мир вне “Уиджа” охотно принял его. Возможно, это было как-то связано.       Он был полезен.       А еще София, хоть и старалась этого не признавать, но скучала по нему и боялась: какая судьба его нашла в руках похитителей? В то, что он сбежал сам, вот так, молча, София не верила. Это было не в характере Казимира, как ей казалось.       С другой стороны… Много ли они были знакомы? Долго ли? Достаточно ли долго, чтобы ему верить? Для Софии это было загадкой. На войне она быстро сходилась с людьми, а со временем ее отчего-то просто начали слушать невероятно внимательно. Она приобрела авторитет, хотя просто делала то, что должна была делать и ничем не заслужила чужой любви и уважения.       Но вне зависимости от домыслов у Софии перед глазами была реальность, он исчез. Точно так же, как до этого исчезли многие другие подобные Казимиру.       София кивнула:       – Мы шли по следу и остановились в гостинице на ночь. Одна ночь превратилась в несколько потому что мы как будто что-то нащупали, но одним утром он просто не спустился к завтраку. Номер же его был пустым и находился в порядке: ни следов борьбы, ни следов сборов. Это было две недели назад. Я использовала все средства, которые были в моем распоряжении, но все было тщетно. А потом я узнала о вас и решила, что я должна хотя бы попытаться.       Мистер Неповим ничего не сказал на это. Он молчал и довольно долго, глядя на фото Казимира. София тоже молчала. После сказанного ей казалось, что у нее вынули какой-то стержень и теперь ей хотелось только осесть в кресле и, наверное, плакать.       Они с Казимиром сделали много, очень много. Папки с расшифровкой стенограмм разговоров со свидетелями и родственниками, сделанные им. Записи с мест пропажи, включающие отчеты о паранормальной активности, которыми занималась она. Газетные подшивки. Фотографии. Дневники. Бумага, бумага, бумага. Все эти стопки, папки, коробки, стояли в строгом порядке в снятой для этого тайно квартире и не давали почти ничего.       Зато сами Казимир и София стали друг для друга за эти недели больше, чем просто напарниками: так казалось Софии. Но совершенно точно без него она просто не справится. Не в смысле квалификации, хотя и не без этого.       Нет.       Дело было не в этом.       А в том, что без Казимира у нее просто не будет моральных сил продолжать: она это уже чувствовала и, пожалуй, слишком хорошо. София машинально потянулась к стакану, но мистер Неповим заговорил и она отдернула руку, опомнившись.       – Он ваш родственник? – взгляд мистера Неповима был испытующим, но еще в нем было то, что София узнала сразу.       Злость, граничащая с яростью.       Такие взгляды София за годы войны виделаа не раз по обе стороны противостояния и у живых, и у мертвых. Она привыкла видеть их. Но не была готова к тому, что увидит его здесь, сейчас и после такого вопроса.       Она опешила.       Но потом собралась и ответила, стараясь не показывать своего замешательства.       – Что?... Нет. С чего вы это взяли? – Опешила София. Они с Казимиром были совсем друг на друга не похожи. Хотя, конечно, мужчины-медиумы и женщины-медиумы даже будучи близнецами не были друг на друга похожи: если мужчин контакт со смертью истощал и оттого они все были непомерно худыми, то женщины наоборот, как и сама София, были полными. Иногда полнее, чем представлялось допустимым здравым смыслом. И потому можно было подумать, что раз на его ищет, то они родня. , – Ну то есть… – она замялась. С другой стороны, они в некоторой степени могли считаться родней, если подумать, – Можно сказать и так, наверное. Но только духовные. Мы, все же, оба были освящены быть приемными детьми Инпу. Как, впрочем, и многие, ушедшие на войну.       Кажется, вышло даже неплохо! Хотя он мог и догадаться, что сбил Софию с толку своим вопросом. Непонятно. Мимика мистера Неповима была для нее загадкой: он как будто постоянно имел выражение лица, на котором застыло расположение, но от этого Софии казалось, что это что-то вроде маски, отточенной годами. Их учили похожему. Только медиумы должны были выражать своим лицом бесстрастность.       София давно закончила говорить, а мистер Неповим так ничего и не ответил. Молчание затягивалось и затягивало. Софии показалось, что ее затылка как будто бы касаются чьи-то холодные пальцы, но при этом спиритуального присутствия она не ощущала. Показалось? Она тряхнула головой, надеясь стряхнуть ощущение.       – Скажите, София, – сказал, наконец, мистер Неповим, отчего-то назвав ее по имени, как будто бы они не вели деловые переговоры, – А вы бы пришли сюда, если бы пропал не ваш... друг, а кто-то другой? Или нет?       Говорил мистер Неповим таким будничным тоном, что вместе с его словами, это пробудило в Софии нечто, что она почти забыла. То, чему она научилась не поддаваться, а потом и вовсе вытравила из себя, чтобы не мешало делать свое дело. И вот оно вернулось, обрушившись на медиума водопадом.       Гнев.       