Досье Мёртвого Короля

У района Гавани было два лица. Одно выглядело улыбчивым и чистым, полным магазинных вывесок во французском стиле, кофеен с сезонными напитками и баббл-ти, симпатичных буддийских храмов, где счастливый турист мог подергать колокол за красный шнурок и, похлопав в ладоши, загадать желание. Это лицо Гавани отличалось приветливостью и так же филигранно балансировало между западом и востоком, как вся столица. Но было и другое лицо. С безразличием восковой маски оно смотрело на дневную суету района, и с холодной безжалостной улыбкой отправляло на тот свет заблудших овец, что явились сюда после заката – или ушли по узеньким переулкам слишком далеко. Именно здесь, в Гавани, обитала островная мафия. Как огромный паук, отсюда она тянула по городу свои сети: подпольные казино, торгующие краденым ювелирные магазины, логова контрабандистов, оружие, дома развлечений… Штаб-квартира мафии пряталась в тупике Греха Господня: это было переделанное на современный лад старое здание викторианской библиотеки. Там, где стены оригинальной постройки были разрушены, их заменили пуленепробиваемые стекла и впечатляющие металлические конструкции. Библиотека продолжала функционировать, но для «своих» – и с нюансами. В картотеке хранились не выходные данные книг, а информация о подпольных перевозках. В выдвижных ящиках конторок можно было с равным успехом наткнуться на чернильницу, горсть алмазов или комплект гранат. То же самое касалось и читальных залов: располагайтесь, гости дорогие, здесь у нас Бодлер, а здесь – винтовки. Сейчас, в темноте, за пару часов до рассвета, в переулках вокруг Библиотеки особенно ярко и угрожающе мигали красные лампочки камер наблюдения, расставленных на столбах через каждые несколько метров. «Одумайся, – как бы говорили они, и им вторили устрашающие граффити с розами и змеями – символами островной мафии. – Уйди прямо сейчас – и, может, останешься в живых». Но высокий черноволосый мужчина в синем плаще, в одиночестве идущий по улице, и не думал прислушиваться к совету. В лужах, оставшихся после дождя, отражались, поблескивая, шпага, висевшая на его бедре, и узкие очки, прикрывающие взгляд пронзительно-синих глаз. Мужчину звали Исайя лой Назаре, и он был главой Второго Отделения Канцелярии по Делам Одаренных. Тонкие черты и бесстрастное выражение лица, белые перчатки, традиционный роскошный мундир и идеальная осанка заставляли людей, не знакомых с Исайей, сходу делать о нем два вывода: 1. Он интеллектуал. 2. Он – сама строгость. С первым спорить было невозможно, в отношении второго случались исключения, но только во внерабочее время. Кое-кто из ближайших подчинённых Исайи подозревал, что шеф иногда с трудом доносит серьёзное выражение лица до выхода из Канцелярии (настолько ему на самом деле хочется улыбнуться), но доказать эту гипотезу пока что не удавалось. В обществе своих сотрудников Исайя лой Назаре всегда был безупречен, взыскателен и строг. Точно такая же аура окружала его сейчас. Исайя повернул в тупик Греха Господня – и его тотчас поприветствовали дула множества пушек, наставленных на него со всех сторон. Больше всего мафиози толпилось у входа в Библиотеку, несколько высовывалось из соседних переулков, ещё пара целилась с крыши, а один подошёл к Исайе сзади и упер холодный металл ему в затылок. – Как невежливо, – вслух посетовал лой Назаре. – А то вы не знали, как мы встречаем чужаков, – огрызнулся тот, что стоял у него за спиной. – Говорите, что вам надо? – Обязательно скажу, но только лично Калебу. – Для вас – мастеру Калебу! Дуло сильнее надавило Исайе на череп. Назаре едва удержался