Твоя любовь как османтусовое вино

      Тишину заполняло отчаяние. В груди нарастала паника. Сначала сердце билось тревожным набатом, потом оно замерло и вновь забилось, но с такой силой, что кровь стучала в висках и глушила посторонние звуки. Голоса её похитителей звучали приглушённо, как будто в уши забилась вода, а зрение покрыла пелена. Контуры предметов размывались. Боль и холод сковали тело, оно билось мелкой дрожью, и ноги предательски не гнулись словно ватные. Будто тряпичная кукла её вышвырнули на грязную улицу. Грубая мужская рука сжала волосы, и боль вновь резанула всё тело, словно в первый раз.       Когда дверь захлопнулась, она услышала щелчок закрываемой петли. Это не была свобода. Её выставили вновь на улицу, в вольер для таких же провинившихся, как она. Маомао обхватила плечи, пытаясь спастись от холода, и обмякла, медленно осев на землю.       Так больше не могло продолжаться. Ей нужно было бежать и не важно какой ценой.       Рядом не было ни души. Темнота не позволяла разглядеть ничего в радиусе вытянутой руки. Вспоминая недавние события, травница погрузилась в свой собственный омут кошмара.       Когда её только притащили в этот дом, повозка преодолела немалое расстояние. По ощущениям они добирались чуть больше пяти часов, за которые девушка успела натерпеться достаточно плохих слов со стороны «своего господина». Какое-то время она старалась огрызаться, сопротивляться, была попытка побега, в результате которой ей вывихнули ногу, чтобы травница, если надумает бежать, не смогла уйти далеко. Всякий удобный раз, Маомао снимала с себя по одному украшению и незаметно роняла на дорогу. Она старалась не привлекать внимания и, когда больше украшений нельзя было выкидывать, она стала придумывать новые идеи. В ход пошло всё, что завалялось в кармашках: нитки, бинты, мешочек с лекарством, даже недоеденная маньтоу. Оставалось только надеяться, что её найду.       В пути этот мужчина вёл себя чрезмерно вульгарно, — пытался погладить травницу по бедру, подмечая её худобу, и, испуская слюни, шептал на ухо как откормит так, что косточки перестанут выделяться; говорил ей, что простит всё, лишь бы она посмотрела на него вновь так же тепло, как тогда при их первой встрече, — словно видел вместо Маомао кого-то другого, кого давно хотел заполучить, и она не была этому удивлена. Ведь в самом начале этот господин Х назвал её дочерью проститутки, а значит он знал, кто она такая. А раз сходство матери и дочери очевидно невооружённым глазом, то и догадаться нетрудно, что творилось в голове этого ублюдка. Маомао до сих пор считала странным своего отца, но, увы, теперь он ей казался куда более адекватным, чем тот тип, который хотел перешить её, как куклу, в новый угодный ему наряд.       Маомао тихо выдохнула облачко пара. На улице явно был минус. И кости продрогли от долгого пребывания на холоде. Укрыться было некуда, оставалось свернуться калачиком и надеяться, что, когда она проснётся, то окажется на не такой уж плохой циновке родного дома.       Нежное прикосновение материнских рук. Девушка не могла нарадоваться своему маленькому счастью. Она утешала свою малышку всякий раз, когда девочка страдала ночными кошмарами. Волосы спадала с её хрупких плеч и закрывали маленькую девочку от мира, но теплее почему-то не становилось.       — Просыпайся. — раздался её медовый голос, а затем из невесомых прикосновений вилилась крепкая и совершенно чужая хватка. Девушка стала трясти свою дочь, призывая ту проснуться.       Маомао разлепила нехотя веки. Тело всё также билось мелкой дрожью. Рядом сидела девушка чуть старше неё и активно будила.       — Эй! Проснись! — кричала она, продолжая трясти. — Замёрзнешь насмерть!       