Лю Го: пылающий Священный феникс

      Се Лянь, Му Цин и Фэн Синь вернулись в Царство небожителей довольно быстро. От секты Нефритового облака они отправились прямо к драконьим вратам, которые могли найти только небожители и высшие демоны — прямо за ними располагалась Небесная столица. Даже свет в Царстве небожителей, казалось, был особым, чистым и возвышенным, белые скалы, опоясывающие парящий в пене белоснежных облаков величественный город, обращающий драгоценными нефритами. Пахло здесь тоже по-другому: когда Се Лянь пересек границу Царств, он спешно снял с запястья простой нефритовый браслет: заклинание что скрывало его крылья, развеялось, и вокруг разнесся особый теплый запах, с которым едва заметным огнем пылали его крылья — но и его свежесть легкого ветра Небесной столицы перебивала.       Фэн Синь вздохнул полной грудью.       — Наконец-то мы дома! — с удовольствием произнес он. Му Цин на его слова поджал губы, Се Лянь — снисходительно улыбнулся. На самом деле это место домом мог назвать лишь один из молодых людей.       Как наследник клана Священных фениксов, Се Лянь, конечно, родился в Царстве птиц. Яркость пышных лесов и гомон императорской резиденции для него был куда роднее, чем холодная торжественность Царства небожителей, да и его пылающие крылья дома никого бы не удивили — тогда как здесь все еще вызывали любопытные взгляды.       Му Цин родом был из Царства цветов. Когда-то он появился там как низший цветочный дух, но был признан реинкарнацией Повелительницы цветов — бессмертной сущности, что давала цвести и шириться всем растениям в шести царствах. Некоторое время Му Цин воспитывался там, но в раннем возрасте оказался в Царстве небожителей, став частью внутреннего двора. Через время туда же прибыл Се Лянь, и, сдружившись с ним и Фэн Синем, молодые люди окончательно обратились неразлучной троицей, вызывающей в равной степени неудовольствие и умиление старших.       Даже когда Се Лянь и Фэн Синь изъявили желание идти в Царство смертных вместе с Му Цином, нашлись те, кто этому воспротивился. Оба молодых небожителя были талантами своего поколения — разумно ли было отправлять их на такое пустяковое дело? Однако Небесный Император, личным воспитанником которого считался Се Лянь, прислушался к его просьбе и позволил эту вольность — первым делом теперь, вернувшись, юноши спешили обо всем произошедшем рассказать Его Величеству.       От драконьих врат, расположенных на отдельном, парящем в воздухе островке, молодые люди на широкой нефритовой платформе отправились к городу. Издали он казался вырезанной из мрамора игрушкой — настолько прелестны были пагоды и переходы. Вблизи же открывалось, что размерами город вполне может сойти за небольшое государство и улиц, дворцов и резиденций тут немерено: небожителей в самом деле было бессчетное количество. Одни, как Фэн Синь, рождались от божественных предков и считались истинными богами, другие, как мастер из секты Нефритового облака, возносились собственными силами. На словах между ними не было различий: но если бы на огненных крыльях Се Лянь поднялся над Небесной столицей, то заметил бы, что на нижних уровнях дворцы скромнее и жмутся друг к другу, тогда как на верхних резиденции занимают сотни ли с садами и охотничьими угодьями. Впрочем, Се Ляню не было нужды подниматься в искрящийся чистым светом воздух, чтобы это понять. Он и так все знал.       На летающей платформе молодые люди поднимались все выше и выше, глядя, как по улицам внизу неспешно прогуливаются небожители самого разного толка. Иногда им на встречу пролетали другие платформы, и тогда Се Лянь, Фэн Синь и Му Цин вежливо приветствовали небесных коллег, склоняя головы — вслед им словно шлейф из цветов летели любопытные взгляды.       После одной такой встречи Му Цин осмотрел себя и пробормотал:       — Следовало переодеться…       Маскировка Царства смертных спала с молодых небожителей и теперь их одежды засияли богатством и тончайшей работой. За спиной Му Цина тянулся тонкий плащ, настолько легкий, что его подхватывал любой порыв ветра, с вышитыми на нем цветами лотоса. Нити на вышивке были чуть толще, чем на основной ткани, потому казалось, словно цветы за спиной Му Цина сами собой парят в воздухе.       