оттого, чтобы не вздохнуть. Ну конечно, конечно. У него за спиной, без всяких сомнений, стоял рыжий Лаки. Лохматый, дерзкий, вечно покрытый порезами и ушибами, он хотел стать правой рукой Калеба, но пока был больше похож на его левую пятку. Впрочем, на самом деле эта шутка несправедлива: Лаки входил в пятерку главных бойцов мафии, так называемых «руководителей». Именно поэтому сейчас он стоял так близко к Исайе, тогда как остальные не спешили сокращать дистанцию. Просто у Лаки было больше шансов выжить и успеть сделать хоть что-нибудь в случае, если бы Назаре решил оказать сопротивление и взять Библиотеку штурмом. – Сегодня нет времени на расшаркивания, Лаки, – Исайя положил правую руку на эфес шпаги. Ответом ему были мгновенные щелчки взводимых курков. – Проводи меня к своему шефу. Нам надо поговорить с ним: речь о вчерашнем убийстве в Сити. Пистолет ещё пару секунд давил на затылок Исайи, а потом исчез. Остальные пушки опустились, но были готовы в любой момент подняться обратно. – За мной, – выйдя перед Исайей, коротко бросил невысокий ярко-рыжий парень в толстовке белого цвета и с синей повязкой, удерживающей волосы надо лбом. Курносый нос Лаки был покрыт веснушками, а костяшки пальцев сбиты в кровь от частых драк. – Знайте: однажды я все-таки прострелю вам башку, Исайя. – За что? – поинтересовался тот, вслед за Лаки зайдя в просторный холл штаб-квартиры мафии. Мимо картин в тяжелых рамах и низких кресел они прошли к дубовой стойке ресепшиониста. За ней никого не было; но помощи и не требовалось. Лаки с размаху шлепнул ладонью по медному звонку, стоявшему на стойке, и тотчас один из книжных шкафов на другом конце зала повернулся вдоль своей оси, открывая тайный проход. Лаки угрюмо потопал туда. Исайя – вежливо двинулся вслед. – Я убью вас за то, что вы всегда, чтоб вас, являетесь к нам черт знает во сколько, – процедил Лаки, пистолетом указывая Исайе, чтобы тот заходил в старинный решетчатый лифт, поджидавший их в конце прохода. – Приёмные часы библиотеки: с двенадцати до четырех, ясно? Рыжий руководитель ткнул пальцем в расписание, закрепленное в рамочке в этом лифте. Судя по бумаге и шрифту, оно было написано еще в XIX веке. А теперь – любовно повешено кем-то на видном месте. – С двенадцати до четырех ночи? – уточнил Исайя. – Дня! – огрызнулся Лаки. Исайя убрал руку с эфеса шпаги и запустил её во внутренний карман мундира, откуда мгновение спустя вытащил перьевую ручку. – Неочевидно, – цокнул языком он, и его глаза едва заметно блеснули под стеклами очков, но голос оставался невозмутимым. – Это нужно дописать. Для порядка. – Эй! ЛАЗАРЕ! Я ВАС СЕЙЧАС ЗАСТРЕЛЮ, МАМОЙ КЛЯНУСЬ, НЕ ТРОГАЙТЕ РАСПИСАНИЕ! *** На подземном этаже, там, где располагались основные помещения, Лаки остановился перед огромными сводчатыми дверьми. Выдержанные в бордово-шоколадных тонах витражи на них изображали стаю волков, загоняющую оленя. – Не хочешь предупредить своего шефа о том, что у него гости? – поинтересовался лой Назаре. Прежде, чем Лаки успел ему ответить, двери открылись: распахнувший их ветер возник буквально из ниоткуда. – Было бы странно, не знай я, что происходит в моих владениях каждую секунду, – раздался из кабинета низкий, хрипловатый мужской голос. За массивным столом из красного дерева сидел шатен с орлиным носом, волевым подбородком и глубокими орехово-карими глазами. Из-за прямых бровей его взгляд казался по-настоящему суровым. Он был одет в обтягивающую черную рубашку и такие же черные брюки, а на правой руке у него висел браслет с бусинами, сделанными как будто из застывшей вулканической лавы. В кабинете было много красивых и