Маомао лишь фыркнула. Переворачиваясь на спину, она раздражённо сбросила надоедливые руки девушки и присмотрелась в её лицо. Не сказать, что симпатичная, но и уродиной не была. Обычная девушка из обычной семьи. Взгляд зацепился за кровь в уголках её разбитых губ, и Маомао поняла, что жертвой наказания стала не одна она. В вольере находилась так же и эта неизвестная девчушка, которую она видела уже не впервые.       — Как ты здесь оказалась? — спросила незнакомка после некоторого времени молчания.       — Может сначала представишься? — сев, грубо ответила травница. Она погладила побаливающую ногу, затем потёрла бок и болезненно сщурилась.       Некоторое время незнакомка молчала, выразительно хлопая глазами и не понимая поведения Маомао. Затем она добродушно извинилась:       — Извини. Совсем запамятовала. — девушка сделала глубокий вдох. — Меня зовут Лин.       — Маомао.       — Я здесь оказалась из-за того, что у моей цитры порвалась струна в самый ответственный момент. «Ах да. Ты постоянно сидела ко мне спиной, когда я приходила к этому уроду, и играла на цитре. Поэтому я тебя не вспомнила»       — А я здесь потому что не умею петь. — буркнула Маомао, помня как ей досталось несколько звонких шлепков. Щека отчётливо запомнила надругательство над ними, а бок — мощный пинок разгневанного ублюдка. Маомао вздохнула, осматриваясь. Ночь всё так же была во вложениях. Рассвета не наблюдалось и неизвестно как долго его ждать. Нужно было скоротать как-то время, и Маомао предпочла бы вновь окунуться в тот прекрасный сон, лишь бы спрятаться от холода. Девушка заметила как трясло Маомао. Её взгляд отражал жалость. И, прикусив губу, она сказала:       — Давай я тебя согрею. — с этими словами, словно воробушек, девушка прижалась к Маомао, грея и себя, и её, и травница оказалась не против данных обнимашек, хотя и не очень довольной, но всё-таки не возразила.       Действительно, стало теплее, это помогло на какое-то время забыть о холоде, и сон вновь окутал сознание. Маомао надеялась, что ей приснится материнское тепло и её улыбка такой, какой она успела её запомнить, но вместо этого сон превратился в кошмар, в котором вновь и вновь она видела события прошедших дней. Целых три дня прошло с того момента, как её похитили и никто так и не смог найти её.       В этих кошмарах тот, кто требовал называть себя «господином», заставлял её танцевать, петь, играть на гуцине, ситаре и цитре, пробовал её умения в Го, поэзии, пытался разглядеть потенциал художницы, но ничего не получалось. Маомао попадала мимо нот, во время танца путались в движениях, стихи сочиняла без рифм, а картины походили на детские каракули. Всё это она делала без всякого желания. Ею правило лишь отчаяние, сменившееся страхом. А после каждой промашки, она оказывалась на холоде в зоне для наказаний. Её не кормили уже третий день. Лишь давали воды, чтобы не сдохла. И Маомао не понимала, в какой момент её жизнь пошла под откос. Хотелось бы ей в сердцах проклясть Джинши, но, удивительно, не он принёс ей эту беду. И это был уже не первый раз, когда она попадала в такие ситуации, виновником которых была она сама. Так что напрашивался один-единственный вопрос: если её жизнь полна проблем и без Его Высочества, как тогда она найдёт желанный покой? И есть ли в таком случае смысл отрицать внутреннюю привязанность к Принцу?       Девушка сквозь сон вздохнула. Она уже ничего не хотела понимать. Ей просто нужно тепло и покой.       На утро её разбудила Лин. Девушки всё так же дрожали от холода. А в животе Маомао почувствовала пустоту. Настолько пусто было в желудке, что хотелось выблевать все внутренности наружу. Сонным взглядом она оглядела проверенную линию горизонта и на миг застыла, наблюдая за яркими всполохами.       — Лин. Как ты здесь оказалась? — травница шепнула иссохшими губами, не поворачивая головы. Собеседница помолчала с минуту, обращаясь взором туда, куда же и Маомао.       — Ну. . . — девушка помялась некоторое время. — Долги. Родители отдали меня, когда мне было ещё лет семь, на службу господину. Когда-то он был важной персоной, но после одного инцидента, был вынужден провести жизнь в отшельничестве. Сейчас всё его состояние держится на плодородной почве. — Лин пожала плечами, более не желая продолжать разговор.       Долги — нормальная тема для этого мира. Голодающие зачастую продают своих детей, дабы закрыть их, и, когда на один рот становится меньше, она силятся увеличить потомство повторно, чтобы продать и ещё одного ребёнка, так как долговая яма — страшная вещь. Один раз стоит влезть туда, как будешь затянут навечно. И дети, к сожалению, несут столь тяжкое бремя вслед за своими родителями. Это может продолжаться поколениями, если однажды мир не увидит талант. Тогда да, у семьи есть шанс вырваться из ямы в лучшую жизнь.       — Вырваться из ямы. . . — тихо вторила Маомао.       А ведь и правда. Люди всю жизнь надеются вылезти из ямы, в то время как Маомао наоборот, имея талант, пытается в неё зарыться поглубже. С её стороны это крайне оскорбительно — отказываться от золотого подарка судьбы. Может потому её так наказывает карма?       Девушка неутешительно хмыкнула.       — А ты как тут оказалась? — спросила Лин.       — Меня просто похитили. Мамаша приглянулась этому уроду, и он решил отыграться за всё на мне.       — О-о-о! — услышал удивленный возглас озарения, Маомао повернула голову в сторону собеседницы. На её волосах уже играли рассветные лучи солнца. — Так вот оно что! Я вспомнила!       Но не успела Маомао спросить что она вспомнила, как дверь позади открылась, и их позвали назад.

***

      — Как я уже и говорила, когда-то был в нашем борделе один частый завсегдатай. — старушка вновь затянулась, элегантно смахнула пепел, и продолжила: — Звали его кажется Цзинь Чжэнью.       — Тот самый чиновник, спровоцировавший коррупцию десять лет назад. — пробубнил без всякого интереса Джинши. — Именно его руки и позволили экономике упасть.       — Мне не интересно что было у вас. Тогда он приносил нашему двору деньги. И не маленькие. Учитывая, что тогда мы претерпевали упадок, он оказался светом надежды, и уж точно грешно не воспользоваться таким шансом. Однако. . . — мадам задумалась, её взгляд изменился. Воспоминания прошлых лет не поднимали её настроения. — Нет, не так. Этот господин безумно влюбился в мать Маомао. Он хотел её выкупить не смотря ни на что. И выкупить её дочь тоже. Но я не могла этого позволить. Не просто потому что я была привязана к Маомао и её матери, а просто потому, что на ней держалось наше процветания. И я отказала. Как раз спустя несколько дней после его и обвинили в коррупции. Тогда этот господин исчез. И больше им я не интересовалась. — мадам презрительно вскнилу нос вверх, продолжая курить свою тоненькую трубочку. — Вам стоит поискать его по следам. По горячим следам. Не имею понятия, кто бы мог знать, где он сейчас.       Джинши гневно сжал кулаки. Если они сейчас будут медлить, мало ли что взбредёт в голову старого извращенца Цзинь. Но в голове звенело от пустоты. Он не мог понять, где его искать.       Тут раздались шаги. Вернулся Рикусон и доложил:       — Я снова поспрашивать у бедняков, но ничего вразумительного не услышал. — он тяжело вздохнул.       Под его глазами залегли тени усталости в точности как и у Джинши. Они уже третий день ходили вокруг да около и не могли найти зацепок.       — А-а-а-а! — издав протяжный, полный боли стон, Джинши отчаянно рухнул на поверхность стола и так и остался. — Что же делать, Рикусон?       