sizigia. syzygy

˙˙˙ᵉʳᵃ ᵘⁿᵃ ᶜᵒⁿᵗⁱⁿᵘᵃᶻⁱᵒⁿᵉ˙˙˙       На улице моросил дождь. Ветер был слабым, но Гарри слышал, как капли бьются о трещины в окнах. По крайней мере, снега не было. Он шел несколько дней назад, а после наполовину растаял, и улицы стали очень грязными.       — Хайи, — пробормотал Том, обращаясь к нему, заставив Гарри обернуться с яркой улыбкой на лице.       — Томми, — радостно захихикал он, протянув руку, чтобы накинуть курточку на плечи Тома. — Это ты такой милый у нас, да?       Том коснулся лба Гарри своими мягкими пальчиками, восторжено хихикая. Сердце Гарри наполнялось радостью, когда он видел его счастливым и улыбчивым. Они должны были выйти в город и купить еды, но на улице шел дождь, и без зонтика Гарри не хотел ходить по улице, особенно с Томом. Он мог заболеть, а Гарри не смог бы о нем заботиться. Он лег на матрас, обняв Тома, и внезапно почувствовал страх, что его ребенок мог бы заболеть, а Гарри не смог бы его вылечить.       Он нежно поцеловал Тома в макушку, его нежные волосики были еще слегка влажными после купания. Гарри скормил ему пюре из оставшейся моркови, а после и искупал его. Сам сегодня ничего не ел, так как еды больше не осталось, а он не хотел, чтобы Томми был голоден. У них еще оставалось немного муки и сахара, но дрожжи закончились, а для выпечки хлеба они ему нужны были.       — Мы пойдем и купим еще еды, как только закончится дождь, — пробормотал Гарри. — А поскольку мы застряли дома, я думаю о том, чтобы покрыть миску глазурью.       Тот мужчина должен был прийти через два дня за своим товаром, а Гарри еще даже не закончил его. После той встречи, он обошел весь город в поисках магазина, где могли бы продаваться гончарные принадлежности. Казалось, что городок был совсем маленьким, и в нем нет гончарных магазинов. Он даже подходил на улице к людям и спрашивал незнакомцев, и хотя большинство из них отказывались даже удостоить его взглядом, а старик, курящий и пьющий у фонтана, где Гарри недавно нашел монеты, сказал ему, что таких магазинов нет, и за этим ему нужно ехать в Лондон.       Гарри изначально опасался такой поездки. Он не хотел использовать деньги, которые дал ему тот мужчина, на случай, если он не сможет выполнить сделку и как следует покрыть глазурью чашу. Проезд в автобусе стоил дорого, и он не имел ни малейшего представления, как сесть в эти конные авто. Он помнил, как шел из Лондона в этот маленький городок, поэтому знал, что сможет проделать этот путь пешком.       Он упаковал для Томми немного еды, взял их деньги и посадил малыша в тачку, пока шел в Лондон. Гарри очень боялся, что потеряется, но рассудил, что если дела пойдут совсем плохо, то он всегда сможет потратить деньги на автобус.       Ему потребовалось несколько часов изнурительной ходьбы, чтобы добраться до Лондона и найти магазин, где продавали глазурь для керамики и другие принадлежности. Выбор был невелик, поэтому он купил фунт порошкообразной глазури, которая должна была стать ярко синего цвета, губку и кисть. Гарри не знал, как использовать порошок, а на упаковке не было никаких инструкций, поэтому он провел последние два дня, раздумывая над этим и гадая, как ему следует начать.       К тому же, он сделал еще две миски на случай, если первая испортится во время глазировки; ведь тогда у него будет хоть что-то, что можно будет отдать мужчине, когда он придет забрать свой заказ. Гарри надеялся, что он согласится на два неглазурованных изделия. Если придется, он солжет, что его отец задержался в поездке и еще не вернулся, но в качестве извинения он передал человеку две миски вместо одной готовой.       Его драгоценный малыш следил за ним, с большим интересом наблюдая за Гарри и все время подбадривая его воркующим лепетом.       — Если это сработает, то у нас будет гораздо больше денег, и я смогу купить нам еду, новую одежду и даже теплое одеяло, — мечтательно прошептал Гарри, а его желудок заурчал от голода.       — Гарри вапаа, — пролепетал Томми в ответ, прижимаясь к его шее. Он был таким теплым, мягким и милым, что Гарри не мог не прижать его поближе.       Он произнес имя Гарри с такой ясностью, что Гарри услышал шепот гордости в груди. Мальчик не знал, когда дети начинают говорить, но рассуждал так: если он будет все время говорить с Томом, то Том выучит больше слов, так и вышло в итоге.       — Ладно, — сказал Гарри, вставая и закутывая Тома в свою куртку. — Пора начинать красить глазурь. Так как она песочная, я думаю, что мне нужно будет смешать ее с водой. Будем надеяться, что мне не понадобится добавлять в нее никаких странных профессиональных штук.       