языки любви

Чудный февральский день, что, к большому удивлению, вызывает не чувство печали из-за до сих пор не растаявших сугробов, а трепещущее удовольствие, разливающиеся по венам от самого сердца, что способно любить. Солнце светит так ярко, как по своему обыкновению светится Ромео каждый раз, когда видит в календаре ту самую дату — 14 февраля, и заставляет атмосферу романтики следовать за ним, получая в свой адрес если не тысячи, то хотя бы сотни розовых валентинок. Вару хотел бы также. Правда, не от десятка незнакомых людей, а от одного конкретного человека, что занимает собой все пространство в его небольшом сердце. Пиковый король был его приоритетом, фонарем, освещающим путь, маяком, что всегда помогает найти верную дорогу. Вару искренне желает получить от него признание в любви. Мечтает об этом столько времени, что уже не помнит когда точно появилась эта необъяснимая жажда внимания со стороны его короля. Он (если сильно потрудится) может вспомнить, какими были первые звоночки, шепчущие, что с ним что-то не так. Наверное, это началось, когда Пик впервые улыбнулся с его шутки. Широко, сладко-пресладко, так тепло, что вечные льды в сердце Вару начали оттаивать. Может быть, это произошло раньше, когда король аккуратно дул на его исцарапанные, кровоточащие коленки и мягко отчитывал за неуклюжесть. Возможно, позже, когда он просто сидел на кухне, помешивал кофе и выглядел таким уютным, что Вару хотелось прижаться к нему, обнять и никогда-никогда не выпускать. Одно пиковый валет знал наверняка — он невозможно сильно влюблен в своего короля и собирается покончить с этим сегодня. Если быть точнее, покончить не с чувствами, а с тем, что Пик все это время живет в неведении. Если быть точнее вдвойне, Вару отчаянно, до дрожи в кончиках пальцев, надеется, что его симпатия взаимна, и его не отправят в неприятное путешествие «далеко и надолго». Он стоит перед дверью в чужую комнату, мнется в нерешительности, держит в руках зеленую валентинку со спиральной росписью и парой коротких предложений: «встретимся в парке. сегодня, 14:00». Чуть пониже было написано жалобное «пожалуйста», но в конечном варианте жирно перечеркнуто. С двух сторон, чтобы Пик ни про каких обстоятельствах не смог разобраться в чернилах. Вару с тяжелым — чересчур тяжелым — выдохом расправляет ранее смятую бумажку в виде сердца и медленно опускается на колени, чтобы протолкнуть валентинку внутрь чужой комнаты сквозь небольшую щель между полом и дверью. Волнение сменяется шлейфом спокойствия и мыслью: «все равно назад дороги уже нет», ровно до того момента, пока из глубины комнаты не слышатся шаги, и вся расслабленность сменяется дичайшим страхом, и Вару, рванув из-за резкого прилива адреналина, стукается лбом в дверь, а после сбегает из дома, на ходу сорвав с вешалки куртку, и наспех прыгнув в зимние ботинки, даже не задумываясь о таких незначительных вещах, как шапка или шарф. Он пытается дышать ровно, но это получается с огромным трудом. Хотя головой пиковый валет понимает, что Пик в любом случае увидел бы его несчастную валентинку, смутная тревога не проходит. Вару даже подумать не мог, что его король будет находиться в комнате в то время, когда он подкинет свою записку. Как же он облажался! Позорно сбежал сразу после того, как подложил валентинку под дверь. «Еще и лбом стукнулся», — думает пиковый, потирая ушибленную голову. Вару вдыхает морозный воздух и заметно ежится, спешно надевая куртку. Выдыхает облачко пара, мечтая о том, чтобы его король пришел на место встречи, указанное в его послании, и бредет по улице, разглядывая редких прохожих. Видит влюбленную пару, бесстыдно пялиться, как парень держит руку девушки, болтающей о чем-то, и представляет себя на месте этой девушки. Чувствует, как щеки обдает теплом от подобного сравнения, но продолжает представлять себя рядом со своим королем, мечтая, чтобы его фантазии сбылись. Пиковый валет блуждает по городским улочкам, редко украшенным гирляндами в форме сердечек, продолжает размышлять о Пике и его реакции на валентинку, но в конце концов решает свернуть в парк, где должна произойти их встреча. Если, конечно, его король не собирается отказываться от нее. Вару не знает сколько сейчас времени, ведь, в спешке совершая стратегическое отступление, он не позаботился о телефоне или, хотя бы, наручных часах. Спросив у случайного прохожего, пиковый узнает, что сейчас 13:50, благодарит доброго старика кратким: «спасибо», получает в ответ: «удачного дня», и искренне надеется, что слова этого дедушки воплотятся в жизнь. Со всех ног бежит в парк, боясь опоздать