Сборник непростой любви 2.0

      — Вы сегодня как всегда прекрасны, профессор, — раздается со стороны двери в практически пустую аудиторию.       Если не считать Сынгвана. И незваного гостя.       — Вы прекрасно знаете, что я доцент, а не профессор, Субин-сси, — вздыхает он в ответ, не отрываясь от своих записей для следующей лекции.       Следом раздается звук запирания двери.       Сынгван наконец отводит взгляд от стопки распечатанных листов и поправляет очки.       — Пара в этой аудитории начнется только через двадцать минут. Вы пришли слишком рано, Субин-сси. Вам следует покинуть этот кабинет во избежание возникновения разных слухов и зайти после со всеми остальными.       — Ох, но что же делать, профессор, — «Субин-сси» направляется прямиком к нему, игнорируя рекомендации, — если я так сильно соскучился по вам, что не могу ждать? Вы покинули постель сегодня слишком рано, а я становлюсь таким капризным, если просыпаюсь в кровати один…       Сынгван с улыбкой закатывает глаза.       — Я говорил тебе вчера, что мне нужно многое успеть с утра.       — Да, но это не мешает мне грустить из-за того, что я не получил свой законный утренний поцелуй, — Субин склоняется над ним, оперевшись одной рукой о край стола, другой — о спинку стула, и заключив тем самым Сынгвана в ловушку.       Сынгван фыркает от чужого драматизма и быстро чмокает подставленные губы.       — Все, получил.       — Утренний — да, — Субин с важным видом кивает, а после наклоняется ближе и заговорщески шепчет: — Но сейчас уже время обеда, а значит…       — А значит — вы уже в край обнаглели, мистер Чхве, — со смешком Сынгван отодвигает рукой чужое лицо от себя. — Соблюдайте субординацию, будьте любезны. Никакого сомнительного поведения в стенах университета.       — Эти стены уже столько всего повидали, что им будет совершенно все равно, — не сдается Субин.       — Ректору не будет, — продолжает держать оборону Сынгван.       — Ректор не узнает.       — Будем сидеть тут вдвоем с запертой дверью — узнает.       — Ну, почему же сразу «сидеть»… Можем и прилечь, — игриво ведет бровями Субин, а после смеется с грозного выражения на чужом лице. — Ладно-ладно, просто шучу, не хмурься, — и целует в лоб. — К тому же, я там Енджуна оставил последить за коридором, так что…       — Мы Енджуну такими темпами скоро по гроб жизни должны будем. Хватит эксплуатировать бедного мальчика, — Сынгван со вздохом смирения все же поднимается со стула и встает перед Субином, оперевшись сзади о стол.       Тот аккуратно снимает с него очки и кладет подальше — они так уже разбили несколько штук, увлекшись и смахнув те на пол.       — Он со своей девушкой может обжиматься хоть каждый перерыв, а то и во время пар тоже — просто отлучившись «по делам», — фыркает Субин, но после замечает, как стремительно портится чужое настроение из-за его слов, и нежно обхватывает руками лицо Сынгвана, наклоняясь к нему и заглядывая в глаза. — Боже, нет, ты же знаешь, что я не это имел в виду, хен. Просто к тому, что нечего жалеть этого паршивца. Меня не волнует, что нам приходится скрывать наши отношения, я прекрасно осознавал необходимость этого, еще когда только начинал бегать за тобой.       Он легко целует Сынгвана, сразу отстраняясь с мягкой улыбкой.       — Ты же помнишь, как я бегал за тобой?       Сынгван фыркает.       Забудешь такое…       Высокий, очаровательный студент в одежде пастельных тонов. Эти розовые свитера и жилетки… Сынгван никогда еще так не ошибался в людях. Потому что Субин вовсе не был милым и стеснительным в своих настойчивых ухаживаниях. А еще он сразу, не скрывая, сказал, что знает все песни женских айдол групп — почти всех, как оказалось, и до уровня Сынгвана ему было еще далеко, но звучало уже достойно, — так что не было и шанса устоять.       Хотя, конечно, Сынгван сопротивлялся очень долго. Официальные отношения преподавателя-студента между ними и разница в возрасте в почти десять лет — семь, на самом деле, но кто запретит Сынгвану тоже драматизировать? — ставили крест на возможности более близкого их взаимодействия — как считал сам Сынгван, но не Субин.       