Гарри не хотел оставлять Томми одного и заниматься глазурью в комнате, но он также не хотел это делать в гостиной. Порошок странно пах, и Гарри не знал, опасен ли он, будут ли его испарения ядовиты. Он смотрел документальные фильмы по телевизору своих тети и дяди об этом.       Он обернул лицо куском ткани, наполнил ведро водой и высыпал в него немного порошка, помешивая. Томми подбадривающе мурлыкал, и Гарри слышал его ползанья по матрасу, возможно, планирующие добраться до Гарри.       — Я сейчас вернусь, — крикнул он.       Он добавил еще порошка и уселся на пол, осторожно помешивая глазурь в ведре, наблюдая за тем, как она скручивается и густеет, а яркий синий цвет танцует в тусклом свете, льющемся из камина из другой комнаты.       — Томми, — воскликнул Гарри. — Работает! Я так волновался, что не получится, но это работает.       Гарри помешивал глазурь повторяющимися движениями, по чуть-чуть добавляя больше порошка. Он не был уверен, насколько густым она должна стать, но из его опыта готовки и выпекания он знал, что не стоит вываливать сразу весь порошок в ведро. Из-за этого могли получаться странные комки, и если бы он нанес глазурь с такими комками, то она бы потрескалась, когда высохнет.       Удовлетворившись, он дал смеси немного отдохнуть и пошел мыть руки и лицо. От купания Томми еще оставалось немного теплой воды, поэтому он смыл все грязные пятнышки и брызги голубой глазури и вернулся в комнату, где сидел Том. Мальчик тут же оживился, высунув свои пухлые ножки из-под куртки Гарри и радостно захлопав ладошками.       — Глазурь готова, — объявил Гарри. — Я сейчас буду покрывать миску глазурью. Надеюсь, все получится с первого раза.       Он подошел к камину, бросил туда пару веточек, чтобы огонь не погас раньше времени, а затем подошел к столу, где керамические изделия все еще сохли после первоначального выравнивания. Он планировал обжечь их в камине завтра.       Гарри схватил уже готовую тарелочку, любуясь ее гладкостью и красотой, а после вернулся в гостевую комнату.       С губкой и кистью под рукой он начал процесс глазирования. Сначала он поколебался неуверенно, не зная как это делается на самом деле, поскольку Гарри никогда не делал ничего подобного раньше. Он окунул губку в глазурь, позволяя ей впитать яркую голубую жидкость, затем нанося ее на внутреннюю часть чаши, окрашивая ее плавными, равномерными мазками. Жидкость скользила по поверхности, оставляя местами пятна потолще.       Гарри закусил губу и продолжил прижимать губку к запеченной глине, уделяя внимание каждому изгибу и контуру, чтобы убедиться, что ни одно место не останется голым. Глазурь блестела, покрывая керамику, превращая ее матовую поверхность во что-то яркое и светящееся. Это выглядело странно, почти волшебно.       Он услышал тихий шаркающий звук, а когда обернулся, то увидел, что к нему ползет Том.       — Томми, — упрекнул Гарри, хотя в его тоне не было никакой злости.       Он улыбнулся и продолжил работать. А когда поднял глаза, увидел Тома перед собой, пристально смотрящего на него с напряженным вниманием, его милые детские бровки нахмурились.       — Смотри, как красиво, Том, — воскликнул Гарри, наклоняя миску, чтобы показать ее малышу. — Посмотри, как она блестит!       Том выглядел довольным и похлопал в ладоши, из-за чего куртка соскользнула с плеч. Хорошо, что в комнате было тепло, так как руки Гарри были грязными, чтобы завернуть ребенка обратно в куртку.       Закончив закрашивать внутри, Гарри осторожно перевернул миску вверх дном и начал глазировать внешнюю сторону. Он кистью создавал мягкие узоры на поверхности. Он никогда раньше не пробовал рисовать, но кисточка двигалась сама по себе, создавая замысловатые изгибы, которые блестели, как золото. Том наблюдал за ним с предельным вниманием, время от времени лепеча, как будто говоря Гарри, что у него получается хорошо.       С поддержкой Тома он закончил глазировать тарелку и уложил ее на сушку, чтобы глазурь застыла перед окончательным обжигом. Затем он убрался, вымыл кисти и губки и свои руки, а после чем подошел к малышу, чтобы забрать его и вернуться в комнату.       — Ты голоден, Томми? — зашептал Гарри, сгорбившись. Том раскрыл свои детские ручки и издал милый тихий звук, вызвав улыбку на губах Гарри. Они обнялись.       Вместе они плюхнулись на матрас, и Гарри прижал Тома к себе, накидывая на него курточку.       На улице по-прежнему было пасмурно, но Гарри больше не слышал стука капель дождя по окнам или крыше.

