Платой будет твоя душа...

      Он снова видит ледяное озеро, в котором находит отражение самого себя. Только вот, на замёрзшем зеркале изображён совсем не тот Драко. На губах надменная улыбка, даже скорее оскал, глаза блестят каким-то диким, сумасшедшим блеском. Он слишком бледен, почти как труп. А все его черты лица кажутся ненастоящими – слишком идеальные, чересчур правильные, одинаковые – маска.       Тот, по другую сторону, протягивает руку к поверхности льда, от склоняющегося над кристальной гладью настоящего Драко. Приближается ближе. Его губы шепчут лишь несколько слов, вырезая их пальцем на поверхности озера перед измождённым, потерянным, до невозможности уставшим мальчишкой.       Предатель. Убийца. Пёс.       Перед глазами всё ещё мелькают высеченные на льду слова, когда звуки начинают медленно возвращаться. Сначала высокий, болезненный гул в ушах, звенящий на одной раздражающей чистоте. Потом колотящееся в диком темпе собственное сердце, слишком громко отбивающее ритм. Слегка хрипящие вдохи… Треск и вой. Следом приходят ощущения. Голова, раскалывающаяся от боли. Покалывание пальцев, холодная дрожь, пробирающая до костей.       Он неторопливо, с огромным усилием чуть приподнимается над полом, почти нехотя открывая дрожащие веки, пытаясь не упасть от нахлынувшей слабости. Глаза упираются в размытый, запятнанный алыми разводами пол; там же и бледные трясущиеся пальцы, слегка двоящиеся перед зеницами, заляпанные в крови.       Он разгибается, поднимаясь выше и оказываясь на коленях, всё ещё нетвёрдо поддерживая себя руками. Старательно напрягает не желающее восстанавливаться зрение и тут же жмурится, быстро прикрывая глаза ладонью. Зрачки обжигает болью, и он пытается моргать, щуря очи не хуже вампиров по утру. Небрежным движением стирая скопившуюся в уголках влагу, он, чуть резче, чем могло позволить ослабевшее тело, садится, не стремясь пока вновь открывать глаза, пытаясь нащупать свои ощущения.       Холодно. Только сейчас парень понимает, насколько задеревенело его тело, сжимая в дрожащих руках, от морозного ветра собственные плечи. В голове непривычно быстро метался сумбур из странных воспоминаний и неосознанных мыслей, из-за чего восстановить в памяти случившееся становится ещё сложнее. Последнее, что он помнил, так это нависшую над ним тень блондина, бурю, разрастающуюся у сердца, и ужасную боль.       В затылке вновь прострелил жгучий импульс, заставляющий едва слышно прошипеть проклятия под нос, выдохнуть и полностью разлепить глаза. Вместе с незаметно возвращающимся зрением, наконец пришло осознание…       …Трясущаяся рука заторможено ползёт по грудной клетке, пальцами несмело давя на рёбра, ощупывая бывшие переломы и раны. А застывшие стеклянные глаза смотрят на росчерки шрамов на предплечьях, не выглядящих так, будто их нанесли недавно, по сравнению с рядом, почти зажившей кожей. Слегка красноватой, всё ещё грязной и чересчур бледной.              …Боли. Он не чувствовал привычной боли во всём теле. Она ушла вместе со всеми повреждениями.       Драко медленно набрал воздуха в недавно травмированные лёгкие, не ощущая привычной удушливости и тяжести. Напрягая ослабевшие мышцы, юноша, шатаясь в разные стороны, поднимается на неуверенные, чуть дрожащие ноги, из-за слишком большого магического выброса, и, следовательно, – почти смертельного истощения. Частично, однако недавние события всё же всплыли в голове. Как магловская кинолента: по картинкам, фрагментам, смазанными кадрами.       Прищуренные глаза пытаются выцепить из сероватой пелены перед ними хоть что-то, отдалённо напоминающее прежнюю обстановку. Но помещение расплывается ещё более нечёткими очертаниями. Белки жжёт от чёрно-серого дыма, плавно струящегося за спину. И всё ещё слепит от неестественно яркого, белого огня, слишком быстро охватывающего разрушенную мебель, заполнявшую почти всю комнату. Он разгорается всё сильнее, бесконтрольно, правильно. Драко чувствует свою струящуюся магию в ослепительно-белом пламени. Его шатает, когда он приближается к взбесившейся стихии, а огонь лишь холодит кожу, признавая в нём хозяина.       Вновь прикрыв глаза, он медленно вдыхает, беря под контроль разбушевавшиеся магические потоки, усмиряя их. Он опять ощущает дующий в спину вихрь и, всё ещё обнимая себя руками, поворачивается к ослепляюще огромной дыре. Сквозь пальцы замершей на уровне глаз руки, быстро моргая, снова щурясь, Драко всё же смог увидеть…Безгранично-белое полотно снега.       А холодная снежная вьюга обдувает его знойными, белёсыми порывами.       