Сей жар в крови

До этого момента они никогда не проводили ярмарки, но бывшие жители Ребелио так к ним привыкли, что незадолго до первой недели осени, не сговариваясь, начали подготовку к празднику. Местные лавочки немного повозмущались из-за нахлынувших соседей, но их приструнил напечатанный в газете приказ Хистории уважать традиции вновь прибывших. Стараниями марлийских эльдийцев центральная улица Митры превратилась в калейдоскоп флажков, цветастых фартуков и самодельных детских игрушек. Место нашлось даже шарманщику с привезенной с материка крохотной обезьянкой. Конни, впрочем, этих зверьков недолюбливал: один взгляд на мохнатую почти человеческую рожицу напоминал ему чудовищный оскал Звероподобного. Конни обещал маме присмотреть за младшими, но Мартин, Санни и их бесчисленные кузены разбежались в разные стороны, как тараканы. Рассудив, что раз на каждом углу дежурит Военная полиция, то ничего страшного с ними не случится, Конни позволил родне развлекаться, а сам стал пробираться сквозь толпу в поисках знакомых лиц. На площади, казалось, собрался весь Парадиз. Конни успел перездороваться с половиной соседей и бывших однокурсников из других кадетских корпусов, когда наконец увидел слегка рыжеватую на ярком солнце макушку Жана. Рядом с ним стояла Саша и почему-то Имир. Наверное, у Хистории появились неожиданные дела. - Наконец-то нашел, - выдохнул он, по очереди обнимая друзей за плечи. - Я думал ты с мелкими, - удивился Жан. - Потом их соберу, не потеряются. Наверное. Хотя, какая разница: одним меньше, одним больше, - отмахнулся Конни, не будучи уверенным, что шутит. Сестрёнку-то он, конечно, не бросит, а вот противных сынков тети Греты... Он ожидал, что девочки посмеются, но они смотрели в другую сторону, не обращая на него внимания. Конни развернулся в том же направлении и увидел два соединённых друг с другом столика, которые занял Николо. Саша упоминала, что он пек пироги, не отрываясь, два дня подряд, но издалека он не казался усталым и широко улыбался. Конни считал его славным малым. По крайней мере, с тех пор как Николо научился готовить и перестал выкрикивать проклятья. О его первых неделях на острове тактично не упоминали. - Что не так? - спросил Конни, наклоняясь к Жану, чтобы его голос не поглотил издаваемый толпой шум. - Там Гизла, - друг ткнул пальцем куда-то в районе палатки. - Что это такое? - не понял Конни, услышав незнакомое слово. Ему представился неведомый предмет - нечто среднее между ледянкой и приспособлением, которым мама выдергивала косточки из вишни. - Девушка, идиот. В зеленом. Помощницей нанялась. Хотя Конни уже много лет не жаловался на рост, ему пришлось привстать на носочки, чтобы заглянуть поверх плотной людской массы. Действительно, так он разглядел мелькающую около плеча Николо голову: Гизла подвязала узелком вверх косынку, из-под которой выглядывали темно-рыжие кудри. - Какая красивая! - ахнул он и чуть не завалился на стоящую напротив старушку, которая в отместку больно стукнула его тростью по коленке. - О-о-о, - протянула Имир, и прежде чем он успел спросить, что это значит, Саша буквально взорвалась. - Кто? Она? Да ты посмотри! У нее даже руки... Кривые! - Обычно так про ноги говорят, - пробормотал Имир себе в кружку и, громко прихлебывая, отпила горячего чая, который раздавали в центре площади. - Про руки тоже, - вмешался Конни. - Но у нее то они золотые. Смотрите, какие розочки красивые получаются! Толпа расступилась, пропуская телегу, и Конни увидел, как Николо достает из-под прилавка новые блюда, а Гизла украшает их кремом из свергнутого пакета. Она носила открытое платье с глубоким вырезом, которое могло бы выглядеть вульгарно на другой женщине, но на ее тонкой как молодое деревце фигурке смотрелось даже скромно. Конни подумал, что в жизни не видел такой красавицы. - Конни! - притопнула ногой Саша, отвлекая его от любования Гизлой. - Что? Жан засмеялся в кулак, имитируя кашель. Конни явно пропустил что-то важное, но пока не мог понять, что. - Да она уже три дня от него не отходит! Ишь, явилась, мастерица: патлы светила и трясет над пирогами. Как я на нее гляну, так аппетиту нема! - размахивая руками, возмущалась Саша, и никогда прежде деревенский акцент не звучал так явственно, как сейчас. К тому же она казалась всклокоченной и злой, словно после бессонной ночи. - Аппетита? У тебя? - мысль, что Саша может отказываться от еды, была противоестественной и вызывала глубинный ужас. - Конни, просто молчи, - сказал Жан, и он решил последовать этому совету, пока Саша не сделала что-то ещё более странное. - Так что ж ты стоишь? - спросила Имир с лисьей улыбочкой. - Возьми ее за эти "патлы" и дай хорошего пинка. - Кому? Гизле?! - у Конни сжалось сердце. - Зачем?! - Чтоб неповадно было. Приехала и крутится перед нашими мужиками, - заявила Имир, откровенно развлекаясь. - С каких пор он наш? Николо же марлиец, - вставил Жан, и только после этого комментария картинка стала постепенно складываться. - А-а, так Гизла его девушка? - расстроился Конни. В этот момент из горла Саши вырвался пугающий рык, достойный титана метров эдак шести-семи. Стоящие рядом маленькие девочки опасливо отпрянули. Их болонка поджала хвост и бросилась наутёк. С легкостью расталкивая локтями мужчин два раза крупнее себя, Саша стремительно проламыватьлась сквозь толпу. - О-о, что сейчас будет, - Имир закинула в рот ярко-красный леденец. - Ты, кстати, молодец. Мы с Жаном ее два часа мариновали, а ты за пять минут довел. Это талант. - Я уж думал не доживу! - сказал Жан, наблюдая за Сашей. Необъятно толстый мужчина невовремя загородил обзор, поэтому Конни не знал, что друг имеет в виду. Он немного потоптался из стороны в сторону, прежде чем снова встал на цыпочки и вытянул шею. К тому моменту Николо и Саша уже целовались, не обращая внимая на ошалевшую Гизлу. - Ого, - удивился Конни и с задержкой на полтора года осознавая, что Саша вечно болталась около ресторана не ради бесплатного ужина. Или, по крайней мере, не только ради него. - Неплохо смотрятся, - подытожила Имир, причмокивая липкими губами, и с ней сложно было не согласиться. Саша вцепилась в Николо намертво, и люди уже начали возмущаться. Мамы закрывали глаза детям, а старушки распекали их за "бесстыдство", но Саша, наверное, не отреагировала бы, даже если бы кто-то бросился на нее с кулаками. - А Гизла в итоге свободна? - вспомнил Конни и провел рукой против роста волос, игриво приподнимая "ёжик". Красавица теперь стояла в сторонке, обхватив себя руками, и вид у нее настолько трогательный, что Конни не терпелось сыграть роль рыцаря, спасающего прекрасную даму из беды. - Нет, конечно, - ответил Жан. - Я первый ее увидел. - Э-э-эй, да ты... - Я конечно за всех вас очень рада, - перебила Имир, - но вон те детишки только что украли у Николо два пирога. Конни узнал в воришках своих кузенов, но никак этого не показал.