впечатляющих вещей – супер-современные экраны, на которых транслировались какие-то, несомненно, важные события, драгоценности, выставленные на специально созданных для них витринах – но взгляд сам по себе приковывался именно к мужчине за столом. В нем чувствовалась первородная стихийная сила, вызывающая одновременно уважение и беспокойство. Этого мужчину звали Калеб Това, и он был главой островной мафии. – В гости не принято приходить без приглашения, господин Исайя. – Калеб поставил локти на стол и положил подбородок на переплетенные пальцы. – У вас пять минут на то, чтобы объяснить свое появление, а затем исчезнуть отсюда, иначе я решу, что вы хотите задержаться. Например, в роли пленника: мы как раз вчера закончили ремонт пыточной. Там снова все готово для тех, кто слишком рьяно переходит нам дорогу. Исайя поправил очки на носу и оглядел кабинет еще раз. Двери за ним уже захлопнулись, оставив Лаки снаружи. Сводчатый, как в винном погребе, потолок разносил каждое произнесенное слово эхом. – Калеб, право слово: лучше бы вы начали с ремонта вашего основного кабинета. Эта сырая дыра без окон… – лой Назаре сокрушенно покачал головой. – Мне даже неловко из-за того, что это именно мои агенты разрушили верхние этажи Библиотеки во время той стычки два месяца назад. Если бы я знал, что теперь вам придется ютиться в таком подземелье, я попросил бы их быть осторожнее. Может, пока что пригласить вас в одну из теплых тюремных камер Второго отделения? – Вы собираетесь проболтать так все пять отведенных минут? – Калеб наклонил голову. – Нет, господин Това, я всерьез предлагаю вам рассмотреть мое предложение. Вчера в Сити произошло убийство. И со стороны складывается впечатление, будто это дело рук вашей организации. А знаете, почему? Калеб не ответил, но Исайя и не ждал другого. В молчании он неспешно обошел вокруг одной из витрин, стоявших в кабинете. Она представляла собой высокий одноногий столик, на котором лежала бархатная подушка рубинового цвета. А на ней покоилось несколько амулетов совершенно ведьмовского вида: черепки грызунов, кристаллы сердолика, янтарь, клыки хищников, птичьи перья и бог знает что еще были перевязаны и туго сплетены друг с другом при помощи алых ниток. Казалось бы – глупость, какие-то детские поделки. Но эти амулеты, словно какую-то драгоценность, сверху укрывало толстое музейное стекло. И не зря: это были действительно магические артефакты. Работающие. – Вот поэтому, – отвечая на собственный вопрос, Исайя побарабанил пальцами по стеклу. – У убийцы с собой был артефакт, который скрывает лицо от камер. А такие во всей стране умеет делать лишь одна одарённая, мадам Ракшана. И она уже давно находится под твоей, кхм… Защитой. Что на деле означает одно: только мафия может пользоваться ее услугами и амулетами. Больше никто. И каждый, кто знаком со спецификой преступного мира столицы, сейчас думает, что это твои ребята вчера подло напали на беззащитную девушку в Банковском переулке. Тогда как я достоверно знаю, что это не так. Калеб цыкнул и лениво переменил позу. Теперь он сидел, расслабленно опершись щекой на кулак, и всем своим видом показывал, что Исайя просто тратит его время. Но главу Второго отделения не смущало безразличие слушателя. – И ладно бы это было просто заблуждением! – покачал головой он. – Вы же мафия, ваши руки и так по локоть в крови, и очередное убийство никого бы не взбудоражило. Но есть нюанс. А именно: женщину, убитую в Сити, зовут Лена Борна, и она была подружкой главы Восточного Креста. «Восточным Крестом» называлась компания военных наемников, чьими услугами широко пользовались по всему