Плотнее прикрывая глаза рукой, как щитом, почти пряча лицо в сгибе локтя от колючего холода, он всё же делает несколько шагов вперёд. Завороженно, несмело, Драко подходит к образовавшемуся пролому в стене. Свободная рука скользит по испорченной каменной кладке. Он отворачивается от ветра, кожу всё сильнее колит, а тело, кажется, налилось свинцом, требуя отдыха и тепла.       Не задумываясь, лёгким взмахом руки наколдовав согревающий щит, не пропускающий морозные порывы, – как кокон, окружающий со всех сторон. Драко наконец поднимает голову, внимательно осматривая снежную пустыню перед собой.       Приличная высота слегка кружит голову, лёгкие обжигает ледяным воздухом при каждом вдохе, а на губах расплылась кривая, жутковатая улыбка, диким оскалом замершая на лице. Вдали, сквозь метящиеся пушистые хлопья, алел закат, окрашивая тяжёлые, грузные тучи яркими красками. Где-то недалеко едва виднелись очертания высоких гор. А ещё, в метрах пятидесяти, иногда поблёскивал от нескольких, кое-как пробившихся солнечных лучей, магический купол.       Как же долго он не видел настоящего света, снега, природы; не дышал, по-настоящему не дышал. …Смех. Он прорывается внезапно, оттого настолько безумно, что даже внутренний голос шипяще напоминает о его неотъемлемой доле сумасшествия.       Хохот – громкий, безумный.       Драко в этот момент плохо соображает, не пытаясь разобраться в том, что именно чувствует: радость или же боль. Ведь это совершенно не важно. Потому что он чувствует свою Магию, её дыхание, тепло… С ним она вновь бьётся внутри него вторым сердцем – питает, будит, бурлит в крови.       Восторг, чистый восторг охватывает полностью всё его существо. Ему не хочется двигаться и разрушать эту иллюзию свободы, безмятежности – это недолгое помутнение, однако такое нужное расшатанной психике.       В этот момент он желает лишь дышать холодными потоками ветра, давясь липкими снежными льдинками.       Не замечает, как поднимает руку и щелчком пальцев выпускает вверх сноп алых искр, что расплываются в нечитаемый рисунок, замирая в облаках; да тут же, только подумав, зажигает несколько горящих шариков света, завороженно щурясь от яркости, но всё равно не смея оторвать взгляда.       И снова, развеяв волшебство, раскрывает ладонь, наблюдая за разрастающимся белым пламенем, которое трепыхается в разные стороны от буйных дуновений метели. Оно наконец-то обжигает своим теплом уже почти заледеневшую кожу. А Драко всё стоит, слегка пошатываясь, придерживая слабое тело о стену одной рукой, дыша колючим холодом.       И смеётся. Со стороны он действительно почти безумен: в одних брюках, стоя на краю разрушенного этажа высоченной башни, навстречу вьюге, где-то в горах.       Его трясёт и шатает в разные стороны, и только дрожащая рука не даёт свалиться в снежную пучину. В другой же полыхает ненормально-светлое, словно чистейший снег, огромное пламя. И он смеётся, то громко, то чуть тише, вновь задыхаясь и что-то негромко шипя себе под нос. Драко и сам не уверен – в себе ли сейчас? Да и может ли это быть так важно, когда он свободен, он может «дышать». Не это ли счастье? Свобода.       За спиной раздаётся несмелый шум, потом чуть громче, следом что-то с грохотом падает вместе с негромким, задушенным вскриком. И снова всё стихает. Только ветер воет стаей волков, заглушая всё остальное. Он не помнит, когда осел на холодный каменный пол, всё там же, на краю, но теперь он был спокоен. Даже слишком. Замирает в одной позе, чуть сгорбившись и свесив ноги над снежным морем. Вновь чувствуя себя сгоревшим. Пеплом былой жизни, который развеют по ветру, чтоб уж наверняка избавиться. Ни одной мысли, эмоции, только всепоглощающая апатия. И Драко ей рад, ведь она заглушает скопленную где-то глубоко внутри него боль.       Он молчит, безмолвно смотря на маленький, белый огонь в своей ладони. И ничего больше не важно. Только оно. Только это пламя. Оно будто вместо него живёт, дышит, шевелится. А он не может отвести с него блестящие от слёз глаза. Из-за мороза, верно ведь?.. Он не хочет вспоминать, однако всё равно окунается в это «ужасное» воспоминание из детства. Такое же больное и «живое» – как и все остальные так же запертые глубоко внутри, в отличие от него. Он так тщательно запихивал его подальше, забывал, чуть ли не обливиэйтом стирая из головы, вытравливая из души: только бы не видеть всё это вновь, не чувствовать. Но оно лишь сильнее вырезалось на подкорке, въедаясь всё глубже.       