Все в твоих руках.

Следующий рабочий день Дин пережил как на иголках. Его качало, как на качелях. Настроение менялось в секунду. То паника перед предстоящим вечерним сеансом и разговором, то внезапно накатывающая ревность. И он сам не знал, что его бесит больше. К концу рабочего дня он был настолько взвинчен, что Сэм хотел его спровадить домой раньше времени. И тут случилось совершенно неожиданное событие, резко вывевшее уровень ревности Винчестера на запредельные высоты. Он уже собрался выйти во двор, когда в центральный гараж сервиса, визжа тормозами, влетел шикарный спорткар. Одного взгляда на эту тачку Дину хватило, чтобы понять, кто это. Красивый, грациозный как пантера Астон Мартин, блеснул черными бокам и, сыто поурчав, замолк. Дверь с тихим шипением открылась, и на черный пол важно ступила нога, обутая в дорогущий ботинок. Следом из авто выплыл мужчина. Он огляделся по сторонам и, заметив идущего ему навстречу Бобби, расплылся в улыбке. — Добрый вечер, сэр, — Бобби протянул руку для рукопожатия. — Чем могу помочь? — Добрый! — голос, густой и сочный, донёсся до ушей Дина, буквально припечатав к полу. — Я бы хотел видеть мистера Сэмюэля Винчестера. — Как Вас представить? — Бобби жестом пригласил его к стойке регистрации. — Михаил Джерсен, глава кампании «Micjerix». Мистер Винчестер в курсе. Я бы хотел в личной беседе обсудить особенности заказа и пообщаться с художником, потому что у меня есть пожелания. Бобби было собрался набрать Сэма, но ту ты дело вмешался Дин. Он сперва молча стоял в дверях, скрупулёзно оглядывая с ног до головы Михаила. Надо сказать, что посмотреть было на что. Михаил был удивительным образом похож на него, Дина. С той лишь разницей, что в нем чувствовался лоск и аристократизм. Идеально выбрит, голова явно побывала в умелых руках дорого стилиста. Шикарный костюм-тройка, галстук с лёгким отливом. Но самое главное, что отлично рассказывало он нем — аксессуары. Строгая заколка на галстуке с настоящим крупным изумрудом, перекликавшимся с цветом глаз, изящные часы на ремне из крокодиловой кожи и… Маленький бриллиант в левом ухе. Как знак того, кем он является. Но больше всего Дина выбесила маленькая брошь на лацкане пиджака. Крошечный ангел с буквой «С». Дин подошёл к стойке. Смерив его уничтожающим взглядом, он натянул, как ему казалось, «приветливую» улыбку и демонстративно спрятал руку за спину, не желая здороваться. — Сэр? Я — Дин Винчестер — хозяин данного сервисного центра. А Сэмюэль — мой брат. Что бы вы хотели с ним обсудить? — Дин сделал акцент на слове «хозяин». Михаил оценивающе пробежался по нему глазами. Хищно, как питон, увидевший завтрак. — О, рад знакомству, Дин. Вы же позволите, чтоб я так Вас называл? — он чуть наклонил голову и, приоткрыв пухлые губы, пробежал по ним языком. Почти незаметно. Глаза сверкнули и тут же спрятались под длинными ресницами. Он вскинул голову. — Так Вы представите мне Вашего брата? У меня не так много времени. Хотелось бы обсудить все побыстрее. Дин набрал Сэма. В ожидании, пока младший спустится, они просто стояли via-a-vis и прожигали друг друга глазами. Сэм, подошедший через пару минут, с удивлением наблюдал эту картину. Этакое странное зеркало. Оно меняло костюмы, но не меняло лицо и фигуру. Удивительно похожи. Но… В Михаиле чувствовалась не просто сила, а власть. Он был на вершине этого мира. Его глаза смотрели слегка с презрением. Дин же, при всей своей истинной природной брутальности тут явно проигрывал. В нем была сила, но больше в нем было скрытой нежности и