Досье Мёртвого Короля

На Альфирию медленно опускалась бархатная темнота вечера. Воздух остывал, хотя асфальт еще оставался горячим. Смолкали крики попугаев в ветвях сладко пахнущего иланг-иланга, зато все громче трещали цикады. Роскошный черный лимузин ехал вдоль высокого кованого забора на улице Застывшей Стрелки, расположенной в самом сердце старого города. Можно было подумать, что по ту сторону располагается просто парк, но на самом деле за густо посаженными баньянами скрывалась штаб-квартира Канцелярии по Делам Одаренных. КДО состояло из трех отделений. Первое специализировалось на всевозможных научных и медицинских исследованиях. Второе являлось, по сути, детективным агентством на службе у государства и работало в тесном контакте с полицией. А третье занималось законотворческой и судебной деятельностью. Штаб каждого из трёх отделений представлял собой огромный особняк, и все они прятались за этим грандиозным забором. Лимузину потребовалось немало времени, чтобы попасть внутрь парка: одна проверка документов, затем вторая, третья… Наконец автомобиль, проследовав по извилистой дорожке, посыпанной белыми камешками, остановился у полукруглого крыльца Второго отделения. Уже совсем стемнело. Повсюду зажглись каменные фонарики в азиатском стиле, и в их слабом свете вышедшую из автомобиля молодую женщину в деловом костюме было особенно легко перепутать с юношей. Её звали Кёсса Абернатти. Угловатая, сухопарая и черноволосая, с короткой стрижкой и внимательными серыми глазами, Кёсса вызывала ассоциации с такими словами, как “иголка”, “птица” и, конечно же, “хладнокровие”. Она была главой крупнейшей в королевстве девелоперской корпорации Aber Properties, но сейчас приехала во Второе Отделение как сугубо частное лицо. А именно: как старшая сестра госпожи Хомры Абернатти, в данный момент находящейся в камере предварительного заключения на подземном этаже департамента. – Кё! Что ты здесь делаешь?! – ахнула Хомра, увидев Кёссу, и шустрой колибри взмыла с жесткой скамьи, где еще минуту назад лежала, пялясь в потолок. – Приехала за тобой, конечно же, – Кёсса сложила руки на груди, ожидая, пока пожилой охранник отопрёт решетчатую дверь камеры. – Я собиралась внести залог, но они сказали, что не задерживали тебя. Что ты находишься здесь по собственному желанию. Охранник молча, но очень активно закивал, подтверждая сказанное. Хомра только крякнула. – Это так, – признала она и с силой потерла лицо руками. Перед глазами до сих пор яркими вспышками мелькали воспоминания о случившемся в Сити. Кровь на земле. Мёртвая девушка. Убийца-неолант, взмахом руки перерезающий фонарный столб, и его ужасающая улыбка. Хомру чуть не стошнило прямо на мундир агента, который бросился ее поддержать.  Сначала ее отправили к фургону скорой помощи. Когда оказалось, что она не ранена, ее спросили, готова ли она сейчас дать показания Второму Отделению. Абернатти согласилась, и вскоре уже здесь, на территории Канцелярии, отвечала на вопросы о случившемся. И о себе. И о Куугар. И снова о случившемся. Она честно выкладывалась на максимум. Старалась вспомнить как можно больше деталей, но ничего не придумать. Будто расплетая косичку сыра чечил на тонкие нити, она распутывала собственные воспоминания и старательно отделяла эмоции от фактов. Хомра впервые в жизни была на допросе. Сначала с ней общался молодой человек с темно-розовыми, как ягодки малины солнечным днем, глазами. Он выглядел словно главный герой какого-то сёнена. Или нет: как друг главного героя, который, вообще-то, будучи настоящим «зеленым флагом», заслуживает всего самого лучшего в этой жизни, но почему-то все время огребает от судьбы по самый не горюй. – Шиониске Варока, – представился он в начале. Потом его сменил темноволосый мужчина в узких очках и белых перчатках. Увидев его, чем-то похожего на дорогой и остро заточенный клинок, Хомра сначала напряглась. Но зря. С ним оказалось даже комфортнее, чем с Варокой, потому что его манеры – строгие, выверенные, спокойные – слегка напоминали о Кёссе. И да, деловой тон сегодня держал Хомру на плаву лучше, чем понимание. Во время допроса Абернатти чувствовала, что за ней наблюдают и другие агенты. В комнате было классическое, как в детективных сериалах, стекло – непрозрачное изнутри, конечно же. И камера в углу, мигающая красным. Интересно, сколько людей слушают ее показания? Насколько важное это дело? Хоми никогда не интересовалась преступной хроникой, не смотрела и не читала новости: самое