И перед глазами он вновь видит всплывающую картинку счастливого отца, что совсем неаристократично хохочет над видом мокрого с ног до головы маленького сына, что вследствии своего же магического выброса, испугавшись, прыгнул в фонтан, пытаясь затушить на руке разгоревшийся огонь. И теперь, интенсивно барахтаясь в воде, он пытался вылезти из него, удирая от больших рыбёшек, крича что-то о ненормальных монстрах.       Картинка меняется – и вот уже рядом мама, с напускной строгостью грозит пальцем пытающемуся заткнуть обеими руками рот, такому ещё молодому, Люциусу, обещая не впустить в спальню вечером, если тот продолжит так себя вести. А он мотает головой из стороны в сторону, продолжая старательно прикрывать рот.       И снова отец, сдерживая смех, пытается нацепить серьёзную мину, однако опять не выдерживает, начинает хохотать вместе с всё-таки прыснувшей мамой. А потом они вдвоём высушивают сына, «спася» его от бешеных рыб, и подчёркнуто серьёзно объясняют, что ничего страшного нет.       Мраморный фонтан и… отец, притягивающий его к себе на колени, нежно обнимая и теребя непослушные волосы. Они вместе усердно пытались сосредоточиться, и, после множества попыток, вновь смотрят на вспыхнувшее пламя в маленькой ладошке. На этот раз совсем небольшое, а маленький мальчик пытался контролировать его, дабы ни в коем случае не обжечь папу. Тогда мужчина улыбался, гладя ребёнка по голове, уверяя, что тот вырастет самым лучшим и сильным магом. Шепчет тихонечко, только ему, о том, как гордится им. Обещает всегда поддерживать и быть рядом.       Всегда. «Л̶ж̶е̶ц̶…»       Подрагивающая рука касается мокрого, с уже слегка подмёрзшими ручейками слёз, лица. Он кривится от боли, что всё больше и больше разрастается в груди, пытаясь задушить её на корню, ведь иначе вновь начнётся истерика, которая вырвется новым магическим выбросом, что абсолютно точно будет страшнее предыдущего. Тело однозначно не выдержит такой нагрузки.       Это одно из первых запомнившихся детских воспоминаний. Одно из тех редких нескольких мгновений, где родители были по-настоящему счастливы, беззаботны, а он чувствовал себя настолько любящим, что впоследствии ненавидел себя же, когда вспоминал их – мазохистским удовольствием варясь в тех эмоциях, пустыми глазами смотря на трупы родителей, специально оставленных с ним рядом в камере.       Он убивал себя изнутри, ведь воткнуть кинжал в свою грудь не было возможности. А так хотелось просто сдохнуть…       Тот смех отца он запомнил навсегда. Даже сейчас он всё ещё звенел в ушах, почти что оглушая, как сломанная пластина, повторяясь из раза в раз всё громче. Смешно, ведь он почти забыл их голоса, но смех и плачь никак не сотрутся.       Мозг всё не успокаивался, подкидывая «прекрасное» прошлое. …Навечно замершие, широко распахнутые мамины глаза. Неестественно большие, словно кукольные. Застывшие в них слёзы, как маленькие бриллианты, не успевшие скатиться по щекам. Чуть приоткрытые, недавно умоляющие губы…И захлёбывающийся собственной кровью, чуть не выплёвывающий лёгкие, задыхающийся отец. Он не смотрел на него. Так до конца и не сломавшийся аристократ. Даже при смерти, извиваясь от боли, под разрезывающим его тело на части проклятием, не умолял, ничего не сказал, после каждой паузы находя взглядом лишь жену, трясущуюся рядом.       Он так и не посмотрел на сына, вымаливающего несуществующее прощение у их мучителя…       Их тела нормально так и не похоронили, а пожиратели в благоговении перешёптывались о прахе предателей, развеянном на ветру.       Отмерев, и, наконец, почувствовав, как трясётся от холода, быстрым движением стерев с лица непозволительную слабость да используя согревающее заклинание, он медленно, слегка пошатываясь, встал, нехотя отрываясь от созерцания пейзажа; обернулся, слыша негромкие шаги, эхом разносящиеся где-то рядом. Взглядом находя хромающую фигуру, что неторопливо подходила ближе, становясь всё чётче, вместе с почти рассеявшимся дымом.       Мужчина, остановившийся в метрах пяти от источника разрухи, выглядел весьма потрёпанно. Его длинной мантии сейчас не было и в помине, рубашка заляпана в тёмных и бордовых пятнах, саже, рваная по краям. Брюки тоже уже не выглядели такими безупречными: одна штанина сильно порвана, а с ноги обильно льётся кровь. Локоны на голове растрёпаны, в той же грязи, и явно подгоревшими концами.       Белое пламя позади утихло и Драко смог разглядеть…остатки помещения. Это место просто почти смело огромным взрывом. Мебель – превратилась в щепки, кое-где разрушились и почернели стены. Тела людей – обгоревшие, придавленные кусками каменной кладки и деревянными ошмётками, они валялись по комнате в неестественных позах.       