Отношения Мартина

      Я уже немного рассказала вам, про отношения Мартина с матерью — в двух словах и мимолётом. Но в этой части их взаимоотношения имеют огромный вес — поэтому прямо сейчас я расскажу вам про них побольше.       С самого своего детства Мартин не мог доверять своей матери. Она была одним из многих и многих родителей, которые не готовы принимать детей такими, какие они есть, не готовы отказаться от своих устоев и "А вот раньше!..". Было и то, что можно засчитать как плюс — это, например, отсутствие большого контроля при этом. Почему плюс именно для самого подростка?             При таких радикальных местами взглядах матери чаще всего достаточно ей просто не говорить о чём-либо, чтобы она не узнала.       Но Мартин рос. И его мама вдруг вспомнила, что вообще-то её ребёнок — бунтующий, в силу возраста подросток, с очевидно тупыми, навязанными обществом и повесточкой идеями и мнением. Поэтому уже четырнадцатилетний Мартин практически каждый день мог абсолютно бесплатно выслушивать поучительные тирады и обвинения в том, что он "конечно делал, не рассказывай", ведь он же подросток, от матери, откровенно говоря, совсем чуть-чуть подшофе. Чуть-чуть — значит на ногах держится. Закрепиться в голове с корнями эти поучения уже не сумели — асфальт мозга уже, считай, высох. Но зато они поощрили уже поселённые сомнения — что с Мартином что-то не так, что он во всём неправ, и на самом деле всё совсем не так, как кажется. В голове думается — может, всё-таки, я так не думаю? Или думаю, но зря?       И, как можно не догадаться, какое сомнение в себе появлялось всё чаще, упрямее и твёрже — я какой-то не такой, потому что мне нравятся мальчики. Девочки тоже, НО ЛЮБИТЬ МАЛЬЧИКОВ…       Сначала Мартин думал, что, всё равно, любовь — всего-то глупое чувство, его можно заткнуть и не обращать внимания. Особенно когда это чувство на самом деле ложное, неправильное. Но с каждой тирадой он всё больше убеждался, насколько он неверно мыслит, а с каждым понедельником всё больше сомневался, что с любовью можно что-то сделать так просто.       У вас наверняка появился закономерный вопрос — что ещё не так с этим чёртовым понедельником, помимо того, что это самый отвратительный и гадкий день в неделе?       Седьмой урок — дополнительные по физике, на которые Мартин ходил в свои четырнадцать. А на дополнительные, как известно, ходят люди со всей параллели.       В том числе некий он. Он — какой-то парниша с одного из параллельных классов. Женя. Женя — общительный, но не громкий конь. Он не гений, однако мозгом пользуется в меру своей возможности — логично, иначе бы на дополнительных занятиях вы его вряд ли встретили бы. Женя высокий и худой, но не костлявый — прозвище "синоптик" появилось у него как раз из-за частых шутеек разряда "ну, как там погодка, наверху?". Женя связывал свои длинные прямые волосы в низкий хвост и носил забавные галстуки, как часть своего личного неповторимого стиля.       И, как вы наверняка догадались, именно это было одной из причин сомнений Мартина. Он всё больше смотрел не на физика, а на то, как Женя, то поправит хвост, то облокотится о стоящую сзади парту, то склонится над тетрадью, сдувая непослушную прядку со лба, параллельно попрекая себя за невнимательность, и стараясь оправдаться перед собой. Мартин не мог и не хотел принимать тот факт, что парень ему нравится, считая, что такого просто не может быть. Или, по крайней мере, не должно.       Он ругал себя за это, пробовал даже наказывать ограничениями и селфхармом, но это, конечно же, не имело смысла и какого-либо результата.       Мартин ограничивал себя в чувствах, боясь "неправильной" любви, но иногда он не мог справиться с самим собой — поэтому так и вышло, что в какой-то момент он сам начал общение с Женей — неблизкое и приятельское, но очень тревожащее совесть. Для того же это было не больше обычного общения, поэтому он не видел и не понимал резких перепадов настроения Мартина. Свинтусрог нуждался в общении, может, даже в отношениях с Женей, но слишком боялся привязаться. Но он привязывался. С каждой встречей всё больше и больше — они виделись уже не толко по понедельникам, но между тем Мартин ругал себя за это. Привязывался и ругал, ругал и привязывался.       И, похоже, привязывался не он один. Судя по всему, чувства Мартина были взаимны — и конь этого, в отличие от него, не особо то и скрывал. Он делал подарки и комплименты, пока свинтусрог, будто специально не замечал и игнорировал, зарывшись с головой в свои мысли. Его страх мешал воспринимать, и понимать, что любовь, пусть и к своему полу — нечто абсолютно нормальное и адекватное, то, чего не нужно бояться, а наоборот, беречь и лелеять.       Но долго игнорировать настолько явные проявления чувств Мартин не мог. Да и Женя не выдержал, сказав о своих эмоциях прямо; В один из простых будних школьных дней он подошёл на перемене к свинтусрогу и, запинаясь, выдал свой короткий, но заученный наизусть текст, который, по его мнению, стоило прочитать уже давно:       — Март,.. в общем… тут такое дело… я тебе давно хотел сказать… я тебя люблю короче.       А у того перед глазами круги. Как реагировать? Что говорить? Это не он один неправильный? А может, и не неправильный?       По коже бегут мурашки, неясно, от нервов или такой вот радости от взаимности чувств. На языке крутится самый логичный и адекватный вариант слов в такой ситуации, состоящий из классического "я подумаю", но вместо него Мартин выговаривается. Он рассказывает всё сразу — от ответных чувств любви, вплоть до боязни привязанности, любви и отношений.       Свинтусрог выдыхается и сидит, глядя в пол, в молчаливом ожидании. Чего — не ясно, но он хочет услышать что-то. И получает. Получает поддержку. Женя старается, как непонимающему ребёнку, пояснить, почему нет ничего плохого в любой любви, показать, что есть те, кто всегда поддержит — и неважно в чём, от обычных взглядов вплоть до готовности пойти с ним хоть на край света. Конь доказывает, что он готов всегда понять и принять его таким, какой он есть.       А Мартин лишь с открытым ртом смотрел на него снизу вверх. Он привык, что его мать ждёт от него одного, определённо правильного варианта решения чего угодно. У него не хватало слов, чтобы передать того, что творится в голове.       Парень, не дожидаясь ответа, развернулся и ушёл, решив, что Мартину необходимо подумать — и подумать наедине с собой.       Он не ошибся — свинтусрог долго размышлял о сказанном, о своих установках. И пришёл к кое-какому выводу.       Он решил, что стоит забыть то, что втолковала ему мать, попробовать принято себя.       Мартин потратил много времени в будущем на преодоление своего страха привязанности — и определённо можно сказать, что это было не зря.