трепетности. Да, он всегда это прятал, но сейчас, на таком контрасте, это было так явно. — Добрый вечер, сэр — Сэм протянул руку. Получив в ответ рукопожатие, он чуть улыбнулся. — Вы, я так понимаю, мистер Джерсен. Пойдёмте ко мне в кабинет. Там мы выпьем кофе и все обсудим. Джереми тоже будет. Он как раз подготовил макет. Это она? Та самая машина? Сэм кивнул в сторону «черной пантеры». — Да, — уголком губ ухмыльнулся Михаил. — Мой малыш. «Ультимейт.» Люблю свой автомобиль. Он такой… Грациозный, красивый, удивительно сильный, но такой покорный в моих руках, хотя иногда норовит взбрыкнуть, как молодой жеребец. Я люблю такое сочетание качеств. Это как обуздать ветер, накинуть поводья на торнадо, укротить штор. Когда ты знаешь, что стихия в твоих руках. И ты можешь повелевать ветрами. Не всякий… автомобиль на это способен. Это дано лишь особенным. А сейчас я хочу добавить ему характера. Показать всем, какой он. Сильный ангел, — он намеренно и всегда называл автомобиль в мужском роде, и никогда не говорил «машина». Дина передёрнуло от таких слов. Покорный? О, Кастиэль! Видимо было время, когда ты не раскрыл свою мощь. Сейчас ты сам, как этот Михаил. Но он тебя, видимо, таким не знает. Хотя нет. Он же сказал — укротить стихию. И он укротил, по всей видимости. — Сэм, я бы хотел посмотреть макеты, — Дин впечатал в брата утверждающий взгляд. При мысли о том, что этот мужчина когда-то держал в своих руках Каса, Дина чуть не вывернуло наизнанку. Сэм увидев внезапно побелевшее лицо брата, поспешил согласиться. — Пожалуйста, только не забудь, что у тебя назначена встреча. Сегодня! — конечно Сэмми не скажет лишнего, но напомнить о важном он должен. И сейчас вопрос стоял даже не в сеансе массажа, который, по большому счету, можно провести в другой клинике. Разговор. Эти двое должны были поговорить. После того, что видел и слышал, Сэм был в этом уверен. — Я помню! — Дин сжал кулаки. Ревность тупой иглой ковыряла сердце. Лишь только взгляд его переползал на Михаила, его окутывало жаром. — А сейчас, пошли. У меня пока есть время. Сэм вздохнул. Вот в идеале спровадить бы братца отсюда побыстрее. Но сейчас это как-то опасно. Встретившись лицом к лицу с Михаилом, Дин уже не просто кипел от ревности, его аж раздирало. И как бы это не довело до беды. Дин — тот ещё задира. Он ведь может и не сдержаться. Они прошли в кабинет Сэма. Туда же пришел и Джереми. И начался процесс обсуждения макета. В нем активно принимали участие лишь трое. Дин же просто стоял в стороне и зло пялился на экран. В конце концов чаша его терпения переполнилась. — Вы считаете это нормально — вот такой рисунок на авто? Михаил сжал кулаки и резко поднялся кресла. — Я не понял?! А Вам-то, собственно говоря, какое дело до того, что я хочу нанести на мой автомобиль? — Да, собственно, никакого! — рявкнул Дин и схватил свой мобильник со стола. Слово «мой», так явно выделенное, больно царапануло по нервам. — Сэм, я поеду. У меня есть дела поважнее, чем смотреть на дурацкие картинки. Всего наилучшего, мистер Джерсен. — И Вам, мистер Винчестер! — он протянул руку. Дин машинально ответил. И тогда Михаил, сжав ее крепче, легко вывернул кисть ладонью вверх, прижимая своей рукой. На его лице появилась порочная улыбка. Дин на секунду замер, но потом резко рванул руку, переключая рукопожатие в нейтральное, будто показывая, что он вообще-то не уступает, и уступать не собирается. Михаил легко потряс ее, понимающе кивнув. — Автомобиль — живое существо. И он иногда взбрыкивает. Но обычно я выбираю