Блондин взмахом палочки наложил на себя несколько невербальных очищающих и лечебных. В темноте древко показалось смутно знакомым, но Драко не заострял на этом внимание. Его более интересовал сам маг, что ещё парочкой, уже более смелых шагов, придвинулся поближе и замер, разглядывая его. — Такая сила… – еле слышно, пробормотал тот на французском себе под нос, – Кто твой господин, …chien? – он слегка усмехнулся. Затем мотнул головой, – Нет. – как будто пытаясь убедить себя самого, – Кто же ты сам? Неужели английские снобы научились не только чаи распивать, но и магией пользоваться?..Удивительно. – хохотнув, добавил немец. — Что?.. – свой голос показался слишком охрипшим и сиплым. А в голове всплыли вырезанные слова из видения. Ему не послышалось… Псом. Он назвал его псом.       Магия внутри заклокотала, потемнела, желая высвободиться и раскромсать, испепелить, заткнуть, свести с этого аристократичного личика мерзкую ухмылку. А голос в голове противно шипел, посмеиваясь, всё нашёптывая отвратительную правду. «А разве это не так? Ты ведь знаешь, что он прав. Ты всего лишь слуга, что должен ползать в ногах своего Лорда. Ты никто. И ничто. Без него ты был бы никем: слезливыми мальчишкой, не способным отбросить слабости. Он сделал тебя сильным, ему ты обязан всем! Ты сдох бы в младенчестве если бы не его милость! Но ты посмел предать его, за что и заплатил…» – он всё шипел и шипел, повторяя одно и то же, заставляя бессильно затыкать уши, мотать головой, кусать губы, пытаясь заглушить в себе крик. — Это неправда. Не правда... – он слабо пытался отрицать, понимая, зная, что не прав. «Ничтожество! Сломанная игрушка. Пёс!…» — Замолчи!!! – он вновь мотает головой, прогоняя шипение из головы. — Что?.. – замерший неподалёку мужчина вздрогнул, расширенными глазами сканируя мальчишку со слишком светлыми, почти седыми волосами, что вёл себя не слишком адекватно: трясясь и бормоча себе под нос что-то непонятное с опущенной головой. Однако… Ему ведь не послышалось? Он только что…       Мужчина неслышно вздохнул, напряжённо потерев висок, более пристально рассматривая щуплого парня.       Пару дней назад он только явился обратно из Англии в крепость, когда его последователи чуть ли не в несколько голосов пытались отнекивающемуся от них господину рассказать о странном пареньке, чудесным образом оказавшимся в зоне, скрывающую крепость полем фиделиуса. Рядом с патрульным отрядом, просто появился из ниоткуда.       Молодой Лорд, увидев грязное, окровавленное тело, с огромным количеством шрамов, бледной кожей, слегка посиневшими губами и пальцами, тощее как смерть, захотел лишь присыпать землёй где-то и забыть, несмотря на загадочное появление. Мальчишка даже почти не дышал, только слегка вздрагивал изредка, немного трясясь после ещё некоторое время.              Вообще, вся эта ситуация была весьма и весьма странной. Парень, подброшенный едва ли не под нос его последователям, не пойми кем, пока маги просто из башни решили прогуляться. Вряд ли это неумелая шутка его людей (за такое можно со шкурой расстаться), больше уж похоже на крысу в его рядах, нашёптывающую лишним людям ненужную информацию. Или же это происки вездесущего Дамблдора, – когда он уже перестанет совать свой нос куда не следует?       Но больше всего привлекло его внимание переплетение рун, сформированные в примерно одинаковые рисунки змей с черепами, оплетающие предплечья с тыльной стороны рук замысловатыми татуировками. И только коснувшись их пальцами, искусный волшебник мог узнать в этом плетения наитемнейшей магии, что тянулись в глубь организма, прямо к разорванному на неравные части магическому ядру, оплетая их, как будто удерживая, связывая всех вместе. Но не только куски ядра, а ещё и небольшой сгусток чёрной материи, не принадлежащей хозяину тела. Она словно существовала вместе с организмом, однако всё же была отдельным потоком, клубком чужой магии, вплетённым в единое целое.       Клеймо. Тот, кто это сделал, был действительно могущественным магом, но ещё и безжалостным, аморальным и, вероятно, виновным в состоянии магического сердца мальчишки. И как только заинтересовавшийся колдун попытался прощупать этот сгусток материи, то немедленно, весьма нелестным образом, был вышвырнут прочь, ужалившись довольно большим и болезненным импульсом магии.       Этот человек прошёл явно сквозь сплошной ад: слишком много на худющем теле было шрамов, новых и совсем старых, уже почти незаметных. От проклятий и просто колотых или резаных, скульптурно высеченных, с неровными краями. А ещё множество застарелых и совсем новых переломов. Незаживших ран.       