В тот день, когда Маомао выбежала из Медяного двора, они оба побежали за ней и услышали мольбы о помощи. К сожалению, прибежали слишком поздно, но и не слишком рано, чтобы украшение не стащил кто-то из бедняков. Они распросили ближайших свидетелей, естественно щедро одарив монетами, и смогли составить портрет похитителя. Благо у Рикусона были непосредственные навыки рисования и тот смог набросать примерно внешность господина Х. С этим портретом они направились к старухе, та рассказала им ровно тоже самое, что и сейчас. Но Джинши не сдавался. Он пытался понять детали. Может, он не те вопросы задаёт? Может среди слов есть подсказка? За что можно зацепиться из рассказов, чтобы найти местоположение Цзиня?       — Не волнуйтесь. — раздался совершенно холодный голос. — Мы с Лаханом доложили обо всём господину Лакану. Уверен, его стратегических навыков хватит, чтобы найти Маомао.       — Но ты же понимаешь, что прошло уже три дня?       — Да.       Джинши поднялся. Легко шатающей походкой он подошёл к помощнику Лахана и уставился в глаза того. Он долго всматривался в них и не нашёл и тени тревоги. Тогда Джинши схватил парня обеими руками за воротник и прижал к себе вплотную, пытаясь проникнуть взглядом в его душу, но снова ничего не нашёл. Либо Рикусон мог умело скрывать свои эмоции, чему Джинши сильно завидовал, либо на самом деле его отношения к Маомао казалось напускным.       — Ничего не чувствуешь? — тихо выдохнул Джинши Рикусону практически в губы.       — Эмоции лишь усугубят положение. — также ответил ему онный, чем заставил Джинши сжать руки сильнее.       — Она пропала.       — Верно.       — Прошло три дня.       — Не отрицаю.       — С ней могло что-то случиться.       — Да.       — И ты вот так просто рассуждаешь?! — не удержавшись, Лунный Принц встряхнул парня, — Я не вижу ни волнения, ни грусти в твоих глазах. Словно тебе всё равно.       Рикусон не отводил взгляда, не старался убежать и не затаил дыхания. Его голова не кружилась в благоговении от Лунного Принца. Всё потому, что он не делил людей на «простолюдинов» и «благородных кровей». Для него каждый человек был равен. А что касаемо Лунного Принца — Рикусон честно старался относиться к нему равнодушно, но каждый раз тот вёл себя удивительно раздражительно. Как и сейчас, он не мог найти оправданий его эмоциональности. Сначала тот ведёт себя пренебрежительно, потом вдруг резко переключается в участливого друга для Маомао.       Парень открыл рот, чтобы высказать свои мысли, но тут в комнату вихрем вбежал маленький мальчик с девочкой за ручку и забрал фокус внимания на себя.       — Господин! — воскликнул он, обращая свои необычные глаза на Джинши. — Вы ещё не нашли сестрицу?       Джинши вздохнул и с сожалением покачал головой.       — Жаль. — казалось ему совсем не жаль. — Советую вам заглянуть в ту лавку напротив. Она совершенно недавно открылась. Там очень-очень вкусные овощи. — с этими словами мальчишка выудил из потайного кармашка морковку и с аппетитным хрустом откусил большущий кусок, затем довольно закрыл глаза.       Девочка рядом недовольно нахмурилась и потянулась, чтобы забрать морковку, но мальчик молниеносно среагировал и отпрянул, а затем воскликнул: — Не мытая она ещё вкуснее! — и девочка топнула ножкой, чем рассмешила маленького мальчика. Тот поиграл некоторое время с её возмущением, отпрыгивая из стороны в сторону каждый раз стоит той потянуться, и в конечном итоге просто убежал, утягивая за собой маленькую немую надзирательницу порядка.       Тем временем Рикусон краем глаза наблюдал за понурым выражением лица Джинши, а затем, поняв, что тот потерял к нему всякий интерес, развернулся и тихо ушёл. Он ведь не его помощник. Пусть Гаошунь или его сын бегают по его поручениям, а ему нужно согласовать всё с Лаханом и Лаканом.