модели, которые точно покорятся мне. — Не все автомобили таковы, мистер Джерсен. И не всем владельцам они покоряются. Для этого нужно нечто особенное, — Дин вскинул голову и выдернул руку. — Пока, Сэм. Я сегодня уже не приеду. И он вышел, демонстративно хлопнув дверью. В холл медцентра он влетел, как казак с шашкой наголо. Подойдя к стойке, он швырнул на нее барсетку. — Здравствуйте, Кира. Я вовремя? — О, сэр! Мистер Винчестер! Очень рада видеть Вас в добром здравии. Жаль, конечно, что Вы пропустили сеанс, но это поправимо. Позвольте, я провожу Вас в массажный кабинет, — девушка улыбнулась, увидев как полыхают его щеки. — Спасибо, я сам. Дорогу уже выучил. Предупредите доктора Новака, — Дин двинулся по коридору. Вот и дверь в массажный кабинет. Он секунду постоял, потом, выдохнув и не постучав, рванул ее на себя. — Добрый вечер, Дин, — послышался голос из-за стены. — Рад, что Вы приехали. Проходите, как всегда, сперва в ванную комнату. Кас вышел навстречу. Он был серьёзен, но глаза искрились. — Я не для этого здесь, мистер Новак. Нам следует поговорить и расставить все точки над «i», — едва увидев его Дин снова вспыхнул. — Хорошо, — спокойно и уверенно. — тогда присядем. У Вас есть претензии? Вы не довольны качеством процедур? — Да причем тут массаж? Кас! Хватит юлить. Я не могу так. Я хотел сказать… — судорожный выдох, потому что он подошёл близко. Слишком близко. — Я — нормальный! Слышишь? Прекрати! Прекрати эти свои колдовские штучки. Ничего не будет! И вообще. Ты…иди-ка ты к своей Айви. Вы так мило проводили время в обществе друг друга. Как вечер? Удался? — Ну знаешь ли! Ты тоже не являешься образцом целомудрия. Можно подумать, ты пришел в бар просто посидеть! — Кас подошёл слишком близко. Сейчас он грозно прожигал взглядом, будто обозначая принцип доминанты. Он хотел держать в себя в руках, но эта неконтролируемая ревность Дина. Она забавна и заразна одновременно. — Я, в отличие от тебя, пошел домой. Один! И даже не пил. Почти… Одна стопка виски не в счёт. Но все это мелочи, по сравнению с тем… — он замолк. А какое он имеет право предъявлять за прошлое? Даже если Кастиэль там, в своем прошлом, переспал с миллионом мужиков и баб, его, Дина, это никак не касается. Он ему ничего не обещал. Да и вообще, они даже не были знакомы. Так что это так себе аргумент в пользу его злости. Да и за настоящее ему предъявить нечего. Так какого хрена он ведёт себя как Отелло? — С чем, Дин? Что же тебя так разозлило? Знаешь, я думаю, сегодня твой массаж будет очень жёстким. Ты слишком бунтаришь. Это плохо влияет на нервную систему. А самый лучший способ утихомирить ее — как следует поднажать. О, возможно он тебе не понравится. Сначала. Проверим? Он ухватил за ворот и потянул так, что ткань угрожающе затрещала. — Раздевайся! — пальцы быстро дёргают ремень. — Сам? Или помочь? — Кас, не надо этого делать! — Дин пытается настроить вокруг себя баррикады, но они просто рушатся только от его собственной дрожи. — Мистер Винчестер! Рубашку! И на кушетку! Похоже, шеей придется заняться серьезнее. Знаете, недостаток кисдорода в головном мозге ингода приводит к нарушениям. И как следствие — злость, немотивированная агрессия, ревность. Его пальцы движутся очень ловко и быстро, расстегивая пуговицы. — Сам не хочешь? Хорошо. Я помогу, — рубашка летит на пол. Толчок, и Дин уже на кушетке. — Расслабься. Сегодня будет больнее, чем обычно. Но ты это заслужил. Так что, терпи! Кас подходит сбоку и, вывернув руку Дина назад, прижимает её к спине. А потом вдавливает пальцы куда-то