Как только англичанин открыл глаза, Лорд замер, не в силах оторвать от серебристых, со странными, слегка безумными, алыми проблёсками, глаз. Они смотрели на него, щурясь от лучистого света. Лицо кривилось от боли, дрожащими губами неистово хватая воздух, как утопающий.       Он хотел знать, кто этот мальчишка, откуда. И почему же его так тянет к нему.       Драконес удивил его ещё раз. Не имея никаких сил, чуть ли не вырубаясь от боли, усталости и стресса, с запечатанной магией, он смог сопротивляться империусу.       Его империусу. И если бы только противился, – он просто вновь вышвырнул его из организма, не дав пролезть в голову, завладеть чувствами и разумом. Но после, маг вновь наблюдал немыслимое.       Молодой Лорд всегда считал себя жестоким человеком, не имеющим слабостей: таких как жалость или сочувствие; однако даже у него была какая-никакая, своенравная, но мораль. Он никогда не пытал детей. Обычно, просто безболезненно лишал жизни стоящих у него на пути врагов, иногда вызнавал нужную информацию, однако не ради удовольствия или чего-то такого.       Не прощал предателей, и тех наказывал действительно жестоко, с наслаждением выпытывая мольбы о прощении, милости, и никогда не щадил.       Но никогда, никогда не опускался до подобных экспериментов. Высшая степень наказания для волшебника – лишиться магии. Стать инвалидом, буквально маглом. Он даже врагу такое бы не пожелал. Ведь для мага это равносильно тому, что и без души остаться, основы их существования, главенствующей части всего организма, чувств.       Ему как-то довелось увидеть отвратительную практику в Китае, когда на особо опасных преступниках использовали технику сжигания магического ядра – как казнь. Процедура, насколько он понимал, была ужасно болезненной, похлеще круциатуса, и ментально сродни поцелую дементора. Их превращали чуть ли не в овощей, почти не способных к движению, нормальному существованию. Оставляли гнить в подземельях до скончания своих дней.       Да даже у сквибов была доля магии. Да, они не могли ей пользоваться, но внутри организма присутствовали её потоки и циркулировали в нём, и они всё же отличались от магловких баранов.       Но он никогда ещё не видел такого. Это даже не сквиб, нет. У этого мальчишки магия была запечатана в ядре. Его организм медленно умирал без привычной составляющей: источника существования.              Запертая в огромном количестве энергия, неспособная помочь хозяину, копившаяся долгое время в и так травмированном сгустке оболочки, в один момент вырвалась на свободу, сметая всё на своём пути. Сначала в организм, едва не разорвав на ещё более мелкие части еле уцелевшее хранилище, а после, в ужасно быстром, дичайшем темпе, огромная энергетическая волна стала восстанавливать травмы, залечивать раны, стягивая их в шрамы и полностью вылечивая все переломы и ушибы, лишь бы куда-нибудь деться. Истратиться. И конечно, впоследствии не найдя выхода, слишком большой объём магической энергии должен был исчерпаться хоть на что-то. Иначе он попросту взорвётся, сам себя уничтожит. Потому начнёт крушить организм изнутри, сжигать органы, разрушать скелет, и в тот же момент восстанавливать, безостановочно пытаясь высвободиться из сковывающего его тела.       Молодой Лорд просто поражённо стоял и завороженно смотрел на мучения мальчишки, наблюдая за сгустком огромной силы, метавшейся в хрупком теле.       А когда всё же опомнился, только захотев бросить в него Аваду, уже даже подняв палочку, был фактически сметён гигантским взрывом. И если бы не его реакция, если бы уже не поднятый проводник да не вовремя наложенный огромных размеров щит, он бы сейчас валялся под грудой камней, по основание разгромленной крепости. А так его лишь сильно приложило головой и нехило потрепало. А, ну ещё ноги́ чуть не лишился и самую малость обжёгся. Но вот его люди вероятно мертвы, слава Мерлину, что только около десяти человек, из которых не было ни одного сильно важного – просто безликие слуги, присутствующие в этот момент рядом от непосредственного источника взрыва.       Если бы он не успел… Уже был бы мёртв.       Тощий, шатающийся мальчишка, заклеймённый чужой магией, почти сломанный, но не сломленный. Пока ещё нет.       Сильнейший маг в невозможно хрупкой оболочке. А его магия – сладкая, густая как мёд, и в то же время горькая, давящая. Она всё ещё металась рядом, не до конца усмирённая, дикая, готовая напасть в любую секунду, защитить своего хозяина.       