***

      Маомао вновь потёрал ушибленный бок. Впридачу к нему ныла ещё и нога, не до конца отошедшая от вывиха. Здесь не было лекарей. Потому нужных принадлежностей Маомао не нашла. К сожалению, как ей сказала Лин, те, кто заболевал, были вынуждены обходиться без лечения. И в случае своей смерти просто выбрасывались как ненужный хлам. Вместо них привозили кого-то нового.       Девушка говорила ей эти слова с такой непринуждённостью, словно смерть людей была нормой. Ох, нет, конечно, смерть априори была нормой, но в таком количестве, да ещё и в таких условиях, это не было нормой. К тому же, Маомао зацепилась за пробежавшее интересное наблюдение: если к людям относились так халатно, а вместо них всегда находился кто-то новый, значило ли это, что её «господин» либо торгует телами, либо его просто спонсируют?       — Лин-Лин. — обратилась Маомао к девушке, найдя минутку, свободную от уборку дома.       Та приветливо улыбнулась подошедшей подруге и протянула ей тряпку, предлагая побеседовать за работой, и Маомао не стала спорить.       — Ты не знаешь, чем занимается «господин» на данный момент?       Лин-Лин безразлично пожала плечами.       — Поговаривают всякое, но, честно говоря, мне безразлично. Здесь есть одно правило: не суй свой нос дальше своих обязанностей — целей останешься. И тебе советую. — девушка внезапно стихла, её голос стал более твёрдым, а взгляд приобрёл несвойственную возрасту рассудительность.       Дальше диалог продолжать не было смысла, и Маомао в тишине закончила мыть ещё одну ступеньку. На лбу уже выступил пот, и девушку оглянулась вниз. Казалось, лестнице нет ни конца, ни края, и та обречённо вздохнула. В животе всё ещё было пусто. Травница сто раз пожалела, что выкинула то недоеденное маньтоу. Оно не было столь плохим, как ей казалось.       Утром, после освобождения, их всё-таки покормили. Скудная кашица непонятного цвета да чёрствый кусок хлеба. Благо не стакан воды. И, к сожалению, на этом вся щедрость «господина» закончилась, а ведь уже близилась ночь. И стоило ей только подумать, как по лестнице растянулась кривая тень. Девушка подняла взгляд и тут же его опустила. Перед ней стоял мужчина, и её сердце бешено забилось. Ещё никогда она так не боялась.       Мужчина постоял некоторое время в полном молчании, словно оценивая. Только потом наклонился, и Маомао почувствовала его жирные пальцы на своё подбородке. Они скользнули в омерзительном жесте по коже, чтобы до боли впиться пальцами. Маомао охнула и подняла голову.       — Я устал. — прошептал он. — Я так устал видеть в тебе того, кого совсем нет. Ты не оставила мне и шанса. Сегодня ночью приходи. — он наклонился к самому уху и снизошёл на шёпот. — Раздели со мной воспоминания.       Мамао не могла пошевелиться долгое время. Её тело била мелкая дрожь, а внутри всё визжало о том, что не стоит никуда идти, нужно бежать и как можно скорее. Но её тело не хотело слушаться. Девушка сделала глубокий вдох, а затем выдох. Она успокаивала бешено метущиеся мысли логическими размышлениями, но всё безуспешно.       Она думала о том, что ничего плохого случиться не должно. Если он так желал её мать, а она — её маленькая копия, то ничего не сделает. Однако стоило мысли уцепиться за «ничего», как тут же престала совершенно другая картина: как этот самый господин своими жирными пальцами ласкает её по бедру, как его мерзкий хмельной шёпот обжигает её кожу уха, переходя ниже, к шее, и…       Тут на её плечо легла чья-то рука. Маомао вздрогнула и обернулась, встречаясь взглядом с Лин. Её взгляд теперь не казался весёлым, как при их первой встрече, наоборот, стал ещё более мрачнее и тусклее. Складывалось впечатление будто перед ней сейчас стоит потрёпанная жизнью тётка. Та ненавязчиво вручила в руки ведро с грязной водой, а потом кивнула в сторону выхода, и Маомао последовала туда, а Лин — за ней следом. Когда они вышли, Лин выждала некоторое время, когда рядом никого не будет, и только потом тихо молвила:       — Сегодня. Я сбегу и обязательно позову на помощь. Ты только дождись. — после чего удалилась, не дав Маомао задать уточняющие вопросы.       