София медленно встала, опираясь ладонями на столешницу по обе стороны от предложенного ей стакана. Софии даже показалось, что ее трясет: так тяжело было удержать себя в руках. Она встретилась взглядом с мистером Неповимом:       – Я не пришла бы, – отчеканила она, – Пришли бы мы. С Казимиром.       Он, похоже, решил, что она лицемерна и пропавшие ее на самом деле не особо беспокоили! Каков же! Ладно, он не знает ее, но всем известно, что медиумы держатся друг за друга и не бросают в беде других благословленных богами! Как он вообще мог подумать, что она пришла к нему только из-за того, что пропал Казимир?!       – Почему же вы пришли просить только сейчас и только за него, а не за всех пропавших гораздо раньше? – он говорил мягко и вежливо, но София слышала в этом издевку да и только.       – Потому что, мистер Неповим, – София перегнулась через стол, чтобы забрать лежащую перед мужчиной фотографию своего друга, – он, скорее всего, стал жертвой тех же людей, которые похитили всех остальных. Он последний из известных пропавших. Он может быть еще жив. И, найдя его, может быть, выйдет пролить свет на судьбу всех остальных.       “Но, если и нет, то продолжить это дело без знания его судьбы мне все равно не хватит сил” – хотела еще сказать София, но не смогла выдавить это из себя. Как будто бы это было слишком личным. Таким, что даже в дневник нельзя записать, чтобы классная дама не нашла и не узнала о твоей слабости, которая могла выйти боком.       Слабость – это то, что может быть у человека или мага.       Но ее не должно быть у благословенных богами. Ибо они ближе к самим богам, чем кто бы то ни был еще. Так говорили им в Лицее.       Мистер Неповим, когда она закончила говорить, вдруг улыбнулся и накрыл ее пальцы своей ладонью, не давая забрать фотографию.       От удивления София даже перестала злиться и только распахнула глаза, с непониманием глядя на мистера Неповима.       – Полно вам, мисс Фелл, сядьте, – ласково заговорил мистер Неповим, нежно проводя пальцами по коже Софии и она замерла, не понимая, что делать, – Я не стремился вас оскорбить этими вопросами. Однако мне было необходимо понять, что вами движет в вашем поиске, чтобы принять решение. Я вас услышал и понял, – он тоже встал и осторожно убрал с фотографии пальцы Софии, разорвав их странный контакт. Та выпрямилась и сделала шаг назад: при ее росте смотреть по-другому ему в глаза, когдаа он стоял, у нее просто не выходило, – Сейчас я позову посыльного и он проводит вас до дома, проследив, чтобы с вами ничего не случилось по дороге. О своем решении я сообщу вам завтра.       – Меня не надо провожать, – язык плохо слушался Софию, – Я знаю, где находится наше общежитие и со мной по дороге туда не может ничего случится плохого.       Мистер Неповим посмотрел на нее как смотрят на детей, старательно делающих неверные выводы, но ничего не сказал. Только кивнул:       – Как вам будет угодно. Но до выхода из цирка вас, все же, лучше проводить: у нас тут все… довольно запутанно. Скажите, что вам удобнее: получить записку или зайти ко мне около двух дня?       – Думаю, получить записку, – ответила София после секундного молчания. Почему-то приходить сюда, чтобы получить отказ ей совсем не хотелось, – Я буду в общежитии “Уиджа”. Записку можно будет оставить у консьержа.       – Замечательно, – мистер Неповим подошел к выходу из шатра, выглянул из него и, подозвав жестом одного из своих людей, велел найти кого-нибудь из посыльных, вернулся внутрь, – сейчас за вами придут. Фотографию пока оставьте. Я пришлю ее завтра вместе с запиской вне зависимости от своего решения.       София кивнула и подошла к выходу, рядом с которым по-прежнему стоял мистер Неповим. Он, пропустив ее наружу, сказал ей в спину:       – К слову, предложение об ужине действительно пока цирк не покинет город вне зависимости от моего решения. Надеюсь, вы подумаете об этом так же тщательно, как я о вашем заказе, – и, не дав ей что-то ответить прямо сейчас, махнул рукой подбежавшему мальчишке, – проводи ее, будь добр, до выхода. "      Дорогая мисс Фелл!       Я пишу вам, как и обещал, чтобы сообщить о своем решении относительно дела, в связи с которым вы нанесли вчера визит в мой цирк. После серьезного размышления, принимая во внимание все обстоятельства, я сообщаю приятную для вас новость: я готов заняться поисками вашего друга, чью фотографию возвращаю вам, как и обещал.       Еще более приятной новостью для вас должна стать моя готовность отказаться от традиционной оплаты моей работы: ни я, ни мой цирк сейчас не испытываем острой потребности в деньгах. Однако, существуют некоторые услуги, которые вы можете оказать мне и моему делу, которые для меня достаточно ценны, чтобы я, в обмен на них, согласился помочь вам. Если вы готовы обсудить это и сообщить о том, насколько моя идея для вас приемлема, то жду вас сегодня или завтра в любое удобное для вас время.

Со всем почтением, Немо Неповим.

"