Молодой Лорд хотел бы присвоить себе эту силу, однако понимал, что скорее всего та разорвет его на части, сделай он ещё пару шагов поближе, поэтому остановился в нескольких метрах от парня.       Драконес наконец перестал трясти головой и проклинать не пойми кого, и впился взглядом в голубоглазого мага, чуть дёрнувшись под сканером насыщенных цветом глаз. — Советую усмирить свою магию, если не хочешь доразрушить мою крепость. – протянул аристократ. Серебряные глаза впились в него, становясь всё темнее. Бывший пленник слегка шатнулся, сделал пару шагов и поднял руку на уровне груди. — Как вы это сделали? – голос звучал твёрдо, но нетерпеливо, с шипящими нотками. — Что именно? Я многое в жизни успел достичь, уточни пожалуйста, за что готов памятник ставить. – он вновь склонил голову вбок, растягивая губы в насмешливой ухмылке.       Блондин снова наблюдал, как мальчик нервно ведёт плечами на его движение, делая свои выводы.       Очи англичанина заледенели, так же как и лицо замерло непроницаемой, пустой маской. Он сделал змеиный шаг вперёд, как будто сдерживая себя от убийственного броска. Кобра перед прыжком.       Лорд усмехнулся, ведь он уже вроде слышал, как тот шипел…       Магия вокруг на мгновение сгустилась сильнее, под стать хозяину. Готова растерзать противника, уничтожить, пережевать и выплюнуть, вонзив острые клыки с ядом. — Тебе не следует так напрягаться. Не в этом состоянии. – едко тянет мужчина. — О, не волнуйтесь, на свою жизнь мне давно плевать. – почти по слогам выплёвывает парень. — Неужели? Но ты странным образом до сих пор дышишь… – усмешка, – Не желаешь жить, говоришь. Однако твоя магия шепчет иначе, – он чуть запнулся, пристально вглядываясь, как будто вглубь него. – Или…её часть?       Мальчик как-то странно смотрит на него, прищурив серебряные омуты. — О чём вы?.. – однако мужчина лишь сильнее растягивает губы и, отрицательно мотнув головой, шагает к «змее». — Не важно, сейчас меня интересует не это. – ещё один шаг, и вот их уже разделяет не более двух метров. – А что действительно имеет значение, я уже сказал.       Драко молчал, всё ещё старательно пытаясь уложить в голове тот бред, что нёс этот ненормальный. Или, может, это что-то вроде изощрённого издевательства?       «Он утверждает, что его люди нашли меня где-то в сугробах, без сознания. – подкинул воспоминание мозг. – Но вот где? Неужели здесь, в горах? Почему рядом с немцами? Нет. Это просто немыслимо. Либо я сошёл с ума, либо…Нет, он определённо выжил из ума, вероятно всё же поехал крышей от пыток Лорда. Хотя что толку об этом думать? Может, они его и похитили, или это всё его разыгравшееся воображение…» – Драко иронично усмехнулся. Так даже хуже.       «Ты с каждым разом поражаешь меня всё больше», – ну конечно же, его внутреннее «я» смолчать никак не могло. « И чем же, интересно?», – Драко захотелось треснуть себя как следует. И как давно он начал говорить с самим собой? Или, точнее, разделять себя же на две разные личности? «Мерлин… – юноша медленно потёр виски. – Он определённо не в порядке» «Идиотизмом», – индифферентно отозвался голос. — Нет, определенно пора заканчивать болтать с самим собой… – и вздрагивает от невозмутимого голоса поблизости: — Да, а то все больше похож на ненормального. – с ухмылкой кивает блондин, под аккомпанемент самоварения Драко.       ...Он сказал это вслух. Мерлина ради. Честно, его уже порядком всё достало. Он либо сейчас же получит ответы на свои вопросы, либо…Он уничтожит всё здесь нахрен.       Его магия взметнулась явно сильнее, чем он бы хотел. Слизеринец действительно давно не пользовался ею, вероятно, чуть ослабил контроль… и обдумает это позже. — Кто вы такие. Как смогли всё это провернуть. Зачем? – с каждым словом он делал шаг ближе, и ещё один вправо. – Зачем я вам? И… Вы действительно не боитесь последствий? — И чего именно я должен боятся? – с той же усмешкой, он, кажется спрашивал искренне. Драко не понимает почему тот так спокоен.       Он хотел быть уверенным в своей теории, но ему всё ещё слишком многое было не ясно. Этот человек изначально вёл себя странно, однако если Драко и мог простить его наклонности к разглагольствованиям престранного бреда, то всё остальное…        Он называл себя Лордом. У него были люди, которые трепетали рядом с ним и были преданны и, в чём Драко точно был уверен, тех, что он видел, были просто сторожевыми псами, даже вампир. Этот человек не боялся его. Конечно, Драко был не в форме, а до того, как он получил обратный контроль над своей магией, и вовсе был не опаснее магла. Но сейчас…       Драко никогда не был слабым волшебником. Нет. Он был сильнейшей единицей среди остальных подле Тёмного Лорда, разумеется, до падения юноши в Его глазах.       