миру, и чья база располагалась на нескольких атоллах и кораблях к востоку от берегов Альфирии. «Кресты» были отнюдь не высокоморальными людьми, но при этом богатыми и могущественными, им благоволили власть имущие разных стран, и горькая правда заключалась в том, что правительство Магоццо не имело возможности избавиться от такого соседства. Любое столкновение с ними заканчивалось таким количеством жертв мирного населения, что эту организацию нужно было сдерживать в относительной изоляции, а не в открытую атаковать. Если Островная Мафия была черной ядовитой змеей на карте государства, то Восточный Крест – бешеным саблезубым тигром. Исайя покосился на часы. – Насколько я понимаю, через несколько часов «Кресты» придут сюда за местью. – Мы встретим их со всем радушием, – пообещал Калеб, переплетая руки на груди. – Они, в отличие от тебя, долгожданные гости. – Вы не устроите бойню посреди Гавани. – В голосе лой Назаре зазвенел металл. – Мы быстро уничтожим их. Жители окрестностей еще поблагодарят нас за красивый фейерверк. Клыки Калеба были чуть острее, чем у большинства людей, и это было заметно, когда он улыбался. Господин Това откинулся на спинку кожаного кресла и забросил ноги на стол. Исайя в несколько шагов приблизился и угрожающе оперся о столешницу обеими руками. – Вы не убивали Лену. Вас очевидно подставили. Так какого черта ты собираешься биться с «Крестами»? Почти каждый разговор Исайи и Калеба неизменно докатывался до момента, когда они переходили на «ты», но это якобы дружеское обращение таило в себе бурлящую пропасть гнева и ненависти. Потому что когда-то они были напарниками. Лучшим дуэтом во Втором Отделении, о котором буквально слагали легенды. Но шесть лет назад они предали друг друга. И, нет, такое не забывается. Шпага Исайи в ножнах вдруг начала мелко трястись, как цепной пес, готовый наброситься. То же самое случилось с двумя саблями, висящими на стене кабинета, а из одного из ящиков послышался дробный стук – будто в нем ожило что-то металлическое, вроде пуль. Калеб, не меняясь в лице, поднял руку ко рту так, словно собирался закурить – на кончиках его пальцев стали клубиться тучи. В кабинете стало душно и влажно. Исайя лой Назаре, неолант, ранг особый, способность – «Кровавый бог отмщения и гнева», дарующая управление металлом. Калеб Това, неолант, ранг особый, способность – «И грянул гром», дарующая управление штормом. – Ты понесешь потери от этого боя, – холодно продолжал Исайя. – Более того, согласившись на него, ты словно признаешь ответственность за убийство Лены – и все решат, что так ты захотел развязать с «Крестами» войну. На их сторону встанут другие банды. Начнется кровавая каша, в которую включимся и мы. Лаки говорит, что хочет «прострелить мне башку». А знаешь, сколько моих сотрудников во снах видят тебя проткнутым шпагой насквозь? Никто не будет останавливать их, если начнётся война банд. Зачем тебе это, Това? Кофейные глаза Калеба изменили цвет, став фиолетовыми, как тяжелые грозовые тучи. – Мои причины тебя не касаются, – прорычал он, поднимаясь из-за стола и идя к выходу, чтобы любезно открыть перед гостем дверь. – Я сам со всем разберусь. А твои пять минут кончились. Убирайся из Гавани, Исайя, это моя территория. Часам к десяти утра можешь прислать мусорщиков – пусть заберут трупы «Крестов». Чем меньше будет суетиться Второе отделение, тем быстрее и с меньшим количеством жертв всё закончится. Лой Назаре покачал головой. Он повернул правую руку ладонью вверх, и мгновение спустя на нее со звяканьем упали вылетевшие не пойми откуда открытые наручники. – «Крестам» нужна именно твоя голова, – пожал плечами он. – Если она чудесным образом переместится отсюда в КДО – с приложением в виде твоего тела или отдельно – «Кресты» отзовут нападение. И они, к счастью, не чувствуют вседозволенность, необходимую для того, чтобы самим напасть на Канцелярию. Поэтому… Лой Назаре набрал полную грудь воздуха, прежде чем отчеканить: – Калеб Това, вы арестованы по подозрению в убийстве первой степени. Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть и будет… Почти дошедший до дверей Това резко развернулся на пятках. – Идиот! – презрительно бросил он, и в следующее мгновение две яркие вспышки разорвали полусумрак кабинета. Первая вспышка была вызвана шпагой Исайи и саблями со стены, которые с бешеной скоростью вылетели из креплений и, звеня от возбуждения и горя холодным голубым светом, полетели в сторону Калеба. А вторую вспышку создала полыхнувшая под сводчатым потолком молния. Из тучи, вызванной одновременно с ней, полили столь сильные дождь и град, что шпага и сабли сбились с траектории и просто вонзились в двери позади Товы. Дзынь! С той стороны осыпался витраж с волками и оленем. Шпага Исайи тотчас выскочила обратно и, развернувшись, вновь бросилась к главе мафии. Калеб остановил ее смерчем, за мгновение ока выросшим у него за спиной. Торнадо втянуло в себя не только оружие, но также снесло несколько полок с книгами. Вырванные силой стихии листы со стихами Джона Донна и Роберта Бернса закружились по комнате. – И не жалко тебе рушить собственный кабинет? – усмехнулся Исайя, перекрикивая вой ветра. – Нет. Ты прав: он действительно получился дерьмовый, – цокнул языком Калеб. И они снова столкнулись. Повинуясь Исайе, подброшенные им наручники полетели к Тове с такой скоростью, что могли бы пробить ему голову, будто снаряд. Калеб снёс их порывом ветра и опять призвал молнию: на сей целясь ею прямо в лой Назаре. Тот успел отпрыгнуть; молния, ударив в пол, оставила прожженную дыру на ковре и огромное обугленное пятно. Шпага Исайи наконец-то выбралась из плена торнадо и, как живое существо, бросилась на Калеба. Одновременно с тем со спины на него полетели освободившиеся сабли. Взмахнув рукой, Калеб сбил их бурей, но в тот же момент был вынужден замереть… Потому что к его кадыку уже прижимался, проколов кожу и явив капельку крови, небольшой, но очень острый нож для бумаг. Его, незаметного на фоне «старших братьев», Исайя призвал со стола Товы беззвучно и быстро. Но и лой Назаре не мог сказать ничего колкого на этот счет – ни пожурить главу мафии за проигранную дуэль, ни спросить, как так вышло, что тот все еще пользуется подаренным им когда-то ножом. Потому что очередная молния, словно оскалившийся зверь на натянутой цепи, застыла в жалком сантиметре от макушки Исайи – если Калеб «отпустит» ее, лой Назаре не сможет уклониться. Они молчали. Капли продолжающегося в центре помещения дождя барабанили по полу, струйками стекали по витринам с артефактами и драгоценностями. И тут двери в кабинет распахнулись. БАМ! Внутрь влетели рыжий Лаки и мрачная девушка в черном обтягивающем костюме, с черными же волосами, стянутыми в хвост (впрочем, в них была одна седая прядь) и с черными татуировками на руках. Ее звали Джиневра, коротко – Джин. В отличие от Лаки, она действительно была правой рукой Калеба. – Мастер! «Кресты» не придут! – взволнованно крикнул Лаки. – Боя не будет! На учиненный в кабинете разгром он не обратил ни малейшего внимания. Как и на то, что его шеф и гость шефа мокрые до нитки. И, конечно, на то, сколь напряженной была ситуация… Молния над головой Исайи сменила направление и вонзилась в стену. Нож для бумаг оторвался