…

      Земля была влажной. Дождь шел недолго, чтобы смешалась грязь, но воздух был тяжелым от жидких капель. Гарри усадил Тома в переноску, его ручки плотно прижимались к шее Гарри, пока старший толкал тачку вперед. Он был уверен, что глазурь получилась отличной. Цвет, казалось, идеально прилипал к миске, и маленькие узоры, которые Гарри делал, выглядели горящими и яркими. Он задавался вопросом, что отличалось от конкретно этих мазков, которые блестели так по-особенному, ведь это была одна и та же глазурь, но он не так и не придумал ничего дельного.       Он был уверен, что дядя будет в восторге, когда придет забрать свою посуду. Тревога и беспокойство, терзавшие его, медленно утихали, и Гарри впервые за несколько дней почувствовал уверенность в своей работе. Он находился в этом странном мире уже несколько недель, и это был первый раз, когда он был уверен, что они смогут пережить зиму. Как только она пройдет, Гарри убежден, они никогда больше не столкнутся с тем же голодом и страхом.       У Гарри был план. Они подготовятся к следующей зиме, как только наступит лето, и растения и деревья зацветут и высоко вырастут. Том тыкался носом ему в лицо, прижимаясь к старшему, как малыш-коала. Гарри никогда не видел их в реальной жизни, только по телевизору, но то, как Томми прижимался к нему, напоминало ему этих милых, пушистых созданий, крепко цепляющихся за деревья.       В это время, днем, на улице было не так много людей. Большинство, вероятно, работали, так как была среда, а те, кто не работал, возможно, не хотели гулять под холодным моросящим дождем. Спустя несколько холодных дней стало немного теплее. Снег больше не шел, поэтому роса не успела замерзнуть на земле.       Гарри потер спинку Тома, пока они шагали по узким улочкам, пока не достигли торговой улицы города. Гарри подкатил тачку к Бэгшот и открыл дверь. Он втолкнул тележку внутрь, надеясь, что сварливый старый владелец не будет жаловаться по этому поводу.       — Добро пожаловать в… — крикнул мужчина и, как только увидел Гарри, громко рассмеялся, качая головой. — Блин, поглядите, кто вернулся! Вы, два маленьких негодяя, заставили меня волноваться! Я думал, вы сбежали и влипли в настоящую историю, я вас так давно не видел!       Гарри улыбнулся, чувствуя странное утешение от того, что мужчина заботился о них и даже запомнил. Они не ходили по магазинам, потому что Гарри экономил деньги и занимался изготовлением глиняной посуды. Он приготовил и ел очень мало из оставшейся еды, скормив большую часть Тому, надеясь, что сможет покрыть миску глазурью и оставить деньги себе. Если у него получится, то у них появится больше денег, чтобы покупать больше еды.       — Мама не хотела, чтобы мы выходили, потому что шел снег, — вместо этого сказал Гарри в качестве объяснения, и это оказалось достаточно правдоподобным, потому что сварливый хозяин ухмыльнулся, похлопав себя по пухлому животу и подойдя к прилавку.       — Ну, ладно, нахальные маленькие негодяи, рад видеть вас обоих в здравии, — усмехнулся он. — Ну, и что же вы сегодня хотите?       Гарри глубоко вздохнул. Он собирался купить сегодня много вещей. Его сердце трепетало в груди от предвкушения.       — Можно мне четыре пинты молока, пожалуйста? — попросил Гарри, пересчитывая монеты. Он надеялся, что цены остались прежними. Мужчина подвинулся, неся им четыре банки молока. Наконец-то он сможет как следует покормить Тома и даже выпить немного сам.       — Это все? — спросил мужчина, ставя бутылки на прилавок.       У Гарри все еще была мука на две буханки хлеба, но дрожжи закончились, поэтому он не мог ничего печь.       — Нет, мне нужно три пачки сухих дрожжей, два фунта моркови, один фунт свеклы, — сказал он, осматривая полки. Им также нужны было немного масла, но масло, скорее всего, было дорогим. — Сколько стоит масло?       — Фунт масла стоит шиллинг и два пенса, — подсказал мужчина.       Гарри задумчиво потер подбородок. Если он купит молоко и попытается сбить домашнее масло, придется заплатить больше. Казалось странным, что масло было дешевле молока, но Гарри был рад сэкономить деньги.       — Ладно, можно мне еще фунт масла? — сказал Гарри, глубоко вздохнув. — А еще эти мешки с картошкой — сколько они стоят?       — Шиллинг за восьми-фунтовый мешок.       Гарри начал беспокоиться, что он тратит все их деньги. Но им действительно нужна была еда.       — Хорошо, — сказал он. — Я хочу и мешок картошки.       Им это хватит на некоторое время. Гарри сможет приготовить вкусное пюре с маслом и солью.       Он огляделся и увидел несколько одеял, сложенных сбоку. Вероятно, было не самой хорошей идеей покупать их в таком магазине. Вероятно, он нашел бы более качественные в специализированном магазине. Гарри подошел к ним и пощупал ткань. Они казались мягкими. Том был бы так счастлив, если бы его кутали в одеяло вместе с Гарри, это было бы так уютно.       — Сколько стоят одеяла? — спросил он.       — Два фунта, — сказал мужчина, вытягивая шею, чтобы увидеть, на что указывает Гарри.       Гарри побледнел. Два фунта? Это было так дорого. Просто безумие. Он сглотнул и кивнул.       — Хорошо, тогда мне пока хватит молока, дрожжей, моркови, свеклы, картофеля и масла.       Мужчина кивнул, заворачивая покупки Гарри, и мальчик поспешил залезть в карман, чтобы достать монеты.       — Это четыре шиллинга и десять пенсов, — сказал мужчина.       Гарри пересчитал свои пенни, у него их оказалось всего девять, поэтому ему пришлось отдать человеку пять шиллингов и получить на сдачу два пенса.       Расплатившись, Гарри начал загружать покупки в тачку, немного пошатываясь из-за Тома, обнимавшего его. Хозяин магазина вышел, чтобы помочь им, и Гарри вежливо поблагодарил его, прежде чем затолкать тележку обратно домой. У него все еще оставалась целая трехфунтовая купюра, и он ее не потратил. Возможно, ему следовало раскошелиться на большое шерстяное одеяло. В конце концов, советник обещал заплатить ему еще три с половиной фунта через два дня. Но Гарри все равно был осторожен, беспокоясь, что у них не будет другого шанса получить деньги, и лучше быть благоразумным, чем голодать.       Ранее он пытался заняться рыбалкой, но не поймал ни одной рыбы, так что если бы это ему удалось, возможно, тогда он бы задумался о том, чтобы потратить столько же денег на нормальное одеяло.