Фэн Синь был одет проще: темные одежды заклинателя на нем сменились ханьфу до колена с оторочкой цвета молочного нефрита на рукавах и вороте. Талию его перехватывали наброшенные друг на друга легкие пояса с пустыми ножнами под кинжал, а темные волосы из высокого хвоста спускались на гордо выпрямленную спину.       Наряд Се Ляня был особенным. Из-за крыльев, растущих из его лопаток, одежду шили особым образом. Нижняя рубашка принца имела открытую спину и крепилась на тонкие ленты на талии и шее, а верхнее ханьфу на спине состояло из трех длинных отрезов ткани, огибающих крылья. Когда Его Высочество шел, он чувствовал, как легкий встречный ветерок ласковыми пальцами ползет по его обнаженной спине. Внешне одежды Се Ляня мало чем отличались от других, а широкие крылья скрывали все, что не предназначено было для чужих глаз, но если бы кто-то узнал об этих особенностях — поползли бы ненужные слухи. Избегая этого, принц неосознанно всегда пытался скрыть спину: вот и сейчас его волосы были распущены и мягкими каштановыми прядями струились по спине, словно песчаные волны. Лишь от лица мягкие локоны были убраны и закреплены на затылке Се Ляня шпилькой в виде пера: но не алого, какие были крылья у принца, а золотого.       Таким образом, молодые люди выглядели со всех сторон прилично: Фэн Синь окинул себя и друзей придирчивым взглядом и улыбнулся:       — Все в порядке. Император не станет говорить о том, как мы одеты, а в остальном наш вид его не оскорбляет.       Се Лянь поддержал:       — Верно, у него много других хлопот.       — Дело ведь не в нем, — отозвался Му Цин, одновременно смущенный, и польщенный чужим волнением. Сложив на груди руки, он прикрыл глаза и поучительно сказал: — Все мы должны придерживаться приличий, чтобы не навлечь гнев на себя или наших старших. То, что Император благоволит А-Ляню никак нас не оправдывает.       — Вовсе и не благоволит, — с улыбкой сказал принц.       Так, говоря о пустяках, молодые люди добрались до главной площади, за которой возвышался дворец Небесного императора. Однако перед самыми воротами императорской резиденции Се Лянь увидел знакомую фигуру. У каменного льва, охраняющего вход, сидел на корточках молодой человек и, подперев голову, пустым взглядом глядел в небо. Лев рядом с ним поглядывал на этого человека подозрительно: он ему явно не нравится, но и прогнать того без дела лев не мог. Когда Се Лянь приблизился, на лице льва отразилось облегчение, словно он давно этого ждал — а после его морда вновь приняла высокомерное выражение.       — Бай Цзинь, — позвал Его Высочество и, когда юноша перевел скучающий взгляд на него, бессильно улыбнулся. — Что ты тут делаешь?       — Ваше Высочество, — отозвался юноша и поднялся, тут же оказавшись на десяток цуней выше своего принца. На нем была броня Царства птиц, а волосы убраны в неопрятный пучок на затылке: молодой небожитель являлся Генералом родного царства Се Ляня и мог прийти с донесением оттуда.       — Почему ты сидел тут? — продолжал спрашивать принц. Приблизившись, он отряхнул доспех Бай Цзиня: на том собралось немного дорожной пыли — видимо, юноша провел тут не один день. — Сколько ты ждешь?       Бай Цзинь задумался и неуверенно ответил:       — Пару дней?.. — тут же он поднял взгляд к небу: — Солнце тут не садится и облаков нет — различить трудно.       Стало понятно, почему каменный лев был недоволен. Никому не понравилось бы, сиди рядом с ним в течение нескольких дней незнакомец — в этом его можно было понять. Се Лянь, однако, совсем не злился на подчиненного и, улыбнувшись ему, терпеливо спросил:       — Ты ждал меня?       — Да, — ответил юноша. Вновь задумавшись на миг, он сказал: — Ваша матушка волновалась и велела мне идти сюда, чтобы дождаться вестей. Ни вас, ни вестей не было, поэтому я просто ждал.       — О твоем задании знает только матушка? — спросил Се Лянь.       — Да, она лично отдала приказание.       Его Высочество вздохнул: пропажа генерала могла взволновать многих людей, но он по характеру был слишком прост, чтобы задуматься об этом. Провести несколько дней, наблюдая за меняющимися цветами неба — это было очень на него похоже.       — Возвращайся и передай матушке, что со мной все хорошо, — сказал Се Лянь. — И больше не приходи сюда один: если нужно, пришли кого-то из подчиненных. Дома о тебе могут волноваться.       