главное до нее и так донесут. Она не знала, как часто происходят такие инциденты, как сегодняшний. Считалось ли это чем-то из ряда вон выходящим? Даже если нет, лично она еще долго будет помнить о случившемся. Узнав все, что хотел, агент в очках поблагодарил ее и ушел. Некоторое время спустя дежурный охранник (он носил обычную полицейскую форму) передал Хомре, что она свободна. Однако она спросила, можно ли побыть здесь еще немного. Тот сказал, что не может оставить ее в допросной комнате, но, если ей так хочется, может отвести ее к КПЗ. Вообще-то, со стороны охранника это было шуткой. Представьте выражение его лица, когда Хомра с энтузиазмом согласилась. – Я надеялась, что кто-нибудь вернется и расскажет мне новости по расследования, – объяснила она теперь Кёссе. Та сложила руки на груди. – Это так не работает. – Знаю. Но все же. Раз меня не выгнали после допроса – почему бы им не продолжить и дальше превосходить мои ожидания? Старшая Абернатти хмыкнула и вышла из камеры. – Поразительно, конечно, – она обернулась от лифта, который уже гостеприимно распахнул двери. – Ты меня удивила. Ведь я уже успела подумать, что у тебя снова вспыхнула любовь к аскетизму, и ты просто воспользовалась шансом поспать в такой обстановке. Хомра сначала моргнула, а потом улыбнулась и вприпрыжку бросилась за Кёссой. – Боже, это сейчас что, была подколка?.. – зайдя в лифт, она хлопнула сестру по плечу – Я горжусь тобой, Кё! Я знала: на самом деле ничто человеческое тебе не чуждо. – Никаких подколок, – строго покачала головой старшая Абернатти. – Просто я до сих пор помню, как в год поступления в университет ты, чересчур увлекшись историей философии, объявила себя последовательницей Диогена: уговорила отца купить тебе огромную заводскую бочку для винокурен и прожила в ней добрую неделю в нашем саду. Возможно, девять лет спустя ты просто решила продолжить экспериментировать в том же духе. – И всё-таки ты определенно иронизируешь! – рассмеялась Хомра, победно вскинув кулак. Охранник, кажется, втайне веселился, слушая их диалог. Мать Хомры вышла замуж за отца Кёссы, когда им было одиннадцать и двенадцать лет соответственно. И хотя оба родителя тогда переживали о том, как сойдутся дети, неожиданно “обрадованные” прибавлением в семье, всё сложилось поразительно удачно. После некоторого этапа обнюхивания девочки подружились так сильно, что теперь, годы спустя, в них невозможно было бы заподозрить сводных, если судить по близости и теплоте отношений. Да и сами они считали себя родными: в тринадцать, помнится, даже по всем правилам “домашнего учебника чёрной магии” (сборника страшилок) обменялись кровью. Неизвестно, дало ли это какой-то реальный эффект, но глубокое удовлетворение обеим участницам ритуала – определенно.  А вот характеры и внешность двух молодых Абернатти разительно отличались. Кё была такой строгой и сдержанной, что даже вышколенному дворецкому семьи не удавалось составить ей конкуренцию по хладнокровию (что иногда вызывало у него тайные приступы паники). Хомра же могла похвастаться тем, что, например, каждую неделю у нее были разодраны колени из-за каких-то невероятных приключений в подворотнях, а учителя минимум раз в месяц вызывали родителей на серьезный разговор о поведении. Вода и огонь – ужасно банальное, но потрясающе подходящее сестрам сравнение. Где одна в качестве школьных секций выбирала фотографию и шахматы, другая играла в театре и рубилась в волейбол. Тогда как первая по окончании факультета права закатала рукава и взялась за семейный бизнес, вторая еще полтора года восторженно шаталась по миру, изучая духов и демонов, а потом стала специализироваться на них в аспирантуре исторического факультета. Сейчас Мисс Рациональность Кёсса и Хитрюга Хомра сели в лимузин. Водитель тронулся, и они покатили по ночному городу.  – Давай ты у меня сегодня переночуешь, – бросив на сестру короткий взгляд, предложила Кё. – Мне так будет спокойнее. – Но от тебя до университета добираться полтора часа. А у меня завтра первая пара, – вздохнула Хоми. – Я уже позвонила декану и предупредила, что тебе нужен отгул. – О нет, ты сказала ему, что меня арестовали?! Ты же думала так, да?! – И говорить не пришлось. Кое-кто из проходивших мимо студентов видел, как тебя сажают в автомобиль Второго Отделения, и интерпретировал это зрелище по-своему – в соответствии с твоей репутацией. На университетском форуме уже обсуждают, что именно выбесило тебя настолько, что ты разнесла половину переулка. Про убийство никто не знает. Труп успели скрыть завесой иллюзии. Услышав слово «труп», Хомра крупно вздрогнула. – Радуйся, что фотографий и видео в интернете не будет, – продолжила Кёсса. – Это потому, что твои пиарщики уже взялись за дело? – Нет. Насколько я понимаю, у одного из агентов Второго Отделения есть способность управлять техникой. При необходимости он может просто отключать камеры и запись звука на всех устройствах в округе, чтобы прохожие не снимали места происшествий. – Удобно! А можно мне одалживать его на экзамены? – …Да, я слушаю, – отвлеклась Кё и прижала пальцы к наушнику, через который, видимо, ей только что позвонили. Ехать было достаточно долго, за окнами проплывали смазанные огни городских пейзажей. Кёсса решала какие-то бесконечные рабочие вопросы со своим ассистентом, а Хомра сидела, уткнувшись лбом в стекло. Оно вибрировало, и, по идее, это должно было быть неприятно, но сейчас казалось в самый раз. – Я могу попросить доктора Липшица принять тебя завтра утром, – скрестила руки на груди Кёсса. Тембр и скорость речи сестры были абсолютно такими же, как за секунду до этого при общении с ассистентом, и Хоми сначала даже не сообразила, что это обращаются уже к ней. – Хочешь? Доктор Липшиц был психологом Кёссы. Хомра каждый раз невольно поражалась тому, что ее сестра вообще верит в психологию, но факт оставался фактом: старшая Абернатти, как штык, раз в неделю являлась в обитый красный деревом кабинет Липшица и тратила целый час на то, чтобы поработать с ним над своей жизнью. Естественно, Хомра понятия не имела, как проходили эти сеансы, но, судя по тому, что Кёсса ходила на них уже несколько лет, они приносили пользу. – Не надо, спасибо, – Хомра откинулась обратно на спинку кожаного сидения. – Вдруг Липшиц сделает со мной что-то такое, что я стану такой же, как ты. Двух столь холодных леди наш город не выдержит. Вместо глобального потепления начнется ледниковый период – опасно. – Не смешно, – Кёсса покачала головой. А потом чуть более мягким тоном спросила: – Как ты после случившегося? Хомра покусала губы. Эта улыбка. Улыбка убийцы не шла у нее из головы. Почему у него было такое лицо, словно он ЖДАЛ ее и был РАД ей? На допросе младшая Абернатти сказала об этом агенту в очках. Тот воспринял информацию серьезно. – Может ли быть такое, что вы знакомы? – Нет. Я никогда прежде его не видела, а у меня хорошая память на лица. К этому моменту Хомра уже поработала с художником, составляющим фотопортреты. Но получилось как-то паршиво. В итоге Хоми, попросив карандаш, сама нарисовала убийцу. Впервые за долгие годы ей пригодилось академическое художественное образование, вау: так-то она предпочитала 2d. Агент в очках похвалил рисунок и передал его коллегам вместе с фотопортретом. Хомра так и не поняла, сделал ли он это, потому что всерьез счел набросок полезным, или просто потому что был джентльменом. Между тем, портреты требовались, потому что уличные камеры не смогли заснять лицо убийцы. Вместо него они показывали лишь размытое пятно. – Как такое возможно? – спросила Хомра, и агент объяснил, что так действуют особые амулеты, которые умеют создавать некоторые из обладателей ведьмовских даров. – Давайте вернемся к тому, что вам показалось, что убийца ждал вашего появления. Вас когда-нибудь кто-нибудь преследовал? Они долго, но как-то бестолково обсуждали эту тему, и в итоге Хомра сказала, что, наверное, ей показалось – из-за стресса, из-за большого расстояния, разделявшего их с преступников, из-за ее бурного воображения, в конце концов. Агент задумчиво постучал щеголеватой перьевой ручкой по раскрытому блокноту, в котором делал записи, и возразил, что пока был скорее свидетелем ее наблюдательности, нежели неуемной фантазии. Мечтавшая написать фэнтези-мангу Хоми даже не знала, как на это среагировать – порадоваться или приуныть. – Если у вас появятся любые соображения о том, что может связывать вас и убийцу, пожалуйста, сообщите нам, – попросил агент. …Хомра встрепенулась, поняв, что уже непозволительно долго молчит в ответ на вопрос Кёссы о её самочувствии. – Ужасно хочу лазанью, – сказала она. Кё ткнула несколько кнопок на телефоне и вдруг заговорила по-итальянски. – Buonasera, chef Marcus? Questa è Kessa Abernatty. Il tuo ristorante è ancora aperto? Vorrei ordinare la consegna. Due delle vostre tipiche lasagne, per favore, insalata di basilico e gnocchi. – И фисташковое мороженое, – громким шепотом подсказала Хомра. – E gelato al pistacchio, per favore.