от шеи Товы и полетел обратно на свое законное место. Дождь закончился. Калеб развернулся к подчиненным. – Почему? – низко спросил он. – Оказывается, час назад их главаря попробовали увести на допрос по поводу убийства Лены. Но тот стал сопротивляться, началась заварушка с применением даров. Мгновенно подоспели очень кстати дежурившие рядом с базой «Крестов» агенты Второго Отделения… В итоге всю верхушку повязали. Более того, тогда же выяснилось, что один из них на самом деле агент, работавший под прикрытием последние два года! Почему-то именно сегодня он решил раскрыть все собранные улики. Корабли «Крестов» сейчас вовсю обнюхивают легавые; говорят, нашли уже десятки килограммов веществ… и доказательства работорговли. – «Кресты» в заднице, – тихо, но веско резюмировала Джин. На фоне дерзкого и громкого Лаки, Джиневра казалась бледной тенью из мира мертвых. Но эту тень уважали даже самые крупные бандиты столицы: Джин была опаснейшей убийцей. И, как и Лаки, входила в число руководителей мафии. Сопротивление аресту, показания агента под прикрытием, наркотики, рабы… Все это означало лишь одно: «Кресты» проведут под следствием достаточно много времени для того, чтобы Второе отделение успело найти настоящего убийцу Лены Борны. – Ты знал, – зарычал Калеб, оборачиваясь к Исайе. – Нагло заявляя, что ты меня арестуешь, ты уже знал, кто «Кресты» окажутся под стражей – ведь кто, как не твои сотрудники, упекли их и провернули всё это! Исайя лишь пожал плечами и, педантично протерев очки шелковым платком, аккуратно надел их обратно. Вслух он не сказал «да», но, по сути, признался в этом своим поведением. Это была чертова манера лой Назаре вести дела. Хитрый лис-джентльмен из Канцелярии по Делам Одаренных. Пушистый хвост, обходительность, умытые белоснежные лапки. – Я ненавижу тебя, – низко пророкотал Това. – Понимаю, – тот сочувствующе кивнул и обернулся к дверям. – Пожалуйста, оставьте нас. – Вы тут приказы не раздаете! – возмутился было Лаки, но Джин молча ухватила его за ворот белой толстовки и выволокла за двери. Исайя и Калеб снова остались вдвоем. В кабинете пахло озоном, как летним днем после грозы, мокрым деревом и терпким удовым парфюмом, который так любил Калеб. Флакон с ним упал и открылся, когда торнадо бушевало возле шкафа. – Мне нужно поговорить с тобой, – сказал Исайя, собирая упавшие книги. – На сей раз серьезно. – А до этого чем ты занимался? – Това поднял и закрыл парфюм. Лой Назаре не успел ответить, так как ему пришлось зажмуриться и, сморщившись, замереть на месте. Это Калебу не понравилось нынешнее состояние кабинета и находящихся в нем людей. Поэтому он снова призвал ветер: но теперь теплый, даже горячий. Он быстро высушил одежду на них с бывшим напарником, ковер и шторы. Манипулируя еще одним порывом ветра, Калеб ловко отправил в урну обломки книжных полок и разбитые вещи. Так порядок был более или менее восстановлен. – Я бы не отказался от чашки чая, – намекнул Исайя. – Иди в задницу, – Това прошел мимо него, упал обратно в свое кресло и указал рукой на посетительский стул. – Садись. – Так идти или садиться? Тяжелый взгляд Калеба исподлобья таил в себе немало нецензурных слов. Исайя сел и перекинул ногу на ногу. – Знаешь, почему я изначально был уверен в том, что Лену убили не вы? – спросил он. – Нет, не потому, что ты сам считаешь себя благородным рыцарем на стороне тьмы и якобы не опустился бы до такого… – Исайя скользнул взглядом по полкам, полным средневековой литературы. – А потому, что я знаю, зачем убили Лену. И ты и твои люди бы никогда не сделали этого. Лицо Товы оставалось бесстрастным. – И зачем же?