Однако крест этот был разбит достаточно быстро хитрым Субином, который сначала с Сынгваном просто подружился. Схожие увлечения, обсуждение самых разных тем и очевидный интерес к предмету Сынгвана — литературе. Индивидуальные встречи из-за дополнительных заданий — Субин очень хочет поработать еще, ему общего материала совсем не хватает, — совместное посещение университетской столовой или даже кафе поблизости — Субин отнял так много личного времени своего любимого преподавателя, он просто не может не угостить того в знак признательности, — переход на личные темы и искреннее внимание к чужой жизни — Субин так восхищен человеком, который в столь малом возрасте уже является доцентом, ему безумно интересно, как тот пришел к этому и чем, в целом, живет.       Когда и сам Сынгван, и другие преподаватели со студентами привыкли, что Субин всегда крутится где-то рядом с ним, и уже перестали обращать на это внимание, тот перешел на следующую стадию. Стадию едва ощутимых, но постоянных прикосновений — подхватить под локоть при спуске по лестнице, положить ладонь на поясницу, подталкивая и пропуская вперед себя в очереди, — увеличения количества (и качества) озвучиваемых комплиментов — Сынгван такой потрясающий, как преподаватель, но как человек… он просто невероятен, и любой мечтал бы встречаться с ним, — и одаривания небольшими, но значимыми мелочами — этот брелок с красной пандой так напоминает Сынгвана, что Субин просто не мог пройти мимо, а эта лимитированная карточка одной женской группы совершенно случайно оказалась у него в двух экземплярах. Хотя большие тоже были — однажды Субин принес книгу, которую Сынгван уже давно очень хотел, но все не мог найти в печатном варианте. Действительно очень хотел — он просто не смог отказаться от подарка, хотя и был крайне смущен.       Откуда Субин знал, что не получит в нос от излишнего внимания к своему преподавателю? О, паршивец продумал и это. Однажды он поднял тему нетрадиционных отношений и признался, что это очень тяготит его, что он боится… остаться непонятым всеми другими людьми. Сынгван, в свое время переживший подобные мысли, пожалел несчастного студента и уверил его, что нужные люди всегда найдутся. Он не сказал прямо, но он намекнул, чтобы Субин не чувствовал себя совсем одиноким, а Субин всегда умел читать намеки очень хорошо.       Конечно, Сынгван замечал все, но… он до последнего отказывался верить, что все действительно так, что он, закончивший свои последние отношение еще два года назад и соскучившийся по чужому вниманию, не надумывает.       Дошло до того, что даже его лучший друг, Сунен, уверенно сказал:       — Он хочет тебя, — невозмутимо пожимая плечами и доедая последний — негодяй — кусок пиццы на их традиционном киновечере в квартире Сынгвана.       — Он мой студент, Сунен-а.       — Бог мой, Кван-и, — тот лишь закатил глаза. — И что?       — И что? — возмутился Сынгван. — У тебя у самого есть ученики!       Сунен вздохнул.       — Мои ученики мне по пояс, — возразил молодой учитель начальных классов. — Твой выше тебя на голову. А еще в плечах шире, и руки у него такие большие по сравнению с твоими, ах, как же хорошо вы будете смотреться вместе, — мечтательно выдал он.       — Сунен!       — Ну, что «Сунен»? Он совершеннолетний, он может сам решать, с кем строить свои отношения. Хоть с пятидесятилетним стариком. А у вас разница не такая уж и большая.       — Почти десять лет!       Сунен возвел глаза в потолок в поиске терпения, но ничего там не нашел к своему сожалению.       — Я обожаю твою привычку округлять, Сынгван-а. Семь это не десять. Да даже не семь, если считать по месяцам — шесть с чем-то всего.       Сынгван трагично вздохнул, развалившись на полу.       — Он же тебе нравится? — зная своего друга, как свои пять пальцев, уточнил Сунен.       Сынгван накрыл свое краснеющее лицо руками.       Еще как.       Он не хотел признаваться себе в этом, но очаровательные ямочки на щеках морально убивали его каждый раз, когда Субин улыбался.       — И в чем проблема тогда? — кивнув, принял его молчаливый ответ друг.       — Он мой студент… — практически заскулил от отчаяния Сынгван.       За этим последовал очередной вздох.       — Он не будет студентом вечно, ты же знаешь? Людям свойственно однажды заканчивать университет.       Сынгван убрал руки и неуверенно посмотрел на Сунена.       — А если с окончанием университета закончится и его интерес ко мне?..       — Так вот в чем главная причина!       — Нет! В первую очередь я преподаватель, а не!..       — Прекрати втюхивать мне эту чушь и послушай меня! — Сунен стремительно опустился на пол и крепко обнял его всеми конечностями, не позволяя вырваться. — Твоя неуверенность в себе это только твоя неуверенность. Разве Субин похож на того, кто станет прикладывать столько усилий, чтобы просто потусить с тобой пару лет в универе? В этом нет никакого смысла. Если он смог залезть в голову и сердце к тебе, то к кому-то другому у него вообще не составило бы труда. Но выбрал он тебя. Так почему бы не позволить ему залезть к тебе еще и в штаны и…       — Сунен!       На том и порешили.       Хотя Субину еще долго пришлось убеждать его, что он действительно серьезен и это не поспешное решение — и вообще, хоть он и младше, он уже не ребенок.       В последнем пункте Сынгван достаточно убедился, когда его-таки затащили в чужую постель. Спустя множество свиданий, конечно — ох уж эти романтичные студенты, — но все же. Впрочем, свидания эти были лишь в местах, где их вряд ли могли увидеть знакомые из университета, и Сынгван не мог не думать каждый раз, что Субину нужен кто-то, кто не стал бы скрывать его, как какую-то интрижку.       И думает так порой до сих пор.       — Почему тебя это так волнует? — искренне не понимает Субин.       Сынгван вздыхает в его руках.       — А почему тебя так волнует, что Сокмин — мой коллега, между прочим — просто по-дружески зовет меня в караоке иногда, не веря, что мои вечера заняты, и думая, что я сижу страдаю один? — спрашивает он и сам же отвечает: — Потому что ты хотел бы, чтобы он знал, что я вовсе не одинок. Ты хотел бы заявить об этом всему свету. И я бы хотел. Но мы не можем и…       Субин вновь мягко целует его, прерывая.       — Да, я хотел бы, — соглашается он. — И я сделаю это, когда придет время. Но это не то, ради чего я начинал наши отношения, Кван-а. Я сделал это, чтобы быть с тобой, а не чтобы показать всем, что я с тобой. Понимаешь разницу? Ты не трофей, который нужен лишь для того, чтобы поставить его на полку и хвастаться другим людям. Ты мое сокровище, которое я предпочел бы оставить при себе, отгоняя всех, кто захочет на тебя посмотреть, — серьезно говорит Субин, а после игриво вздыхает: — Ах, но ты ведь такой красивый — кто-нибудь обязательно попробует украсть тебя, даже когда я прямо скажу, что ты мой… Что же делать, что же делать?..       Сынгван не сдерживает смешка.       — Дурачина, — фыркает он. — Не надо тебе ничего делать. Ты ведь тоже мой. И больше мне никто не нужен.       Субин счастливо улыбается и обнимает его, бережно прижимая к себе.       Ручка двери резко дергается, и звучит преувеличенно громкий голос Енджуна:       — Ох, похоже, кабинет закрыт. Сходите за ключами, а я пока тут постою на случай, если мистер Бу сам придет и откроет, чтобы написать вам возвращаться.       Сынгван отстраняется под тихий смех Субина и быстро целует его сам, пока тот помогает ему надеть очки.       — Мы с ним точно не расплатимся.       — Зачтите ему последнее задание, профессор, и он согласится быть нашим сторожевым псом до самого выпуска, — пожимает плечами Субин.       — Это что, заговор? — усмехается Сынгван, поправляя воротник чужой рубашки, выглядывающей из-под очередной розовой жилетки.       — Просто предложение, — не настаивает Субин, улыбаясь.       — Я подумаю, — хмыкает Сынгван, опускаясь за стол и принимая серьезный вид с записями в руках, пока Субин направляется к двери.       Все-таки он всегда был слишком слаб перед этими ямочками на щеках.