хотя бы на минуту, одновременно с этим понимая, что как медленно он не шел бы, все равно оказался бы там через пять минут. Добирается он до места назначения пару раз чуть не упав из-за скользкого льда, пару раз чуть не сбив нескольких прохожих и пару раз пожалев о решении бежать. Легкие горят огнем, когда Вару оседает на ближайшую скамейку и тяжело дышит морозным воздухом, пробирающим до мурашек. Вдох — выдох, вдох — выдох. Ему нужно успокоиться не только после скоростного бега, но и перед встречей, волнующей все его внутренности. Пока Вару всеми силами пытается заставить свои легкие функционировать, а руки — перестать трястись, он не замечает ничего вокруг себя. И очень зря, ведь будь он немного осмотрительнее, заметил бы приближающегося Пика, и не вздрогнул бы, почувствовав тепло чужого тела рядом со своим. Пиковый валет аккуратно поднимает взгляд вверх и чувствует, что плавится изнутри, словно смотрит на солнце, чувствует, как фейерверки разом взрываются у него в животе, а лицо щемит от широкой улыбки, неосознанно налезшей на лицо. Его король пришел. Получил валентинку, прочитал просьбу, и сейчас находится рядом с ним, немигающим взглядом топя Вару в бесконечных чувствах своими желтыми, отливающими золотом, глазами. — Привет, — с трудом выдавливает он, насильно отворачивая голову от тела одномастника. Даже сейчас, когда его практически не видно за объемной курткой, Вару может вспомнить, как выглядят его твердые мышцы. — Не ты потерял? — в ответ спрашивает Пик, протягивая ему, зеленую, аккуратно сложенную, бумажку, и валету не нужно брать ее в руки, чтобы убедиться в том, что она принадлежит ему. — Она предназначалась тебе, — твердо, но тихо говорит он. — Я понял, — кивает король, и у Вару спирает дыхание, когда фиолетовые волосы покачиваются от этого неосторожного движения. — Ты написал, что хочешь видеть меня в парке. Я тут, но я не понимаю зачем. — Ты издеваешься, — сказал валет больше утвердительно, чем вопросительно. — Нет. Вару нервничает. Очень и очень сильно — он думал, что приход Пика означает ответную симпатию, а оказалось, что его король даже не догадался о том, что собственный валет только что признался ему в любви! «Ладно», — думает он, решая действительно покончить с этими недопониманиями между ними двумя. Пословицы, типа: «Семь раз отмерь, один раз отрежь» — полная брехня, поэтому Вару решает говорить все, что думает. Искренне, без предварительной подготовки. — Это прозвучит странно, но знай, я правда не вру, — начал он, изнутри коря себя за то, что введение получилось слишком драматичным. — Удивительно, что ты не понял это с самого начала, но… — валет замолчал на мгновение, собирая все свое мужество в кулак, — я люблю тебя, Пик. Давно, так что уверен, что это не простая симпатия. — дополнил Вару, глядя, как Пик перед ним хмурится, и чувствуя, как он разваливается изнутри. — Что ты сказал? — не своим голосом спрашивает король, плотно сжимая губы. — Что люблю тебя, — быстро повторил валет и отвернул голову, не желая видеть злость на чужом лице. Он уже понял, что идея о признании была провальна. Не стоило ему быть таким романтичным и верить в счастливое будущее рядом со своим любимым. С самого начала было очевидно, что Пик не ответит ему взаимностью, почему валет вообще решил пытаться? — Посмотри на меня, — потребовал король, но Вару не мог пересилить себя, чтобы еще раз взглянуть в эти прекрасные-прекрасные глаза, что были под запретом. Пиковый валет упорно молчал несколько долгих секунд, прежде чем почувствовал тепло чужой руки, повернувшей его голову и против воли заставившей глядеть в чужое лицо. И Вару перестал сопротивляться — смотрел в чужие глаза, впитывал каждый сантиметр чужого тепла, желал о столь многом и распалялся в своих желаниях все ярче. А потом он моргнул и когда открыл глаза, понял, что падает в яму своей любви. Он чувствовал чужое дыхание на своей щеке, очаровательный трепет ресниц и ощущал теплоту потрескавшихся губ на своих губах так ясно, что не мог списать это на сон, фантазию или галлюцинацию. Нет, это был настоящий Пик, прильнувший к его губам, яростно сминающий их, доставляя валету такое удовольствие, какое тот не чувствовал ни от одного поцелуя. Отстранившись первым, король долго смотрел на его раскрасневшееся лицо и приоткрытый рот, но, наконец сжалившись, сказал: — Я тоже люблю тебя, Вару. И эти простые пять слов заставили что-то внутри пикового валета делать невероятные кульбиты, сердце бешено стучать, а организм вырабатывать такое количество окситоцина, какое может быть только у самого счастливого человека на этой земле.