Когда совсем стемнело, Маомао выдали самый красивый наряд. Ей уложили волосы в высокую причёску и украсили множеством различных украшений. На лицо нанесли белила и косметику, придав девушке более взрослый вид. Когда Маомао заметила себя в зеркало, она видела не маленькую травницу с веснушками, а прекрасную грустную невесту. Невесту. Сердце ухнуло в пятки. Красный наряд был уж очень похож на свадебное одеяние. И мысль Маомао подтвердилась, когда на голову накинули красную вуаль.       Затем её повели мимо знакомых коридоров. Вся эта молчаливая процессия походила не на праздник, а на траур. И, когда её сопровождающий открыл дверь, Маомао поняла, что едва может ступить дальше. Личные покои господина в этот вечер будто окрасились в алый. Благовония источали дурманящий аромат, и у травницы закружилась голова. Пересилив себя, девушка сделала шаг вперёд. Её сердце трепетало в груди. Неужели спасения нет? Нужно было хотя бы попытаться сбежать, но, нет, она не осмелилась. Голод и боль не позволили бы преодолеть достаточно расстояния, и она бы точно сдохла в какой-нибудь канаве. Но разве она хуже, чем то, что будет дальше?       Какая же она глупая. Сама себя загнала в ловушку.       Сделав очередной шаг, Маомао услышала, как мужчина встал и неторопливо направился ей навстречу, будто тигр на охоте. Он протянул ей руку, когда между ними оставалось расстояние в один шаг, и Маомао ответила, стараясь изо всех сил подавить дрожь в теле, но это не ускользнуло от внимательного глаза господина Х, и тот ехидно ухмыльнулся.       — Начнём с лёгкого. — сказал он и подал травнице пиалу, когда они оба сели на тахту.       Содержимое в пиале пахло восхитительно, переливаясь медово-цветочным ароматом. На вкус было столь же приятно и терпковато. Сразу в голову ударило вино, и Маомао немного расслабилась.       — Я действительно любил её. — начал мужчина. — Но не получал взаимности. Хотел выкупить, но получил отказ. Когда-то я был достаточно влиятен, чтобы позволить себе принцессу Медяного двора, но всё рухнуло, когда в дело вмешался этот ублюдок Лакан. Обивал пороги, а она млела. — затем он замолчал, подливая ещё вина. — Ты знаешь как я потерял этот глаз? — впрочем ответа он не требовал и потому продолжил. — Я вызвал Лакана на дуэль и был повержен. Но этот упырь зашёл дальше и подставил меня! Он отнял у меня всё! Всё, что я имел! А-ха-ха-ха!       Травница отсела чуть подальше. Господин Х стукнул громко по столу, а затем разразился безумным хохотом, только потом, отдышавшись, продолжил:       — Я всё ещё уверен, что ты — моя дочь, Маомао. И он это знает. И решил таким образом закопать правду, однако своего так и не добился! Тоже остался ни с чем! — он снова разразился в злорадном хохоте. — И теперь настал мой час отомстить. Маомао. — он внезапно поддался вперёд, в сторону Маомао, тесня её к стене, наползая словно дикий зверь. — Сегодня ты станешь госпожой Чжэнью. И тогда посмотрим кому станет больно. — С этими словами он стал стягивать с себя первый слой одежды, и Маомао мигом упала на пол, затем поднялась на колени и хотела отползти как можно дальше, однако её лодыжка оказалась стиснута в крепкой хватке. Её потянули назад, и она стала барахтаться, стараясь выбежать.       