…

      Глазурь на чаше получилась идеально после обжига. Гарри изначально беспокоился, что в камине не будет достаточно горячо, чтобы все хорошо пропеклось, но каким-то образом после обжига чаша получилась прекрасной. Оттенок синего был глубоким и завораживающим, а золотистое свечение мазков кисти стало еще ярче, чем до обжига.       Гарри так боялся, что с миской что-то случится до того, как мужчина придет и заберет ее, что поставил ее в гостевой комнате. Он беспокоился, что если оставит ее на столе со сломанной ножкой, то стол может сломаться, пока он спит или играет с Томми, и миска упадет и разобьется на части.       Двадцать четвертого ноября было намного прохладнее, чем предыдущим днем, но, по крайней мере, моросил дождь гораздо тише. Солнца было мало, и то немногое, что пробивалось, так радовало Гарри утром, когда он проснулся, что ему захотелось пойти с Томом на озеро на вершине холма и порыбачить.       У Томми же были другие идеи. Казалось, ему было интереснее гладить лицо Гарри и хихикать над ним всякий раз, когда старший делал глупые рожицы.       — Все идет хорошо, Том, — сказал Гарри, обнимая его. — У нас теперь довольно много денег и еды. А завтра будет еще больше. Обещаю, я куплю нам это шикарное шерстяное одеяло, и мы больше никогда не будем мерзнуть по ночам.       — Гарри, — тихо сказал Том, глядя ему в глаза со странным интересом.       Жизнь в одиночестве и без взрослых была очень тяжелой, но Гарри ни разу не чувствовал боли за последние недели. Он был измотан, голоден и мерз, но на его коже не было синяков, и никакая тяжесть не мешала ему спать по ночам. С этого момента все будет только лучше. Он будет заботиться о Томе, и о себе, и они оба будут счастливы. Он просто знал это.       — Я разогрею картошку, которую приготовил вчера, — сказал он Тому. - Тебе она понравилась, да? Масло делает ее куда вкуснее.       Холодильника не было, но в доме, куда не проникало тепло, было холодно, поэтому Гарри хранил всю еду в нем. Вчера он намял картофель; сварил его, а затем смягчил маслом. Это была самая вкусная еда, которую он ел за последнее время, и, он был уверен, Томми согласился с ним, потому что, в отличие от свеклы, он не корчил никаких отвращений на личике. Томми был лучшим; он был таким умным малышом и никогда не беспокоил Гарри, и мальчик почувствовал еще большую решимость сделать все возможное, чтобы у ребенка появился уютный домик с ним.       — Хочешь, пойдем на озеро после того, как мы поедим? — спросил Гарри, ставя горшок в камин и подбрасывая в огонь еще дров. Томми взвизгнул, но покачал головой. — Нет? Ладно, мы можем пойти на озеро и позже. Послезавтра, когда придет мужчина и заберет свою керамику.       Гарри открыл бутылку молока и долил немного в кастрюлю, чтобы пюре не пригорело, и помешал его. Он планировал сделать красивые тарелочки для Томми и себя на следующей неделе. Может быть, он даже сможет найти еще несколько человек, которые захотят заплатить за керамику ручной работы. Он подумал о миссис Дженкинс, которая обычно сидела днем снаружи ​​и махала ему рукой, когда они с Томом проходили мимо. На прошлой неделе у нее не было никаких заданий для Гарри, а вчера ее даже не было снаружи.       — Как думаешь, миссис Дженкинс захочет купить керамику ручной работы? — спросил он Тома. Малыш заворковал, и Гарри улыбнулся ему в ответ. — Может, нам стоит навестить ее и спросить? Кажется, она довольно обеспечена, и даже если ничего не хочет, возможно, она знает кого-то, кто будет заинтересован, верно?       Гарри должен сделать все возможное, чтобы заработать как можно больше денег. Им нужно было одеяло, больше еды и одежды.       — Фу, ай, — взвизгнул Том, заставив Гарри рассмеяться.       Гарри вытащил посуду из камина. От запаха маслянистого картофеля у него тут же потекли слюнки. Он зачерпнул немного, сдул пар и попробовал немного, чтобы убедиться, что блюдо не слишком горячее, прежде чем кормить Тома. Малыш ел мило, издавая крошечные звуки счастливого чавканья каждый раз, когда Гарри улыбался ему.       