Бай Цзинь кивнул. Он не очень хорошо умел общаться с людьми, но Се Лянь ему нравился, потому, замерев на миг, генерал неловко спросил:       — Вашему Высочеству еще что-то нужно?       — Нет, спасибо, — улыбнулся принц. — Ты очень помог мне и матушке, потому можешь вернуться и отдохнуть. Когда я отправлюсь домой, обязательно привезу тебе что-нибудь интересное.       Бай Цзинь придирчиво заметил:       — Не забудьте о своем обещании, — и, счастливый, пошел прочь. Молодые люди же отправились во дворец Небесного Императора.       Младшие служащие у рабочего кабинета Императора не посмели оскорбить юношей ожиданием и сразу же доложили о них — словно могло быть иначе, когда все они были молодыми наследниками своих семей! Те, кто имел глаза и уши, уже понимали, как изменится Царство небожителей через ничтожные сотни лет. Пусть сейчас во влиянии, а где-то и в силе, Се Лянь, Фэн Синь и Му Цин не могли поспорить со своими старшими коллегами, не пройдет много времени, прежде чем ситуация начнет меняться. Так же стремительно, как снежная зима сменяется весной, а она — осенью, талантливые люди сменяли друг друга. Из цветка могли вырасти новые прекрасные побеги, но свершения и милость забывались однажды навсегда — так думал Се Лянь, входя в покои Небесного Императора.       Рабочий кабинет Владыки был разделен надвое нефритовым экраном, что отделял письменный стол от посетителей, но по приказу Императора сейчас его убрали. Молодым небожителям открылся вид на Владыку, который величественно замер на своем месте. За его спиной замерло полотно с крупными иероглифами «Строгость» и «Порядок», а стол красного дерева почти тонул в разнообразных свитках. Некоторые из них упали на ковер, обратившись к потолочным балкам уязвимым нутром, но никто не спешил их поднимать.       Молодые небожители опустись на колени, приветствуя Императора. Как тот, кто должен был исполнять задание, Му Цин расположился в середине, а Се Лянь и Фэн Синь на полшага отступили от него. Му Цину же после положенных любезностей пришлось отвечать:       — Мы проверили окрестности, а также проникли в секту, что расположена у драконьих врат, но не нашли ни следа Безликого Бая. Он очень хорошо скрывается.       Император ответил коротко:       — Вот как.       Мужчина на краткий миг поднял глаза к своим посетителям, но не опустил кисть и на лице его все еще оставалось расслабленное, отрешенное выражение. Тонкие словно лезвия клинков брови в спокойном выражении были чуть приподняты, будто Владыка был удивлен, но его голос оставался спокоен.       — Вы хорошо потрудились.       Му Цин упрямо опустил голову:       — Мы не справились. Я приношу извинения за то, что подвел доверие Владыки.       — Ты ни в чем не виноват, — поспешил заступиться Се Лянь, протянув руку к другу, но так и не решившись его коснуться. Император вздохнул:       — Сяньлэ, ты тоже ничего не почувствовал?       — Сил этого ученика оказалось недостаточно, — отозвался Его Высочество. — Однако, в ходе расследования мы нашли нечто интересное: клинок, обагренный кровью небожителя. Он вредил Царству смертных, потому мы забрали его и хотели найти владельца.       — Клинок? — удивился Владыка.       — Кинжал, который был замурован в каменную колонну, — пояснил Му Цин. — Колонна была воздвигнута адептом заклинательской школы, который позже вознесся.       — Мир полон увлекательных историй, — на миг задумавшись, протянул Владыка. Нити дыма из курильницы для благовоний рядом с ним кружили вокруг лица и серебряной короны Небесного Императора, делая его образ еще более далеким, отрешенным как от мирских, так и от небесных забот. Наконец он сказал: — Вы хорошо потрудились. В самом деле найти следы демона, который смог притвориться Владыкой Царства демонов — невероятно сложно. Уверен, что вы сделали все возможное.       Се Лянь заметил, как Му Цин поджал губы: ему явно не казалось, что он выложился на полную. Пусть это дело было довольно серьезное задание для кого-то, кто едва стал осознавать свои силы, пусть противостоял им в самом деле удивительный противник — юному Повелителю не хотелось, чтобы первое его поручение закончилось так глупо. Не в его силах, однако, было что-то поменять, потому Му Цину оставалось лишь молча слушать слова Небесного Императора.       