Пульс набатом отдавал в виски, выбивая все мысли. Травница испытала тот самый животный страх, который ни разу в жизни не испытывала. Ей казалось, что спасения нет. Голова кружилась, а тело от хмеля отказывалось слушаться. Ей хотелось кричать, но рот выдавал жалкие всхлипы. Это не конец! Точно не конец!       Она отчаянно цеплялась за мысль, что всё будет хорошо, пока Чженью подминал хрупкое тело под себя.       Внезапно дверь распахнулась. От сильного удара, она прочертила дугу и врезалась в стену.       За борьбой ни Маомао, ни Чженью не заметили тех, кто проник под покровом ночи в дом. Два силуэта размывались при тусклом свете, так что травница не могла понять кто перед ней, и как назло образ стал расплываться сильнее и сильнее, покуда жуткие тени не заволокли его полностью.       Проснувшись, она обнаружила, что лежит в незнакомой ей комнате, и резким движением вскочила на обе ноги, но по одной из них резко пробежал разряд тока, и Маомао упала.       Её поймали чьи-то крепкие руки и усадили обратно на кровать. Моргнув несколько раз, девушка пришла в себя и увидела мягкую улыбку на лице красивого юноши. Он мягко поприветствовал:       — Юная госпожа. — и больше не молвил ни слова.       Осознав, кто перед ней, Маомао упала обратно на подушки и тихо выдохнула. Хорошо, что всё обошлось и кошмар остался позади. Ещё с минуту в комнате царило молчание, которое никто не решался нарушить. Лишь по прошествии некоторого времени, травница выдала тихим голосом:       — Сколько я спала?       — Всю ночь.       — Сейчас полдень?       Парень лишь кивнул.       — Это ведь был ты? — почему-то в ту ночь ей показалось, что её снова спас Джинши, и ей даже хотелось в это верить.       Тот раз, когда спас её от похитителей, его образ стал ассоциироваться с защищённостью, словно некий дух-хранитель, готовый прийти в трудную минуту. Но Рикусон одним отрицательным покачиванием головы отмёл все её предположения.       — Вот как. — её голос совсем стих.       Рикусон же, заметив выражение лица Маомао, поспешил добавить:       — Он пришёл чуть позже. И заметил как едва заметно уголки губ девушки поползли вверх. Она изо всех старалась сдержать улыбку, не понимая отчего ей так хочется радоваться, ведь не он её спас. Её спас Рикусон.       — А как вы там оказались? — пожалуй, девушке было о чём спросить, и, поняв, что вопросов у неё накопилось уйма, Рикусон присел поудобнее на краю кровати. Как раз в этот момент Маомао заметила, что волосы парня прикрывали серьезный синяк на правой стороне лица, и протянула руку. От такого Рикусон замер. Её тонкие пальцы нежно скользили по гематоме, но глаза травницы горели исключительно исследовательским интересом, и это заставило его слегка грустно усмехнуться. Словно выйдя из наваждения, девушка одернула руку.       — Всё благодаря твоему отцу. Оказывается, он уже имел дело с этим человеком. Когда-то он занимал высокую должностью. До того момента, пока не вызвал волну коррупции. За это его хотели казнить, но тот внезапно скрылся и даже сменил имя. Найти его стало невозможно. — на последнем слове Рикусон хмыкнул, словно не веря в это «невозможно», и Маомао серьёзно призадумалась. — Твоё похищение позволило господину Лакану найти его вновь.       «Но что мешало ему до этого найти того, кто всё время сидел под носом?» — хотел продолжить он, но вместо этого спросил:       — Как ты себя чувствуешь?       — Лучше. — буркнула Маомао отчего-то недовольная. Её поглотили мысли о последних днях. В голове по привычке стали складываться различные причиннр-следственные связи, и, поняв, что снова ввязывает себя в ворох новых проблем, она постаралась оградиться от них. Вздохнув, девушка уже было открыла рот, однако не смогла выдавить новый вопрос, как дверь медленно отворилась, и на пороге возник Джинши.       