Он был таким милым и активным ребенком, любил ползать по матрасу. Хотя с того последнего раза он больше не пытался встать на ноги. Гарри рассудил, что как только они решат некоторые из более насущных проблем, он попытается помочь ему встать и начать ходить. Это было бы так весело.       После того, как Том поел и остался сыт — он покачал головкой и отказался от еще одной ложки — Гарри доел за ним остатки. Они вчера поели довольно плотно, и сегодня тоже было не так уж и мало. Ему просто нужно было найти больше покупателей для его керамических изделий, и они с Томом больше никогда не останутся голодными. Гарри планировал навестить миссис Дженкинс после того, как искупает Томми ㅤ

…

      — Миссис Дженкинс? — громко позвал ее Гарри.       Ответа не было. Он задавался вопросом, не уехала ли внезапно женщина из города. Двор выглядел так же, как после того, как Гарри его убрал, и, похоже, свет горел, поскольку он мог видеть оранжевую лампочку через окно, хотя шторы ее и закрывали. Она явно была дома. Может, она дремала или чем-то была занята.       — Кажется, она занята, — вздохнул Гарри, устраивая Тома на руках. — Может, придем завтра.       Он повернулся, чтобы уйти, но прежде чем он успел это сделать, Том похлопал его по плечу и указал на дом.       — Хаури альрбх, — сказал он серьезно.       Малыш Том был таким серьезным. Гарри чувствовал, что он будет очень важным в будущем. Он рассмеялся, представив это в своей голове.       — О чем ты? — спросил он, глядя туда, куда указывал Том. — Хочешь попробовать постучать в дверь? Я не хочу ее беспокоить. Нам нужно прийти, когда она будет в хорошем настроении.       Но затем глаза Гарри сузились, уставившись точно туда, куда указывал Том, и он понял, что дверь в дом миссис Дженкинс была слегка приоткрыта. Может, она забыла ее закрыть. Гарри рассудил, что это хороший повод зайти и дать ей знать, что дверь открыта. Было небезопасно держать дверь открытой, не говоря уже о том, что в дом войдет холодный воздух. Гарри также мог воспользоваться случаем и спросить ее, не знает ли она кого-нибудь, кто хотел бы купить керамику.       Он представил себе в голове, как это будет происходить, и, открыв ворота, прошел через двор к дому миссис Дженкинс. Он подошел к двери, постучал и заглянул внутрь через крошечную щель.       — Миссис Дженкинс? — позвал он. — Вы дома?       Ответа не последовало. Может, она вышла и забыла запереть дверь. Гарри схватился за ручку двери, чтобы закрыть ее, но, хватая ее, он толкнул дверь немного дальше и увидел старуху, лежащую на полу без сознания. Гарри вскрикнул и от страха отступил назад.       Конечно, она не умерла.       Гарри сглотнул, сделал глубокий вдох, потер руки и распахнул дверь, шагнув внутрь. Он подошел к старухе и присел.       — Миссис Дженкинс? — позвал он.       Он поднес пальцы к ее носу и, почувствовав, как теплый воздух выходит из ее ноздрей, вздохнул с облегчением.       — Миссис Дженкинс, вы в порядке? — он слегка потряс женщину. Она застонала от боли, но не проснулась. Гарри положил ладонь ей на лоб, чувствуя ее обжигающе горячую кожу.       О нет! Она была больна. У нее была лихорадка. Гарри в панике огляделся. Она, должно быть, упала в обморок, потому что у нее поднялась температура, и рядом не было никого, кто мог бы ей помочь. Мальчик задавался вопросом, как долго она лежала там совсем одна, прежде чем они нашли ее.       Это было ужасно. Что ему делать? Какой номер у скорой помощи? У них вообще есть скорая помощь? Гарри в панике огляделся. Он бросился в прекрасно обставленный дом миссис Дженкинс и схватил телефон. Гарри посмотрел на дисковый номер и набрал «999». Он подождал, пока дисковый набор не вернуется на прежнее место, чтобы собрать его снова. Раздалась серия гудков, а затем Гарри услышал женский голос.       — Это Дейзи, ваш оператор. С каким номером вы хотите, чтобы я соединила вас?       — Эмм… девятьсот девяноста девять, — пробормотал Гарри, сбитый с толку. — Я звонил на него, не так ли? Не могли бы вы прислать доктора, мисс?       — Ты играешь с телефоном? — зло потребовала ответа женщина. — Телефоны не для игр. Не трать мое время.       Раздались щелчки, а затем звонок оборвался. Гарри оторвал трубку от уха и в смятении уставился на нее. Эта тетя была такой подлой. Он положил телефон обратно и бросился закрывать дверь. Он не хотел, чтобы миссис Дженкинс замерзла сильнее. В доме было очень, очень холодно. Гарри был знаком с домом, так как он был тут, убирая чердак, но не был в спальнях.       — Томми, — сказал он, развязывая узлы на сумке. — Тебе придется посидеть здесь, пока я пытаюсь отнести миссис Дженкинс в ее комнату. Может, если она приляжет, ей станет лучше.       Томми издал ворчливый звук в знак неодобрения, но Гарри пришлось насилу усадить его в мягкое кресло. Возможно, это был первый раз, когда Томми сидел в таком кресле, потому что он внезапно заинтригованно плюхнулся в подушки, заставив Гарри похихикать.       Поттер вернулся ко входу, где лежала миссис Дженкинс, и попытался поднять ее, но она была тяжелой и без сознания, а Гарри — не достаточно силен, чтобы удержать ее на руках. Он попытался протащить ее по ковру, слегка приподняв ее за подмышки. Но даже тогда было очень трудно ее передвигать. Ему удалось только затащить ее в гостиную, где Том гордо восседал в кресле, его пухлые щеки были такими милыми и напрашивались на потискивание. Гарри покачал головой, недоумевая, почему он думал о том, чтобы пощипать Томми, когда миссис Дженкинс было больно.       — Миссис Дженкинс, пожалуйста, проснитесь, — умолял ее Гарри. Женщина в ответ только застонала от боли. По крайней мере, она была жива и отзывалась. Гарри понял, что не сможет отвести ее наверх, где, вероятно, и находилась ее спальня.       Он посмотрел на плюшевый диван и рассудил, что это ближе и определенно лучше, чем лежать на полу. Гарри попытался подтолкнуть ее на диван, но у него не хватило сил.       — Гарри — тихо пробормотал Том. — Герапра… апфл!       Руки Гарри скользнули ей под спину, и каким-то образом ему удалось поднять ее, как будто она растеряла весь свой вес и на секунду превратилась в перышко. Гарри удалось усадить ее на диван и кинуться снимать с нее обувь. Он взглянул на Тома, который выглядел весьма довольным собой. Может, ему действительно понравилось его кресло. Гарри заработает достаточно денег и купит такое же для Томми.       Гарри поставил туфли миссис Дженкинс в коридор, проверил ее температуру тыльной стороной ладони. Она горела. В доме было так холодно. Должно быть, она была слишком слаба, чтобы самостоятельно согреть дом. В гостиной был камин, но, судя по отсутствию в нем золы, она им не пользовалась. Гарри был удивлен, обнаружив странного вида электрический обогреватель, он не мог хорошо обогреть дом. Мальчик включил его и пошел за одеялами в другие комнаты, укрывая ее ими.       — Я думаю, ей нужно что-нибудь попить, — сказал Гарри. — Скорее всего, я могу сделать ей горячий чай. Он всегда помогал мне, когда я болел.       Гарри нашел кухню. Она была не такой чистой, как гостиная и остальная часть дома, и, похоже, на тарелке на кухонном столе гнили остатки еды. Гарри наполнил чайник водой и поставил его на плиту. Он открыл металлический ящик, из которого, казалось, текла вода. Гарри нахмурился, увидев там какую-то еду. Он потрогал ее, она все еще была холодной. Чем бы ни была эта металлическая коробка, она определенно служила холодильником. Однако лед растаял.       Миссис Дженкинс, скорее всего, не успела его поменять. Гарри задавался вопросом, откуда они вообще достают лед. Он включил воду, вымыл грязную посуду, вытер ее, и к тому времени, как он закончил уборку, чайник засвистел, и из его носика повалил пар.       Просматривая шкафы старухи, Гарри нашел коробки с заваркой, рассыпным чаем. Они были разделены, не нормированы и не помещены в специальные пакетики, поэтому Гарри нашел чайник с ситечком, добавил ложку заварки и залил кипяток, давая ему настояться. Он понятия не имел, что делать со всеми этими старыми приборами, к которым он не привык.       