Фэн Синь тоже заметил смущение на чужом лице. Незаметно он переглянулся с Се Лянем: юноши обменялись понимающими взглядами, решив для себя позже переговорить с другом, а в это время Владыка сказал, обращаясь к Му Цину:       — Не думай об этом. Скоро ведь в Царстве цветов праздник?       — Цинхуа впервые за долгие годы будет открыт для всех, кто захочет посетить фестиваль, — ответил Му Цин.       Небесный Император тепло улыбнулся уголками губ: словно последний солнечный луч глубокой осенью скользнул по холодной глади пруда:       — Мы давно не были на подобных забавах. Если ты не будешь против, мы попробуем выкроить время, чтобы посетить праздник.       Му Цин на миг вскинул взгляд, не веря своим ушам, но тут же вновь опустил голову: неуловимая печаль, что была в его голосе мгновение назад, растаяла без следа, сменившись решимостью. Долгое время Царство цветов было закрыто для всех, потому все праздники проходили очень скромно: если же теперь, после открытия царства и восхождения нового Повелителя цветов, фестиваль посетит сам Небесный Император, каждому в Шести царствах станет ясно, что долгое время бывшее забытым царство вновь возвращает былое величие.       Эта новость приободрила Му Цина. Когда втроем молодые люди покинули императорский дворец, Се Лянь и Фэн Синь уже не знали, нужны ли теперь их утешения. Юноши переглянулись и принц прошептал:       — Он кажется довольно радостным?..       — Но не в его характере сразу забывать о промашках, — с сомнением ответил Фэн Синь.       — Может, он думает о другом сейчас и не стоит напоминать ему о задании?..       Неожиданно, прервав перешептывания, Му Цин обернулся и юношам пришлось выпрямиться. Новый Повелитель цветов в самом деле выглядел куда более радостным, к тому же во взгляде его появилась невероятная решимость провести праздник лучшим образом. Лишь на миг в правильных чертах мелькнуло смущение, когда Му Цин сказал:       — До этого у вас не было шанса посетить фестиваль Цинхуа, да и я сам был последний раз на нем еще до отъезда в Царство небожителей… Не хотите отправится в Царство цветов со мной, чтобы посмотреть на подготовку?       Под конец фразы в голос молодого человека все же прокралось смущение, а глаза опустились, скрывая за пологом густых ресниц робкое выражение. Се Лянь и Фэн Синь на миг замерли — они не думали в самом деле, что однажды получат подобное приглашение, — но после улыбнулись. Фэн Синь небрежно хлопнул Му Цина по спине так, что тот вздрогнул всем телом и посмотрел на него с возмущением — но хмурое выражение в миг растаяло от чужой улыбки.       — Так ты последние недели туда нас хотел позвать? — рассмеялся Фэн Синь. — Конечно, мы пойдем! Посмотреть на твое родное царство!.. Как тут откажешься?       — Мы будем не такими почетными гостями, как Его Величество, но, надеюсь, сможем помочь, — согласился Се Лянь, незаметно вклиниваясь меж друзей: пусть Му Цин явно был польщен чужим дружелюбием, яростные искры все еще тлели в его глазах, и принц боялся, как бы он не принялся отвечать Фэн Синю на удар — разнимать драку Его Высочеству не хотелось.       Царство цветов совместными силами Небесного Императора и высших цветочных духов было запечатано почти полсотни лет: со смерти прошлой Повелительницы цветов и до момента, когда Му Цина, с рождения объявленного ее наследником, не призвали к императорскому двору. Лишь несколько особо статусных небожителей в это время могли приходить и уходить из царства, потому этот фестиваль должен был в полной мере показать, что Царство цветов вновь стало силой, с которой следует считаться. Фестиваль Цинхуа или праздник Тысячи цветов (Из фразы 一枝独放不是春，百花齐放春满园 ‘Одна роза не делает весны, пусть расцветает тысяча цветов’) был посвящен Повелительнице царства, восхвалял ее и силу, что заставляет цвести и благоухать все в Шести царствах.       — Это праздник, который отражает саму суть Царства цветов, — рассказывал Му Цин по дороге по светлым улицам Небесной столицы. Юные небожители решили не задерживаться и сразу отправиться в Царство цветов: Се Лянь отправил матушке послание о том, что задержится еще более, и оставалось лишь еще одно место, которое следовало посетить. По дороге Му Цин говорил про праздник, поучительно вздернув голову. — В честь Повелительницы цветов все духи царства запускают бумажные фонарики и распускаются даже самые привередливые ночные пионы, чтобы почтить ее заслуги.       