под лопатку. Дин вскрикивает. Это больно. — М, здесь серьёзный застой. С другой стороны также? — он берет другую руку и, сцепив её с первой, тоже давит под лопатку. А вот это уже сильно больно. — Кас, пусти. Это не массаж, это — экзекуция какая-то! — Дин ерзает на кушетке, пытаясь высвободить руки, но стальной захват не даёт ему этого. Они, как наручниками, сцеплены сзади его мощным захватом. Наручниками? Что за фантазии? — Пытки? О, нет! Это не мой стиль. Просто расслабься. Ты слишком напряжен, — руки отпускают и быстрыми перебежками ползут вверх, цепляя кожу. Пройдясь по плечам, они сползают вниз, ведя линию позвоночника. И упираются в пояс брюк. Вот только спрашивать разрешения он сегодня не намерен.— Это нам не нужно. Если бы ты не бунтарил, а просто пошёл, как обычно в ванну, сейчас бы мне не пришлось делать этого. Он подхватывает бедра Дина и чуть приподнимает их. Дин не успевает даже охнуть, как руки уже уходят вперёд, проскальзывая на ширинку. Быстрыми движениями они рассегивают пуговицу и молнию и стаскивают штаны до колен. — Снимай совсем. Они лишь мешают, — руки настойчиво тянут их вниз. Дин дёргает ногами, освобождая себя от брюк. — Молодец. Послушный пациент. Шёпот у самого уха. Он моментально поднимает в штыки все нейроны, будоража до мурашек. — А теперь освободим тебя ещё чуть больше, — пальцы ложатся на резинку боксеров и тянут вниз. — Да, Дин? — Дддаа, — полувыдохом куда-то вниз. Голова опущена в специальное углубление в столе, и он не хочет сейчас её поднимать. Потому что не может показать глаза. Они уже затуманены, он знает. Он смотрит сквозь плену. Чёткость взгляда заслоняет дымка наслаждения, охватывающего тело. Но касания его рук, стягивающих боксеры, будоражат до дрожи. — Не бойся. Позволь себе немного расслабиться, — поглаживания по спине и ягодицам. — Но лишь немного. Потому что следует вытрясти из тебя твою дурь, Дин! — боксеры летят на пол, полностью обнажая его. Нажатия, сильные и упругие, по всему телу. Они заставляют вскрикивать и прогибаться. Но самое страшное не это. Дин с ужасом ощущает, как стремительно наполняется член, упираясь между животом и кушеткой. И остановить это никак невозможно. Ледяной холод прокатывается по нему, застывая внизу живота. Дин скидывает ноги, практически садясь на столе, обхватывает ими стол и, с силой прогибаясь в пояснице, врезается членом в кожу кушетки. — Оооо, дааа! — он вытягивает руки и вцепляется пальцами в край стола. И начинает двигаться. Бёдрами. Вдавливаясь все больше. Кас обходит его спереди и кладёт руки на плечи, с силой сжимая их. Он наклоняется и, едва касаясь спины губами, покрывает её лёгкими поцелуями, вперемешку с цепкими сжатиями. Дин дрожит под этими прикосновениями. Они бросают его то в жар, то в холод. Там, где касаются горячие губы, вспыхивают костры. А потом они моментально замерзают, едва губы покидают это место, чтобы через секунду вспыхнуть в другом месте И тут он поднимает лицо. То, что он видит перед собой, лишает его не только остатков бунтарства, но и жалких крох сознания, которое ещё пытается сказать «нет». Голубые штаны медицинской пижамы Каса. Они в дюймах от него. И они просто сейчас порвутся оттого, что его член, упирается в них всей мощью. Уже практически не соображая, что он делает, ведомый лишь диким инстинктом желания, Дин вцепляется похолодевшими пальцами в резинку этих штанов и стягивает их вниз вместе с боксерами. Прямо перед его ртом оказывается тяжёлый ствол. Дин как-то нелепо всхлипывает, стараясь удержать слюну, стремительно