Он вынул всю еду из холодильника и поставил на стол. Она бы вся испортилась. Гарри с тоской посмотрел на курицу. Такая потеря! Может, он мог бы сварить сытный куриный суп. Он был бы очень полезен для миссис Дженкинс и определенно помог бы ей поправиться. Гарри задавался вопросом, можно ли ему это сделать, но рассудил, что все равно все испортится, а готовить для бедной миссис Дженкинс некому.       Гарри налил чай в чашку, добавил сахар, размешал и, подхватив напиток, пошел в гостиную. Он чуть не выронил чашку из руки, когда увидел, что все старинные безделушки миссис Дженкинс парят в воздухе.       — Хавиии, — хихикнул Том.       Все происходило так, как и должно было, и Том, казалось, был счастлив. Гарри знал, что они с малышом отличаются от других, ведь он тоже мог делать подобные странности. Мальчик не знал как именно, но он помнил, что если и происходят необъяснимые вещи, то его тетя и дядя всегда расстраиваются.       — Томми! — Гарри покачал головой. Том только счастливо хихикнул, заставив Гарри мгновенно забыть о своих переживаниях.       Он не хотел, чтобы миссис Дженкинс или кто-либо еще увидел что-либо из странного. Они стали бы жестоки по отношению к Тому, если бы увидели, а Гарри не хотел чтобы это случилось.       — Миссис Дженкинс, — прошептал Гарри, помогая старушке сесть и подавая чай. Она приоткрыла глаза, но, казалось, не совсем проснулась, жадно выпивая напиток.       Сердце Гарри заболело, когда он понял, как сильно она устала, болела и хотела пить. Нет, ему определенно нужно было приготовить ей тот суп. Том завороженно следил за ним. Как будто наблюдение за действиями Гарри вызывало у него любопытство и восторг. Мальчик проверил температуру миссис Дженкинс, и, похоже, ей не становилось лучше. Он жалел, что у него нет лекарств.       Вернувшись на кухню, он наполнил миску холодной водой, подхватил полотенце и вернулся в комнату. Он окунул его в таз и приложил холодную влажную ткань к ее лбу, запястьям и шее. Так же, он делал, когда тетя Петуния заставляла его заботиться о Дадли, когда тот болел.       Примерно через пятнадцать минут он убедился, что она больше не дрожит и не стонет, поэтому решено было пойти на кухню и приготовить ей суп.       Гарри чувствовал себя оживающим на ее кухне. Тут были настоящие ножи, кастрюли, половники и специи. Гарри нарезал кубиками морковь, лук и зелень. Он шинковал курицу, нашел большую глубокую кастрюлю, выложил все кусочки внутри вместе с овощами и зеленью и начал помешивать их на медленном огне.       Закончив с супом, он вернулся в гостиную и обнял Томми, все еще сидящего в кресле.       Был уже вечер, когда миссис Дженкинс наконец проснулась. Она казалась дезориентированной и смущенной, когда открыла глаза и увидела, как Гарри прижимает прохладную ткань к ее лицу.       — Дитя, — пробормотала она. — Как ты…       — Мы проходили мимо, — сказал Гарри, не имея пока нужды поднимать вопрос о керамике. — Мы проходили мимо, а ваша дверь была открыта. Я хотел сказать вам, чтобы вы ее заперли, но потом увидел вас на полу. Я пытался вызвать скорую, но…       — О, боже, — простонала женщина. — Ты такой милый, что пришел и помог такой старой бедной женщине как я.       — Вам лучше? — спросил Гарри. — Вы голодны? Ваш холодильник… ну, холодильник со льдом… он растаял, и я боялся, что еда испортится, поэтому приготовил Вам суп.       Она, казалось, была очень удивлена.       — Ты сам приготовил? — спросила она, пытаясь сесть. — О, боже, у меня раскалывается голова.       — Да, он варился несколько часов, так что должен быть очень вкусным, он поможет вам согреться и восстановить силы.       — Как я смогу отблагодарить вас за это? — едва смогла пробормотать она. — Вы двое такие милые дети. Спасибо.       — Вы были первой, кто был с нами любезен, — сказал Гарри, накидывая одеяло ей на плечи. — Так что и Том, и я рады, что Вам стало лучше. Я принесу суп.       — Спасибо, дорогой.       Том радостно проворковал, поднимая руки, чтобы Гарри его обнял. Он взглянул на него и улыбнулся.

˙˙˙ⁿᵒⁿ ᵉʳᵃ ˡᵃ ᶠⁱⁿᵉ ˙˙˙