Фэн Синь нахмурился:       — ...а тебе не странно говорить вот так о восхвалении себя самого? — не сумев сдержаться, спросил он. Се Лянь посетовал грубости друга, но на лице его тоже был живой интерес.       Му Цин фыркнул:       — Праздник о восхвалении сил Повелительницы цветов, а не о ней самой. Я и сам должен буду вознести подношения своим предшественницам, потому в этом нет ничего странного.       Титул Повелительницы цветов был одним из немногих, который всегда оставался у одной и той же души: вернее, у каждого последующего ее перерождения. Это была природная сила, которую невозможно передать или выкрасть, потому после смерти одной Повелительницы цветов рождалась новая, унаследовавшая ее силы, но не опыт или характер. Се Лянь никогда не был знаком с прошлой Повелительницей цветов, но отчего-то был уверен, что Му Цин совсем на нее не походит.       Однако этот титул был особенным: другие же, как титул Небесного Императора, или Повелителя стихий, мог доставаться случайным достойным существам. Иногда из Царства смертных возносились люди, что получали новый почетный статус, но были и рожденные в этом царстве небожители — такие как Фэн Синь. Его отцом был Повелитель грома, а матушкой — Повелительница молний. Силы небожителей могло унаследовать только одно дитя и ему впоследствии передавался титул: пока не было явно, какие способности проявит Фэн Синь, но уже теперь о его будущем родители невероятно переживали.       Пусть Се Ляня и Му Цина оставили у входа в сад, когда Фэн Синь пошел поговорить с родителями, слух принца был достаточно хорош, чтобы слышать часть их разговора. Повелитель грома и Повелительница молний много сотен лет занимали свои высокие должности и обросли уже крепкой чешуей осторожности, что пытались привить и сыну. Царство небожителей нынче менялось, слабели старые боги и возносились новые — и во всей этой неразберихе одним из самых опасных мест было место рядом с новым Повелителем цветов и бунтующим наследником Священных фениксов.       Родители Фэн Синя давно уже были в рядах старших небожителей и не одну сотню лет провели при небесном дворе. Они видели громкие скандалы и мелочные склоки, наблюдали за тихими трагедиями и скрытыми интригами — небожители в самом деле почитали себя существами довольно опытными. Годы жизни при дворе закалили их характеры, научили хитрости: давно уже Повелитель грома и Повелительница молний за простыми словами могли с легкостью услышать сложные смыслы, а за ними — безумные желания. Пусть умение это было наживное, воспитывая сына, небожители старались передать ему эту науку, уповая на то, что единственный наследник их громких титулов не попадет в странные истории и не усложнит жизнь себе: но то ли их учение было слишком сложно, то ли сын излишне прост — раз за разом попытки наставить его на верный путь для Повелителя грома и Повелительницы молний оканчивались неудачей.       — Сынок, — говорила Повелительница Молний, тщетно пытаясь подобрать слова. Пусть в душе она сокрушалась тому, что ребенок ее обладал простым и бесхитростным характером, который очень просто можно было принять за наивность и глупость, при взгляде на него сердце небожительницы нежно щемило от любви и тревоги. Она искренне желала ему лишь самого лучшего. — Сегодня так жарко, что солнце может опалить лицо, а в будущие дни станет еще хуже. Почему бы тебе не остаться дома?       На лице Фэн Синя, что в правильной позе сидел перед родителями, появилось на миг недоумение: с чего бы матушке вспоминать о погоде? Однако, решив про себя, что она, как женщина, куда более озабочена состоянием своей кожи и волос, решила и его предостеречь, юноша ответил:       — Не волнуйтесь, мы всего лишь отправимся в Царство цветов. Там не может быть очень жарко — это могло бы повредить растениям.       Повелительница молний поджала губы и в расстройстве ее густые брови чуть нахмурились, глубже делая едва заметную складку на лбу. Небожительница и не знала уже, как донести свою мысль прямее, но Повелитель грома попытался снова, сказав голосом суровым, словно урчащие грозовые облака:       — Погода измениться может в любой момент. Тебе не следует относиться к этому так неосмотрительно.       