наполнившую рот, а потом жадно вцепляется в него губами, захватывая почти наполовину. — О, да! Дин, детка! Ещё! — Кас дрожащим пальцами хватает его за голову. Они ерошат волосы, впиваются ногтями в кожу и давят на затылок, заставляя взять глубже. И Дин берет. Максимально, на сколько способен его рот. Дыхание тут-же перекрывает. Он судорожно втягивает воздух ноздрями, но понимает, что дальше он просто не проникает. Он выпускает член изо рта, дышит и снова захватывает. Как в бреду. Всё быстрее и глубже. Рот тонет в слюне. Он глотает её и сосёт все интенсивнее. И с ужасом осознает, что он кайфует от этого. Член дёргается, вбиваясь в кушетку. Дин опускает руку вниз, чуть поворачивается боком и обхватывает его пальцами. Стон, смешанный с всхлипом, вылетает из полностью занятого рта. — Хороший мальчик. О, да! Великолепный! — голос проникает в сознание, лишь распаляя. — Покажи мне. Детка, четвёртая скорость. Покажи, как ты управляешься с рычагом переключения скоростей. Быстрее. Ещё… О, ты — чудо! Дин выпускает его член, переворачивается на спину и широко расставляет ноги. Голова опускается низко, падая в отверстие в столе. Прямо над ним оказывается мошонка. Дин легко покусывает нежную кожу, потом облизывает ее. — Дай. Сам. Кас. Сам. Прошу… — он снова обхватывает член и начинает двигаться все сильнее, приподнимая бедра. — Дин, боже! Хочешь, чтоб я трахнул тебя… О, детка! Открывай ротик. Какие губы. Держи. Оближи. Умница, — Кас держит член в руке и водит им по губам, периодически запуская в глубину. Какое-то время ему хватает сил так играть, но потом он просто не выдерживает. Чуть наклонившись и оперевшись на одну руку, он вгоняет ствол настолько глубоко, насколько позволяет такая поза. И начинает двигаться в такт с движениями Дина. — Соси, соси ещё. Бл… Ох. Ты такой очумительный! Детка, давай. Чуть быстрее. Четвёртая скорость. Максимум. Я хочу видеть твой финиш. Дин стонет не прекращая. Его рука уже яростно сжимает ствол. Точно, четвёртая скорость. Он обхватывает одной рукой Каса, сжав его ягодицы и прижимая к себе плотнее. И сейчас его мозг плавится от осознания того, что Кас с ним делает. Он рассыпается на фрагменты, как пазл. «Да, Кас. Четвёртая скорость. Черт, трахай меня. Очешуеть! Я, как шлюха, сосу и схожу с ума. Да, это так. Это так охуенно. Кас, бля, Кастиэль. Ну скажи мне это. Скажи, что ты хочешь видеть, как я кончу. Каааассссс.» Он выпускает его член, отдышивается и легко облизывает яйца. — Кас. Говори. Говори все. Я с ума схожу от твоего голоса, — он стонет и снова открывает рот, готовый впустить в него член. — О, ты хочешь так? Тебе нужно ощущение подчинения? Малыш. Не смей останавливаться. Давай, бери глубоко. Я буду трахать твой порочный ротик. Ох, черт. Я не могу. Я сам сейчас с ума сойду. Твою мать, Дин. Двигайся сильнее. Я должен видеть твой взрыв. А потом я кончу тебе на лицо и в рот. Двигайся, — он подхватывает рукой подбородок, не давая возможности пошевелиться. Дин встаёт почти на мостик. Его захлёстывает такая волна экстаза, что ноги вместе с кушеткой ходят ходуном. Ещё совсем немного. Уже близко. — Дин, послушный мальчик! Кончай! Кончай! — Кас широко раскрытыми глазами смотрит, как напрягаются все кубики пресса, и сперма толчками вылетает на живот. — Дай её мне. Он снимает рукой белые капли с живота и размазывает по губам. — О, сладкий! Какой ты восхитительный! — он вынимает член изо рта и с невероятным глухим стоном заливает его лицо и рот семенем. — Тебе, все тебе. Слижи это. О, детка. Дин облизывает опухшие губы и