Его дружелюбный взгляд резко сменился враждебным, стоило только Рикусону обратить на себя внимание. Парень в своих алых одеяниях был ярким пятном в комнате и приковывал взгляд. Джинши однако не стал яро выражать свои эмоции. Просто мягко закрыл за собой дверь и сделал несколько плавных шагов вперёд. Игнорируя присутствие третьего человека, он непринуждённо обратился к Маомао:       — Ты в порядке?       Маомао кивнула. Она была полностью опустошена этой ночью, так что не хотелось ничего думать о Джинши. Она не стала сравнивать его с павлином, да и Джинши в этот раз казался куда серьезнее и спокойнее. Веяло аурой глубокой усталости.       — Я волновался. — выдохнул он. — Извини, что мы слишком поздно пришли, и тебе пришлось пережить этот ужас. — от травницы не ускользнуло то, как гневно метнул в Рикусона молнию Лунный Принц. Между этими двумя всё ещё витала враждебность. Она приобрела материальность и заполонила комнату, так что стало трудно дышать.       — Мне бы хотелось переговорить с тобой, Маомао, однако у нас с Рикусоном есть отдельный разговор. Я вернусь, как только мы закончим.       Рикусон ни слова не молвил, лишь кивнул, пожелав Маомао скорее выздоровления, а Джинши подождал, когда тот первым удалится, и мягко присел на край кровать вместо него. Он не решался что-то сказать, царило напряжённое молчание. Маомао думала о том, что не вежливо не поздороваться с Принцем и тут же поспешила исправиться. Она хотела встать, но, рассудив, что лучше остаться в полусидячем положение, сложила руки перед собой и произнесла:       — Приветствую Вас, Лунный Принц.       Тот фыркнул, вздохнул, а затем мягко пригладил выбившуюся порядку волос за девиче ушко. Щеки Маомао запунцовели. Тело отозвалось лёгкой дрожью, и она не понимала почему.       — Мы разбираемся с этим делом. Этого мужчину в скором времени казнят. Я думал, тебе будет интересно узнать подробности, вот и пришёл. — на самом деле не за этим, но вслух Принц говорил совершенно другое. — Этот мужчина — торговец рабами. Ему явно кто-то помогал, и, к сожалению, я подозреваю твоего отца.       В груди Маомао сердце не ухнуло в пятки. Она безразлично впилась взглядом в обсидиановые глаза Принца, заставив того стушеваться.       — Да уж. Папаша этого явно не оценит. — подметила она совершенно сухо.       Лакан не был для неё кем-то важным. Ей было полностью безразлично что он там делает и делал. Одним словом, пусть его казнят, она и глазом не моргнет. Но кое-что конечно вселяло в неё странное чувство беспокойства или, скорее сказать, беспокойства с примесью гнева. Она нахмурилась и тогда спросила:       — А те самые люди, которые украли меня и продали, они причастны к этому чудаку?       Принц сжал губы в тонкую линию. Молчание затянулось и тогда ответ стал очевиден.       — Всё-таки тебе это не так уж и больно слышать. — признал Джинши. — Но без веских доказательств с комендантом Каном ничего не случится. Придётся долго и кропотливо бороться.       Маомао не нашлась что ответить. Она лишь тихо вздохнула.       — Что ж. — поняв, что диалог закончен, Джинши поднялся, чувствуя себя более бодрым. — Как только закончу, предлагаю тебе немного прогуляться по парку. Свежий воздух тебе будет на пользу, зато обсудим все насущные вопросы и решим, что делать дальше.       С этими словами, он покинул комнату Маомао, и девушка выдохнула. Невольно кулаки её сжались, она откинулась затылком назад так, словно пыталась стукнуться да посильнее, но столкнулась с мягкостью подушек, а затем негромко прокричала в пустоту.