Фэн Синь нахмурился, точно копируя выражение матери, и кивнул:       — Хорошо, — для себя он решил, что родители переживают зря. Они всегда слишком обеспокоены были его судьбой и иногда, по мнению молодого небожителя, желали влезть в его дела там, где делать этого не следовало. Все же он не был уже несведущим юнцом.       Повелительница молний вновь спросила:       — С кем ты отправишься в Царство цветов? — конечно же, она знала, но желала услышать признание из уст сына. Возможно, зная о неудовольствии родителей своими друзьями, он попытался бы время, проведенное с ними, скрыть, и хоть немного наловчился в изящной речи. Повелитель грома, поняв замысел жены, состроил грозное лицо и добавил:       — Опять, что ли, будете безобразничать с наследником Священных фениксов и тем цветочным духом?       Однако, разбивая надежды родителей, Фэн Синь честно ответил:       — Да. И Му Цин не дух, он стал небожителем. Ему еще нужно совладать с сущностью прошлой Повелительницы цветов и он займет этот пост — мы с Се Лянем согласились вернуться в Царство цветов, чтобы подготовиться к празднику Цинхуа.       Повелительница молний едва удержалась от того, чтобы не подпереть увенчанной тяжелыми перстнями рукой тяжелую от мыслей голову. Она породила на свет небожителя невероятно прямого и честного: качества эти, конечно, сплошь положительные, но в Небесных чертогах от них случались лишь беды. Сердце небожительницы тревожно замирало от мысли, что однажды своей праведностью Фэн Синь наживет себе врагов или влезет, куда не следует — и друзья его были точно такими же! Повелительница молний чувствовала, как глаза ее наполняют слезы бессилия.       Повелитель грома чувства жены чутко разделял. Ему тоже хотелось лишь расплакаться и обнять сына, убеждая его не быть таким — но в тот же момент он чувствовал гордость.       Если бы небожитель меньше прожил на небесах, то даже позволил бы себе оставить прямой, словно стрела, характер Фэн Синя в покое, и по возможности лишь оберегать его, пока хватит сил, но Повелитель грома знал, что даже самые могущественные покровители могут не спасти от иных бед. Еще и друзья его подобное поведение лишь поощряли!       Пусть в душах Повелителя грома и Повелительницы молний царили тоска и бессилие, лица оставались отстраненными и спокойными. Фэн Синь уже немного устал от сидения на коленях рядом с ними. Проведя здесь достаточно времени, Фэн Синь не хотел позже выслушивать ворчание Му Цина из-за задержки, однако и прерывать задумчивость родителей тоже не желал. Он чувствовал, что что-то сегодня тревожит их, но не мог понять что. В душе юноша решил, что раз они не говорят прямо — значит его вмешательство не требуется, потому старался не замечать плещущееся в глубине глаз родных сочувствие.       Наконец Повелительница молний вздохнула, жестом подозвала Фэн Синя к себе и взяла его руку. Ладонь небожительницы скрывала бархатная перчатка, потому она казалась едва теплой, но Фэн Синь знал, что прикосновения этих рук — самые нежные, и на миг ласково сжал ладонь матери.       — В ураган умная птица сама выбирает, где свить гнездо, — с нажимом произнося каждое слово, сказала Повелительница молний. Повелитель грома добавил:       — И если дерево окажется неверным — ветер просто снесет его, оставив лишь поломанные ветви. Понимаешь?       — Понимаю, — кивнул Фэн Синь. Вероятно, его родители действительно волновались о погоде, но юноша уже давно привык: их наставления всегда были довольно странными. Отец и матушка редко покидали резиденцию и мало с кем общались из небожителей: быть может поэтому Фэн Синь и сам не был близок ни с кем, кроме Се Ляня и Му Цина, являющимися уроженцами других царств. Пусть что их терзания, что заботы родителей Фэн Синь не всегда понимал, он любил их, потому постарался окончить разговор хорошей новостью и сказал: — Фестиваль Цинхуа впервые за много лет могут посетить все желающие. Вам, отец, матушка, тоже стоит прийти. Му Цин говорит, что это будет потрясающее зрелище.       Ни Повелитель грома, ни Повелительница молний в этом не сомневались: однако сколько страшных тайн и загадок стоит за этим, не стоит даже пытаться прикинуть! Души родителей Фэн Синя обливались кровавыми слезами от его непосредственности, а сам молодой небожитель, выслушав еще несколько туманных фраз, наконец смог уйти, и два тяжелых взгляда долго провожали его до ворот резиденции.