устало окидывает голову, свешивая её вниз. Ноги сползают на кушетку. Тело тихо дрожит. Он закатывает глаза и тонет, погружаясь в воды наслаждения. Кас пытается устоять на ногах, но понимает, что это ему не под силу. Он опускается на пол и в полуобморочном состоянии смотрит в потолок. А потом на несколько минут просто отключается. От мира. От реальности. От всего. Из этого состояния его выводит тихий голос Дина. — Кас? Кас? Ты в порядке? Он садится на полу и смотрит расфокусированным взглядом на кушетку. Дин лежит, повернувшись на живот и смотрит на него. — Я? Ах, да. Я в порядке, — он поднимается на колени и, подползая к нему, тихо прижимается к губам. — Что это было, Дин? — Я не знаю, — Винчестер опускает глаза. — Я, правда не знаю. Я хотел с тобой об этом поговорить. Кас, понимаешь. Я, наверное, не смогу ходить к тебе на массаж. Потому что твои руки… Твой голос… Они делают со мной вот это. А я не могу этого допустить и не могу контролировать. Потому что я… — Нормальный. Я знаю. Но с чего ты решил, что это ненормально? По твоему, хотеть другого человека — это за пределами нормы? А что есть норма, Дин? — Ну уж точно не это! Мужик не должен хотеть другого мужика! — И кто тебе это сказал? А если это правда, Дин? А если это так и есть? И ты действительно этого хочешь? Что тогда? — Кас притягивает его ближе и снова целует губы. — Запретишь себе? — Я не знаю. Я не понимаю, что мне с этим делать! Я не ожидал от себя такого поступка, — Дин отстраняется от поцелуя, но губы упорно возвращают его обратно, погружая мозг в сладкую истому. — Кас. Кастиэль. Что же это? — Не бойся, малыш. Так бывает. Просто позволь себе делать то, что ты хочешь. Ты можешь прекратить это, но это не поможет. Просто поверь. Я прошёл через это. И отрицание не спасает. — Я знаю. Знаю, что ты прошёл. Я не в курсе твоей истории, но что для тебя мужчина не впервой, я уверен. — Почему ты так решил? — Кас встаёт с пола и помогает усесться Дину. — Пойдём на диван. Там будет удобнее поговорить. Он усаживаются на мягком диване. Дин просто кладёт голову ему на плечо. Его взгляд блуждает по потолку. — Потому что не далее как сегодня я познакомился кое с кем, кто точно знает кем ты являешься. — Интересно. И кто же это? — Кас усмехается. Вряд ли кто-то в этом городе из мужчин сможет сказать кем он является. После расставания с Михаилом Кас не заводил подобных романов. Он вообще старался закрыть все это, потому что боль терзала слишком долго. Ну а если было совсем невмоготу, спасали короткие интрижки с женщинами. Да, уже нет того всеобъемлющего кайфа, но выплеск ненужного биоматериала вполне удавался. И вот на тебе! Появился Винчестер! И Кас снова вспомнил, как это, когда красивый мужчина сводит с ума. С той лишь разницей, что он уже не тот. Того восторженного мальчика, готового на все ради сильного и властного мужчины, больше не было. Кас научился быть другим. Неудачная попытка свести счёты с жизнью показала его слабость. И он больше не хотел этого. А жизнь в Китае, философия востока, изменили его полностью, открыв сильные стороны натуры. И теперь он сам являлся доминантой. Дин поднял голову и посмотрел в синие глаза, в которых плескалось ехидство. — Мистер Михаил Джерсен! — воскликнул он и замер, следя за реакцией. — Кто? — губы задрожали. Кас пытался создать вид уверенности, но у него это плохо получалось. — Повторить? Михаил Джерсен. Я так понимаю, что ты знаком с ним, Кастиэль? Кас втянул ноздрями воздух. Он опустил взгляд в пол. — Он здесь… Снова. Зачем? И это звучало так обречённо…