А сейчас, он слишком мало мог себя контролировать. Его магия могла стать слишком необузданной и дикой даже для него, оттого опаснее во множество раз. И этот человек должен был это понимать.       Но этот Лорд. Драко снова не чувствовал его магический потенциал, его силу. Как будто совсем недавно, сам себе напридумывал ту мощь, исходящую от блондина. — Серьёзно? Чего ты должен бояться? – Драко ничего не понимал. Он либо был поехавший, или действительно не осознавал, – Он убьёт тебя, можешь не сомневаться. Найдёт, где бы ты не прятался. Что с его стороны, почти акт милосердия. – что являлось безошибочной правдой. Лучше смерть, чем подобие существования. Смерть, чем мучиться от пожирающей изнутри боли, не имея возможности от неё избавится. – Не знаю, как тебе удалось уйти от Него, однако это ненадолго, поверь. — «Он»? В смысле твой хозяин? – мужчина задумчиво кивает, буравя его взглядом, – И отчего же? Не думаю, что ты был для него…так важен. – и взгляд небесных глаз выразительно покосился на изпещренный шрамами, торс мальчишки.        Он усмехается, видя ступор юноши. Разумеется, он намеренно бьёт по больному.       Магия вокруг уже почти жжет его кожу, а мальчишка всё продолжал хищно кружить вокруг, ну точно – зверек на охоте. — И как же зовут твоего хозяина? Поразительно, но кажется меня ты заинтересовал. – что-то промелькнуло в странной маске непринужденности, что-то хищное, опасное, пробирающее до костей. Его аура – вот что на мгновение снова почувствовал Драко.       Молодой мужчина опустил одну руку в карман брюк. Вероятно, за палочкой. — Не смешно. Ты не можешь не знать его имени. – однако только сказав это, Драко вдруг явственно понял, что человек напротив действительно не знает.       Но как?! Как такое… вообще возможно? — Лорд В…Волан-де-Морт. – неуверенно, почти шепчет Драко, косится на собственные, оплетающие руки метки, ожидая привычной боли за неуважение. Но её не последовало. Всё было спокойно. Так неправильно. — Кто?! – Драко видит истинное недоверие на чужом лице, смешанные с каким-то замешательством. А ещё безумное любопытство, сверкающее в голубых глазах.       Только сейчас приглядевшись, Драко с удивлением понял, что маг кого-то ему напоминал. Он выглядел не сильно старше самого Драко, выше на голову и шире в плечах, и определённо казался знакомым. — В Англии объявился новый лорд? И у него уже даже есть последователи… и за какие же идеи он ратует? Хоть капельку с моими схожи? – он истинно развлекался, что ужасно раздражало Драко, – И как я смог упустить такое? – наиграно грустно воздыхает мужчина. – Мои люди явно слишком сильно расслабились.       «Серьёзно?» – внутренний голос возмущённо (или удивлённо, Драко не разобрал) шипит.       Драко дерганно оступился. Творилось что-то странное. Человек, теперь всё больше казался безумцем, но даже так, он говорил слишком уверенно. — Лорд Волан-де-Морт. – торжественно проговорил в пустоту маг, – Ну, а что, неплохо. Немного по-детски, однако очень похоже на вас англичан. – Драко делает ещё шаг назад.       Вероятно, паника всё же отразилась на его лице, потому что мужчина кривит губы более остро и опасно.       «Где он вообще, если здесь не слышали про Тёмного Лорда?..Что произошло? Чёрт возьми, где же он?!» – Драко сглотнул, теперь уже всем существом ощущая мощь этого человека. Слишком опасную, сильную и... заинтересованную.       Резкая боль в голове немного отрезвила, но лучше совсем не стало. Ощущение потерянной информации теперь казалось слишком реальным. Он что-то упускал, что-то очень важное. — Где я? – голос не дрогнул, однако был странно безэмоциональным. Он только сейчас понял, что отошёл уже на более чем три метра. А блондин не двигался, лишь вновь склонил голову набок, а чертова улыбка на его обличии шевелила волосы на голове. — На вопросы здесь отвечаешь. Ты. – с расстановкой обозначил Лорд.       Драко уже был почти у огромной дыры в стене, холодный воздух снова обжигает спину, покрывая ледяными мурашками всё тело. Видимо, наколдованная тёплая сфера вместе с утепляющим заклинанием истратили свой лимит. — Кто этот лорд, мальчишка, – шаг вперёд, неспешный и гибкий, – если ты вдруг решил, что я отпущу тебя без ответов, то тебя ждёт очень большое разочарование. – шаг, ещё один. – Я ненавижу неведение. А ты ещё и чуть не разрушил мою крепость, угрожал моей жизни, уничтожил моих людей. Согласись, я ведь должен запросить у тебя хоть какой-то компенсации, – информация, это малое, что ты можешь мне предоставить.       Мышцы уже болят от напряжения, а усталость накатывает по новой. Ноги почти не держут, он всё ещё стоял лишь на какой-то гриффиндорской упёртости. — Ну что? Ответишь мне, Драконес? – Малфой непроизвольно кривиться от того, как прозвучало его полное имя в исполнении мага. Так называл его отец, когда Драко в чём-то провинился. А ещё Тёмный Лорд, когда был доволен им. — Кто вы? – слова вырвались непроизвольно, и ему захотелось откусить собственный язык, ведь голос был испуганным, чёрт возьми! (и когда он только начал ругаться по-магловски). — Я? – теперь тот смотрел на него как на идиота. Его тонкие брови забавно взметнулись выше, а на губах расплылась странная полуулыбка. Как будто тот, не совсем разобрался, удивлён он, или же ему смешно.       А затем…. Да, рассмеялся. Сдержанно и так наигранно, что Драко стало нехорошо. От параллели, что постоянно проводил его мозг, сравнивая этого человека с другим…уже не человеком.       Мордред. И это действительно было страшно. Потому что Драко почти видел в маге напротив своего Господина, а это было жутко ненормально. — Кто «Я»?! – человек ещё посмеивался, а Драко злился. Почему он должен знать, кто этот смазливый тип?!       И тут же испугался быстрой смены своих эмоций, словно последние ему не принадлежали. — А ты, оказывается, умеешь шутить, но не совсем вовремя. – в голосе - только угроза, – Или, может, чувство самосохранения отбило пытками?… Или ты действительно, так хочешь сдохнуть? – так же спокойно, не повышая голоса, спросил колдун. — Может и хочу. – оскалился Драко. Он, возможно, и был не в самом выгодном положении последние… сколько? Годы, месяцы? Однако...нет. Он не даст снова насмехаться над собой.       И вновь запоздалое понимание. Слишком быстро слова вырвались из его рта. Не то чтобы он не был солидарен… — Все хотят жить. – снисходительно улыбается Лорд. – Отвечай. — Боюсь, ты ничего не узнаешь. – увы, терять ему больше нечего. – Если не хочешь сдохнуть. Ведь все... хотят жить. – и Драко насильно растягивает свои губы в дрожащей улыбке. Будь что будет, он слишком устал от тех, кто пытается загнать его в угол. Хватит, он не будет больше стоять на коленях, ни перед кем.       Тишина. Кажется, она просто ударила по мозгам после его слов. Напряжённая, гнетущая… — Повторишь? – слишком спокойно для того, кто сжимает рукой его горло. – Ты, похоже, действительно не знаешь, кто я. Забавно, как смелы бывают люди в своем неведении.– воздух закончился резко. Сила у него и впрямь была огромна. А ментальная…Она давила все больше, заставляя задыхаться. — Я не...См-могу тебе. Ничего с-сказать... – кое-как сипит рот. Он буквально выдавливал буквы из пережатых связок, а потом слова превратились в сиплые, кашляющие звуки.       Он мог только скалиться, словно забитая собака. Сил, дабы подняться, не было, а тьма этого мага продолжает душить, не давая нормально вздохнуть, адекватно соображать. Придавливая к каменной стене у импровизированного окна, проделанного им самим недавно.       Человек напротив в который раз склоняет голову в сторону. Скалиться, жутко, прошу заметить. Цокает языком. — Да, теперь я понимаю, почему тот человек так пытался сломать тебя… – он улыбался, – Это так восхитительно! То, как ты сопротивляешься несмотря ни на что. Даже если у тебя на это, и не должно быть сил. – в голосе почему-то проскользнуло уважение, или всё тоже снисхождение? А прищуренные глаза метались по его лицу, впитывая эмоции.       Рука разжалась, человек поднялся. А Драко только и мог, что схватиться за горло и кашлять, давясь не пойми откуда взявшейся кровью на языке. — Ты спрашивал, где мы? – маг отвернулся от него, обводя взглядом разрушения. – У меня. В самой лучшей крепости, которую только можно поискать.       Не переставая лыбится, стоя в пол оборота, но на это раз… по-настоящему? Нет, вовсе не по-доброму. Просто… гордо? Снисхождение вперемешку с насмешкой.       Драко наконец, по ощущениям выкашляв легкие, медленно пошатываясь, поднялся, опираясь сзади о стену, просто пытаясь не упасть назад.       Блондин не двинулся, только голову полностью развернул к нему. На губах цветёт жестокость. Глаза сияют как у дикого зверя во тьме. Сила, наконец-то выпущенная на волю, устремилась к Драко, жадным порывом охватывая, сильнее прижимая к стене. Выталкивая весь кислород из лёгких.       Он смотрел прямо в серебряные очи Драко. — Я Геллерт. – Тёмный Лорд, Геллерт Грин-де-Вальд.